Библиотека 5баллов.ru

Соглашение об использовании 
Материалы данного файла могут быть использованы без ограничений для написания собственных работ с целью последующей сдачи в учебных заведениях.
Во всех остальных случаях полное или частичное воспроизведение, размножение или распространение материалов данного файла допускается только с письменного разрешения администрации проекта www.5ballov.ru.
 РосБизнесКонсалтинг	

Санкт-Петербургский Государственный Университет
Филологический Факультет
Кафедра английской филологии

Родовая категоризация зоонимов в английских сказках и способы их перевода на русский язык

                                                                                            Дипломная работа студента                                                                                                
                                                                                            Борсова Михаила Юрьевича

                                                                                   Научный руководитель:
                                                                                                 кандидат филологических наук,
                                                                                     доцент Федотов Андрей
                                                              Генриевич

Санкт-Петербург
2006
ОГЛАВЛЕНИЕ

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I. Теоретические основы исследования
1.1. Понятие категории грамматического рода
1.2. Основные направления в исследовании категории рода
1.3. Проблема становления и развития родоразличения в английском языке
1.4. Родовая категоризация зоонимов в английском и русском языке
1.5. Теоретические основы перевода английских слов с выраженной категорией рода на русский язык
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ I
ГЛАВА II. Анализ перевода на русский язык зоономов из английских сказок
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ II
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
БИБЛИОГРАФИЯ:
ИСТОЧНИКИ ПРИМЕРОВ:
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ:

ВВЕДЕНИЕ
Данная дипломная работа посвящена проблеме перевода с английского языка на русский язык зоонимов, род которых не совпадает в двух языках. 
Учение о категории рода имеет давнюю традицию. Вопрос о способах языкового выражения различия пола живых существ интересует многих ученых. Среди работ, посвященных проблеме категории рода в английском языке, следует выделить исследования А. И. Смирницкого, Б. А. Ильиша, Н. Ф. Иртеньевой, В. С. Сидоровой и др. Основной вывод, сделанный этими учеными состоит в том, что в современном английском языке отсутствует грамматически или морфологически выраженная категория рода. Вместе с тем изучение категории рода в современном английском языке остается очень важной и актуальной задачей.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                 
Данная дипломная работа представляется актуальной, так как исследование в ней проводится в русле культурологической и когнитивной лингвистики.
Практическая значимость данной работы состоит в том, что материал, отобранный для анализа, а также наблюдения, возникшие в ходе описания, могут быть  использованы на практических занятиях по переводу, а также при составлении пособий и теоретических курсов по переводу. 
Основная цель работы состоит в том, чтобы рассмотреть возможности и способы перевода с английского языка на русский язык лексем, род которых не совпадает в двух языках и проанализировать наблюдающиеся при этом закономерности. 
В соответствии с целью работы нами поставлены следующие задачи:
1. рассмотреть взгляды отечественных и зарубежных лингвистов на категорию рода в английском языке и морфологические классы слов, способные выражать эту категорию. 
2. проанализировать особенности функционирования семантического класса зоонимов в английском языке.
3. определить теоретические основы перевода лексем, род которых не совпадает в двух анализируемых языках. 
4. методом сплошной выборки выбрать из произведений английской литературы примеры употребления зоонимов и их эквиваленты в русских переводах. 
5. проанализировать, каким образом переводчики решают проблему несовпадения рода в двух языках, и отметить наблюдаемые при этом тенденции и закономерности.  
В процессе  работы использовались методы сплошной выборки, лингвистического описания, и сравнительно-сопоставительный анализ. 
Материалом для исследования послужили английские сказки К. Грэма, Р. Киплинга, Л. Кэрролла и О. Уайльда, а также их переводы на русский язык. 
Данная работа состоит из введения, двух глав и заключения. В первой главе рассматриваются основные направления в исследовании категории рода, а также наиболее типичные способы обозначения животных с помощью референциальных местоимений в языке и изучение этой проблемы в лингвистике в целом и в английском языкознании в частности; во второй главе обобщается опыт русских переводчиков при переводе зоонимов, анализируются способы перевода этих слов в английских сказках, а также описываются наблюдающиеся при этом закономерности. В конце работы приводится библиография, которая включает 37 наименований литературы на русском языке и 21 наименование литературы на английском языке. 

ГЛАВА I. Теоретические основы исследования
1.1. Понятие категории грамматического рода
 Развитие науки о языке на современном этапе условно можно разделить на два этапа: первый – структуральная лингвистика (где уделяется особое внимание проблеме языковой категоризации); второй – языкознание как особая общественная наука, изучающая язык как средство передачи культурно-исторических традиций. Возникновение новых дисциплин, представляющих собой синтез лингвистики, философии, психологии, социологии и других наук привело, в том числе, и к появлению новых подходов к проблеме языковой категоризации, наиболее перспективным из которых является когнитивный подход. 
Категория – одно из сложнейших понятий в лингвистической науке. Практически все известные лингвистические теории основаны на различных принципах систематизации языковых элементов с последующим выделением классов, групп на основании какого-либо общего свойства. 
Традиционное представление о категориях и о категоризации заключается в том, что категории определяются общими свойствами. Со времен Аристотеля до поздних работ Витгенштейна категории мыслились как вполне ясные конструкты, не скрывающие в себе никаких особенных проблем, они представлялись абстрактными вместилищами: одни вещи входят во вместилище-категорию, а другие находятся вне ее. Считалось, что вещи входят в одну категорию тогда и только тогда, когда им присущи определенные общие свойства. И эти общие свойства определяют категорию в целом. 
Несмотря на то, что часто категоризация вещей осуществляется на основе обобщения, исследователи пришли к выводу, что процесс категоризации устроен сложнее. Движение к когнитивным моделям начинается в поздней философии Людвига Витгенштейна и продолжается психологическими исследованиями Элеоноры Рош и ее коллег. Именно благодаря работам Элеоноры Рош категоризация стала важнейшей сферой изучения в когнитивной психологии. Возникла новая теория категоризации — теория прототипов. Она показывает, что свойственная человеку категоризация основывается на принципах, далеко отстоящих от тех закономерностей, которые воплощены в классической теории. Исследования Рош и ее коллег демонстрируют, что в общем случае категориям свойственно иметь наилучших представителей (они названы “прототипами”) и что все способности человека реально участвуют в процессах категоризации [Rosch, 1975].
По мнению Дж. Лакоффа именно категоризация обеспечивает нормальное функционирование мышления, восприятия, деятельности и речи человека. Когда бы человек ни размышляли о классах сущностей (things) — стульях, нациях, болезнях, эмоциях и вообще о любых разновидностях вещей — он обращается к категориям. Вне способности к категоризации человек не смог бы функционировать вообще — ни в материальном мире, ни в социальной и интеллектуальной жизни. Изучение процессов категоризации исключительно важно для любых подходов к пониманию того, как человек мыслит и как он действует (function), и, следовательно, без этого невозможно осознание того, что делает нас людьми. Однако значительную часть категорий мышления нельзя отнести к категориям вещей, они являются категориями абстрактных сущностей. Мы категоризуем события, действия, эмоции, пространственные и социальные отношения, а также абстрактные понятия самых различных типов: правительства, заболевания, элементы научных и наивных теорий, такие, как электроны и холод. Любая адекватная модель человеческого опыта должна основываться на теории, которая точно описывает все наши категории – как конкретные, так и отвлеченные. Предлагаемый Дж. Лакоффом подход к теории прототипов основывается на предположении, что присущая человеку ментальная процедура категоризации в существеннейшей степени опирается на человеческий опыт и воображение – на особенности восприятия, моторной активности и культуры, с одной стороны, и свойства метафоры, метонимии и ментальной образности – с другой [Lakoff, 1987]. 
В то время как сторонники когнитивной лингвистики рассматривают категории как ментальные сущности, сторонники структуральной лингвистики представляют категории в виде отдельных конструктов, которые ясно определены во всех сферах человеческого опыта. В связи с этим структуралисты выделяют в языке грамматические (морфологические), лексические, семантические и другие категории. Грамматические категории могут быть классифицирующими (лексико-грамматическими) и формообразующими (словоизменительными). Грамматическая категория представляет собой единство грамматического содержания и грамматического выражения. О наличии грамматической категории можно говорить лишь в том случае, если в языке существует регулярное соответствие между данным грамматическим значением и формальным способом его выражения, и при этом имеется противопоставление (оппозиция) по крайней мере двух членов – двух классов слов для  классифицирующей категории или двух форм для формообразующей категории.
Грамматический род является одной из наименее логичных и содержащих больше всего неожиданностей грамматических категорий. Грамматический род слова обычно связывают с полом обозначаемого им существа, однако род и пол часто не совпадают в тех языках, где грамматический род выражен.
 Советский Энциклопедический Словарь дает следующее определение грамматическому роду: грамматический род – традиционное название одной из групп, на которые делятся существительные в зависимости от способа согласования с ними прилагательных, глаголов и др. (муж., жен. и ср. род, в  некоторых языках – муж. и жен. род, возможен также  общий род). Категория рода развилась на базе первоначальной семантической классификации по признакам «живое – неживое» и (или) «мужской – женский пол».  В некоторых языках категория рода отсутствует [СЭС, 1989:1142].
Грамматический род считается "палеонтологической" категорией, корни которой уходят в мифологическое мышление. Индоевропейская трехродовая система рассматривается большинством лингвистов как результат преобразования более древней системы из двух классов. Существуют разные точки зрения на происхождение категории рода. А. Мейе считал, что она развивалась на основе оппозиции одушевленность - неодушевленность [Мейе, 2003], другие лингвисты выводили ее из оппозиции активность - пассивность [Кирилина, 1999]. На развитие категории рода оказывают воздействие внутренние лингвистические причины, например, развитие аналитизма языка и ослабление синтетизма. 
Грамматический род в ряде случаев соответствует полу лица, обозначаемого соответствующим словом (учитель - учительница). Это касается в первую очередь обозначений людей. Семантико-символическая функция категории грамматического рода состоит также в том, что при олицетворении грамматический род слова осмысливается как пол. Так, смерть в русской культуре символизирует женский образ, а в немецкой - мужской, т. к. в немецком языке это слово относится к мужскому роду (der Tod). 
В феминистской критике языка утверждается, что мужской род употребляется чаще, чем женский род для обозначения лиц, чей  биологический род неизвестен, либо не имеет значения в данном контексте. В ряде работ [Klein, 1987] получены данные, обосновывающие такую точку зрения. Вместе с тем, исследования последних десятилетий ставят вопрос о неравной психологической связи грамматического рода и пола в сознании носителей разных языков [Konishi, 1994].  Например, имеются данные о большей психической соотнесенности грамматического рода и пола в немецком языке, нежели в испанском. Вопрос о взаимосвязи грамматического рода и пола в настоящее время является дискуссионным и требует дальнейшего изучения [Кирилина, 1999]. 
1.2. Основные направления в исследовании категории рода 
Учение о категории рода имеет давнюю традицию. Этот вопрос интересовал еще античных грамматиков. Например, Варран Марк Теренций, римский философ и грамматист, при объяснении грамматического рода у тех или иных существительных, обозначающих животных, исходил из их практического значения для жизни человека. Он говорил, что хотя за всякой речью скрывается природная вещь, однако, если она не доходит до практического применения, то и слова до нее не доходят; говорится equus ‘жеребец’ и equa ‘кобыла’, потому что их различия имеют практическое значение, а corvus ‘ворон’ и corva ‘ворона’ – нет, потому что здесь природное различие не имеет практического значения [Даниленко, 1990:133].
Цезарь Шесно Дюмарсэ (XVIII век.) в некоторых случаях становился на позиции воинственного формализма. Он полностью отрицал связь рода у существительных с половыми различиями. Бессодержательность рода ученый пытался подтвердить отсутствием морфологического рода у английских существительных, несовпадением рода в различных языках, а также тем, что во французском языке два рода, а в греческом и латинском – три [Даниленко, 1990:179].
Английский грамматист Дж. Хэррис, занимавшийся исследованием индоевропейских языков, соотносил формы рода неодушевленных существительных с их реальным внеязыковым содержанием. Например, он объяснял принадлежность существительного “солнце” к мужскому роду, а существительного “луна” к женскому тем, что лучи солнца являются более сильными (мужское качество), чем у луны, у которой они более тонкие и мягкие (женское качество) [Хэррис].
 Вполне приемлемой является мысль о том, что в глубокой древности люди уподобляли неодушевленные предметы одушевленным, но существование грамматического рода в индоевропейских языках в основном связано с морфологией, т.е. слова делились на роды в соответствии с окончаниями этих слов [Даниленко, 1990:204].
 В ономасиологическом направлении грамматики до XVIII века отмечалось, что различия по полу могут обозначаться не только с помощью морфологических, но также лексических средств языка [Даниленко, 1990:265-266].
Гюстав Гийом (нач. XX века) различал “семиологические” и “психические” категории. Так в английском языке семиологическая категория рода у существительных отсутствует, но психическая категория имеется, поскольку на уровне мышления англичане различают субстанции мужского, женского и среднего (т.е. никакого) рода [Даниленко, 1990:310]. 
В современной зарубежной и отечественной лингвистике существует обширная литература, посвященная проблеме категории рода в английском языке. Ранее исследовались различные аспекты проблемы грамматического рода такие, как связь между значением существительного и его родом [Lohmann, 1960], соответствие рода в плане содержания и в плане выражения [Jakobson, 1932; Ельмслев, 1975], с точки зрения синтаксических и контекстуальных связей [Зализняк, 1964; Карпинская, 1961], с точки зрения его происхождения и эволюции, т.е. в диахроническом аспекте [Fodor, 1989], также проблема рода изучалась синхронически [Маркус, 1984; Ревзин, 1962]. О. Есперсен указывал на несовпадение языковых и “естественных” категорий. Теме ‘язык и пол’ уделено немало внимания в его исследованиях [Jespersen, 1943]. 
В рамках данной работы осветить содержание всех работ невозможно, однако все же следует кратко изложить гипотезы разных исследователей о происхождении и функциях грамматического рода. 
Существуют три основные гипотезы происхождения грамматического рода: семантическая, морфологическая и синтаксическая. Сторонники семантической концепции (И.Г. Гердер, Я. Гримм, В. Гумбольдт, Т. Якоби и др.) полагают, что в основе грамматического рода лежит противопоставление по полу; признак пола переносился древними индоевропейцами на предметы неживой природы. Причем этот перенос происходил по принципу: все большое, быстрое, активное относится к мужскому роду, все малое, спокойное, пассивное – к женскому, а все искусственное и собирательное – к среднему [Гин, 1992]. Еще один сторонник семантической концепции происхождения грамматического рода Г. Корбетт признает, что система грамматического рода является морфологической системой, но при этом считает, что она также имеет семантическую основу, то есть лингвистическая категория рода связана с «экстралингвистической категорией биологического пола». Эта семантическая основа становится очевидной, когда какой-либо род соотносится со словом, обозначающим человека (т.е. слово, обозначающее лицо женского пола, как правило, является словом женского рода) [Corbett, 1991].
Сторонники морфологической концепции трактуют род как формальную категорию, суть которой заключается в классификации субстантивов, а не отражение внеязыковой реальности. А оппозиция по полу воспринимается как результат позднейшей рационализации именной морфологии [Гин, 1992].
Сторонники же синтаксической концепции (Г. Штейнталь, Дж. Фодор, В.В. Йоффе) полагают, что род возможен только в таких языках, в которых есть такая синтаксическая связь, как согласование. Если в языке существительное имеет категорию рода, то эту категорию обязательно имеет и прилагательное, те есть история рода – это история согласования, а связь рода с полом – вторична.  
Нужно отметить, что существование трех гипотез происхождения грамматического рода и позволяют исследователям рассматривать род в разных языках с разных углов, поскольку в разных языках грамматический род проявляет те или иные функции в большей или меньшей степени, лингвисты выделяют три основные функции грамматического рода, которые соответствуют трем гипотезам его происхождения. Три функции категория рода: семантико-символическая, синтаксическая (согласовательная) и морфологическая (оформление имени и разные типы склонения).
М. Я. Блох указывает на различия во взглядах на категорию рода теоретиков и практиков. В теоретическом плане категория рода считается лексической или “семантической” [А.И. Смирницкий, 1959], однако практики [М.Я. Ганшина и Н.М. Василевская], отрицая наличие грамматического рода, настойчиво указывают на родовые различия английского существительного [Смирницкий, 1959; Ганшина, 1972; Василевская, 1974]. Блох придерживается мнения Смирницкого, считая, что, будучи семантической, категория рода не исключается, тем не менее, из состава грамматических категорий [Блох, 1994:52].
Языковед Л. Тимпко, вслед за А.И. Смирницким, П. А. Ильиной, Н.Ф. Иртеньевой и В.С. Сидоровой утверждает отсутствие в английском языке собственно грамматической или морфологически выраженной категорий рода. Она соглашается со Смирницким в том, что при исследовании лингвистических категорий нельзя замыкаться в рамках собственно грамматических категорий, а нужно проводить социолингвистическое исследование категории рода, рода “естественного”, т.е. соответствия между языковой категорией и естественным или биологическим делением по полу [Тимпко, 1970:2].
С развитием социолингвистики и психолингвистики возникли новые перспективы для исследования категории рода, в том числе его лингвистических средств выражения. Большинство ученых указывают на связь рода с полом. Мысль о практической обусловленности наличия имен, выражающих категорию рода (у животных) кажется нам правомерной. Так, в английском языке мужской и женский род существительного “свинья” выражается при помощи разных лексем “hog” и “sow”. Сомнения по поводу того, что категория рода возникла для обозначения половых различий, носили односторонний характер. Грамматический род преимущественно рассматривался с позиций морфологии и синтаксиса. Однако отсутствие грамматической категории рода, на наш взгляд, не отрицает наличия лексической (семантической) или “психической” категории рода для обозначения лиц (особей) мужского и женского пола. 
Нельзя не отметить кардинально новое направление в изучении категории рода и языковых категорий вообще – когнитивный подход. Решение проблем категории рода с позиций когнитивной лингвистики можно найти в работах многих зарубежных и российских ученых: Дж. Лакоффа, А.В. Кирилиной, В. Васюк и других. Они исследуют концепты (когнитивные модели) “женщина” и “мужчина”. Основополагающими в гендерной лингвистике стали работы Дж. Лакоффа, обосновавшие андроцентричность языка и ущербность образа женщины в языковой картине мира [Lakoff, 1987].
Строй языка, особенности носителей языка накладывают отпечаток и на категорию рода. А.В. Кирилина, исследователь гендерных аспектов языка, отмечает, что древнейшей и долгое время единственной гипотезой о причинах появления и функционирования категории рода стала символико-семантическая, сторонники которой объясняли возникновение грамматического рода наличием людей разного пола. Эта гипотеза основывалась на анимизме и антропоморфизме мифологического мышления [Кирилина, 1998].
И.Г. Кошевая, рассматривая теории о проявлении категории рода, выделяет теорию Я. Гримма и теорию К. Бругмана. Первый считает, что грамматический род связан с естественным, т.е. последний “переносится” на предметы в соответствии с их качествами. Согласно теории Бругмана род считается механическим процессом, который вызван внешней формой [Кошевая, Дубовский, 1980: 199-200].
 Сторонники этой гипотезы (Гердер, Гримм, В. Гумбольдт и другие) объясняли экстралингвистическую мотивированность категории рода своим внеязыковым опытом. В частности анализ, проведенный Я. Гриммом, показал, что слова мужского рода обладают  семантикой большей силы, скорости, активности, энергии, созидательности, первичности, в то время как имена женского рода характеризуются пассивностью, мягкостью, второстепенностью [Гримм]. Такое видение соотнесения грамматического рода со словами привела, по мнению Кирилиной, к появлению оценочности в интерпретации категории рода: мужской род оказывался первостепенным [Кирилина, 1998].
 Однако символико-семантическая гипотеза была не единственной. Открытие языков, в которых категория рода отсутствует, поставило ее под сомнение. 
1.3. Проблема становления и развития родоразличения в английском языке
В древнеанглийском языке род выражался морфологически, поэтому его назначением кроме морфологической классификации существительного было выражение синтаксических связей между словами посредством их согласования в роде. А в современном английском языке морфологические показатели категории рода оказались в основном утраченными, поэтому значение рода в английском языке передается: a) лексическим значением слова: мужской род - man, boy; женский род - woman, girl; средний род - table, house; b) личными местоимениями - he, she, it; c) в структуре слова с помощью суффиксов -ess, -ine, -er: an actress, а heroine, a widower, a tigress; d) составными существительными: а woman-doctor; a he-wolf - a she-wolf.
Соотнесение с тем или иным родом было связано с делением существительных по основам, которое является более древним, чем деление их по грамматическим родам. Поэтому связь грамматического рода с естественным не являлась основным критерием деления существительных по родам. Этим объясняется и расхождение между грамматическим родом и полом, которое имело место в некоторых случаях в древнеанглийском языке, например: сущ. woman (да. wīfman) было мужского рода; maiden (да. mægden) – среднего рода. Исходя из того, что грамматический род часто не совпадает с естественным (т.е. с полом), многие ученые признают, что форма, а не значение является решающим фактором в рассматриваемой проблеме, что, однако, не является релевантным для современного английского языка. 
 Как и во многих других языках, категория рода в английском языке теснейшим образом связана с категорией одушевленности-неодушевленности, причем категория неодушевленности практически совпадает с категорией среднего рода.  Отсюда вполне естественно вытекает вывод о том, что в современном английском языке слова классифицируются «по роду» через те предметы, с которыми они соотносятся. Формально это выражается, прежде всего, в выборе различных личных местоимений. Этот выбор в основном основывается на признаке одушевленности-неодушевленности. Вместе с тем в английском языке нет простой дихотомии, которая позволяла бы соотносить все «неодушевленные» существительные с местоимением it, а одушевленные соответственно – с he или she [Ельмслев, 1975; Емельянова, 1988]. В отличие от русского языка, где обычно одушевленные имена не могут соотноситься со средним родом, в английском языке есть целый класс существительных, обозначающих животных, птиц и другие существа, который соотносится с общим родом и имеет местоимение it. Однако и в русском языке ведущим признаком номинации оказывается не пол, а таксономические отношения, при этом и они отражены категорией рода непоследовательно. Кроме того, оппозиция, изначально основанная на различении двух полов, не бинарна в языке: есть слова среднего рода, которые могут называть живых существ (дитя, животное, насекомое). На условность грамматического рода накладывается нерегулярность проявления всех свойств, присущих этой категории.
Род как собственно грамматическая категория, выступающая в наиболее чистом виде в русском языке, в современном английском языке отсутствует; род как лексико-грамматическая категория также оказался частично утраченным английским языком в процессе его исторического развития. В связи с этим в современном английском языке, особенно большое значение приобретает род естественный, то есть предполагаемое соответствие между родом как языковой категорией и естественным или биологическим делением по полу. Однако формальная природа соотношения между естественным и грамматическим родом не может быть абсолютно однозначной, поскольку, например, если взять только изолированные слова в качестве предложений, то все они будут относиться как к мужскому, так и к женскому роду, и, следовательно, грамматический род будет неактуален [Тимпко, 1970:2]. Это замечание раскрывает синтагматический характер грамматического рода, его существенную зависимость от контекста. 
Единственным назначением категории в рода английском языке является выражение семантических и лексических отношений. Следовательно, на современном этапе развития языка в наиболее общем виде можно говорить о лексико-семантической категории рода, хотя в настоящее время почти все авторы сходятся на том, что только семантических критериев явно недостаточно для понимания сложной природы грамматического рода и необходимо использовать все лингвистические факты, относящиеся к этой категории. По этому поводу Ельмслев пишет: “Мы нередко отдаем предпочтение семантическим определениям, которые чаще всего неоднозначны и трудно применимы. Вряд ли можно найти лучший пример этого, чем пример грамматического рода: здесь семантическое определение недостаточно и даже невозможно, и лишь функциональное определение рода как показателя соответствия позволяет получить твердую и надежную точку зрения” [Ельмслев, 1975:44].
 Особенно большое значение в современном английском языке приобретает категория рода как категория  синтаксическая, то есть как лингвистическая категория, выражающая зависимость одних слов в речи от других [Тимпко, 1970:3].
Обзор работ, посвященных грамматическому роду в английском языке, позволяет отметить, что традиционное выделение категории рода связано с рассмотрением двух явлений: выражения различий пола и прономинально-субстантивной соотнесенности – в роли классифицирующих основ деления существительных по определенным группам, которые по традиции называются родовыми.  
В наиболее распространенном варианте классификации биологически обусловленного типа (по признаку пола с использованием фактора прономинально-субстантивной соотнесенности) определение родовой принадлежности по указанию на пол нередко расходится с определением рода существительного по соотнесенности его с тем или иным местоимением третьего лица единственного числа (she, he и it). Причиной этому служит способность одного и того же существительного к соотнесению более чем с одним местоимением, в то время как по условиям дифференцирования соотнесенность с местоимениями she, he и it выступает в качестве показателей женского, мужского и среднего рода соответственно. 
Отсутствие фиксированного порядка прономинально-субстантивной соотнесенности приводит к родовой подвижности существительных в современном английском языке. 
Родовая подвижность воспринимается большинством исследователей как некоторое отступление от принятых норм дифференцирования и сопровождается различными толкованиями с позиции функционирования родового местоимения  вне собственной сферы [Есперсен, 1943].
Как правило, наиболее подробно объясняются причины выбора того или иного местоимения по отношению к зоонимам (или фаунонимам как их называет исследователь Пушкина [Пушкина, 1976]), существительным child и baby, названиям неодушевленных предметов. Большое значение при этом уделяется эмоциональной настроенности говорящего, его отношению к обозначаемому объекту реальности. Нередко употребление того или иного местоимения объясняется размером, формой, происхождением объекта, активностью или выполняемой функцией, если речь идет о представителе животного мира, родом занятий, близостью говорящего к природе, особенностями ее или его темперамента и другими факторами и мотивами. 
Таким образом, освободившись от специфически грамматических функций, категория рода превратилась в современном английском языке в весьма богатое и сильное средство для выражения разнообразных категорий культурно-исторического характера и поэтому она представляет исключительный интерес для социолингвистики [Тимпко, 1970:4].
1.4. Родовая категоризация зоонимов в английском и русском языке
В предыдущих разделах мы рассмотрели то, как в зарубежной и отечественной лингвистике рассматривается понятие грамматического рода и его соотнесение с родом естественным. 
Также актуальным для нашего исследования являются те своеобразные виды категоризации, которые проявляются в английских сказках в отношении слов, обозначающих животных, птиц, насекомых и других представителей класса зоонимов.
Типологическое различие английского и русского языка в отношении грамматического рода проявляется в том, что категория рода в русском языке является морфологической и синтаксической категорией, а в английском языке категория рода носит семантико-синтаксический характер. То есть в английском языке слово будет соотноситься с мужским родом, если в семантику слова будут входить какие-либо мужские характеристики (социальные или биологические)  [Romaine, 1999]. Биологический род и социальный род в английском языке являются двумя взаимозависимыми семантическими уровнями категории рода. Шапиро рассматривает два семантических уровня категории рода в английском языке следующим образом: на род естественный (биологические признаки) накладывается род социальный (социальные, психологические и культурные составляющие) [Shapiro, 1981].
Из этого можно сделать вывод, что и родовая категоризация слов, обозначающих животных, в этих двух языках происходит по-разному: если в русском языке слова, обозначающие животных, соотносятся с тем или иным родом в зависимости от окончания, то в английском языке родовую категоризацию зоонимов следует признать произвольной, поскольку формальных характеристик принадлежности тех или иных зоонимов к какому-либо роду не существует (за исключением тех случаев, когда существует практическая необходимость в разделении названий животных по признаку их пола). 
Поскольку в русском языке категория рода является чисто грамматической, и она выражена морфологически, то носители русского языка могут с легкостью соотнести то или иное слово с одним из родов. Английский лингвист Гревилл Корбетт называет способность человека соотносить слова с определенным грамматическим родом компетенцией носителя языка (native speaker`s competence). То есть, в компетенцию носителя языка входит способность «выбирать», с каким родом соотнести какое-либо слово [Corbett, 1991].
Свидетельством в пользу того, что именно компетенцией носителя определяется соотнесение слова с определенным родом, является то, что у носителей языка, как правило, не бывает проблем с соотнесением какого-либо заимствованного слова с одним из грамматических родов. 
Актуальным для нашей работы является вопрос соотнесения заимствованных названий животных с одним из трех грамматических родов в русском языке. Такие слова как зебра, кенгуру или коала получают определенный грамматический род в соответствие с грамматическими правилами русского языка, при этом довольно сложно сказать, к какому роду относится слово кенгуру. В этом случае, очевидно, решающую роль будет играть контекст, в котором это слово будет фигурировать. В художественном произведении решающую роль в соотнесении этого слова с определенным грамматическим родом будет играть естественный род и интенция автора.
Как известно, вопрос соотнесения названий животных с тем или иным родом неоднократно поднимался в литературе, но обсуждался он главным образом в общетеоретическом плане. Например, Р. Квирк в своей университетской грамматике английского языка дает классификацию соотнесенности местоимений третьего лица единственного числа с зоонимами [Quirk, 1982]. Квирк отмечает, что названия высших животных соотносятся с тем или иным местоимением (he или she), прежде всего, в зависимости от пола животного и его практической значимости для человека, поскольку для многих животных  существуют слова, как для обозначения особи мужского пола, так и для обозначения особи женского пола (например, bull – cow, stallion – mare, tiger – tigress и др.); а низшие животные, согласно классификации Квирка, соотносятся с местоимением среднего рода (it). Однако эта классификация носит обобщенный характер и не отражает действительного соотнесения авторами литературных сказок личных местоимений с определенными названиями животных. 
То есть до сих пор не имеется достаточно полных и обстоятельных списков или перечней названий животных, которые более или менее устойчиво соотносились бы с тем или другим из местоимений одушевленности.
В английских сказках некоторые животные (которые обычно относятся к категории неодушевленности) наделяются человеческими качествами и тогда выступают как лица мужского или женского рода, либо наоборот, слова, которые воспринимаются как нейтральные по отношению к роду и на которые обычно указывает местоимение it, иногда персонифицируются и выступают с местоимением  she или he. 
Нужно отметить, что в английском языке одно и то же животное может соотноситься как с местоимением женского рода, так и с местоимением мужского рода, причем этот выбор либо полностью зависит от интенции автора, либо диктуется традицией и нормой, принятой в сказочных произведениях. 
Также для косвенного указания пола животного в английском языке возник целый ряд приемов. Так, например, желая дать понять, что данное животное является именно котом, а не кошкой, англичанин скажет he-cat или tom-cat, а если речь пойдет о кошке, будет сказано she-cat или pussy-cat. Английское слово "sparrow" означает "воробей вообще", без указания на его пол. Если же нужно назвать воробья-самца, его называют "cocksparrow".
 Однако для нашего исследования более актуальными являются английские зоонимы в «чистом виде» и их родовая категоризация. Например, на английское слово fish может указывать как местоимение мужского рода, так и местоимение женского рода, тогда как на русское слово рыба (или рыбка) может указывать только местоимение женского рода. Это означает, что даже если категория рода оказывается выражена в английском языке, она может не совпадать с родом русского слова. 
Для родовой категоризации зоонимов в английском языке очень важную роль играют стереотипы, поскольку соотнесение какого-либо слова с социальным родом происходит на основе стереотипной классификации [Cameron, 1988]. Стереотипирование связано с вышеупомянутой концепцией Я. Гримма о том, что все активное и сильное является признаком мужского начала, а все слабое и пассивное является характеристикой для всего женского. 
1.5. Теоретические основы перевода английских слов с выраженной категорией рода на русский язык
   Перевод – это многоаспектное явление, предусматривающее преодоление не только языковых, но и культурных барьеров. Перевод является видом коммуникативной деятельности, при котором сопоставляются не только языковые формы, но также языковое видение мира и ситуации общения наряду с широким кругом внеязыковых факторов, определяемых общим понятием культуры. Следовательно, переводчик выполняет важную социальную функцию посредника между двумя сообществами с разными языками и разными культурами.
Такой подход к процессу перевода нашел свое отражение в теоретической модели Бреуса Е.В., трактующей перевод как акт межъязыковой коммуникации [Бреус, 1998].
Процесс коммуникации, т.е. общения, предполагает общность языковых и фоновых знаний коммуникантов, их принадлежность к одному социуму. Когда возникает необходимость в общении между коммуникантами, принадлежащими к разным языковым коллективам, привлекается языковой посредник – переводчик, который извлекает информацию из текста на одном языке (ИЯ – исходный язык) и передает ее путем создания коммуникативно равноценного текста на  языке перевода (ПЯ – переводящий язык). Осуществляемая с помощью переводчика коммуникация может быть названа межъязыковой коммуникацией [Бреус, 1998].
В.Н. Комиссаров рассматривает перевод как вид языкового посредничества, при котором содержание иноязычного текста (оригинала) передается на другой язык путем создания на этом языке коммуникативно равноценного текста. Под коммуникативной равноценностью понимается способность текста перевода выступать в качестве полноправной замены исходного текста (в функциональном, содержательном и структурном отношении) [Комиссаров, 1999]. Он также излагает  четыре  лингвистические  теории, в рамках которых предлагаются модели процесса перевода, и, соответственно, приводит четыре определения перевода. Согласно  денотативной теории, перевод есть «процесс описания при помощи языка перевода  денотатов, описанных на языке оригинала» [Комиссаров, 1999]. Согласно трансформационной  теории, «перевод есть не что  иное,  как  преобразование  единиц  и  структур  языка оригинала  в  единицы  и  структуры  языка  перевода» [Комиссаров, 1999]. Согласно семантической   теории,   перевод   «заключается   в   раскрытии    сущности эквивалентных отношений между содержанием оригинала  и  перевода» [Комиссаров, 1999]. Теория   уровней   эквивалентности    предлагает    «модель    переводческой деятельности,  основанную  на  предложении,  что  отношения  эквивалентности устанавливаются между аналогичными уровнями содержания текстов  оригинала  и перевода» [Комиссаров, 1999]. 
Перевод представляет собой сложный вид речемыслительной деятельности, для осуществления которого необходимы специальные знания, умения и навыки. 
Несовпадения в строе двух языков (интенциональное использование рода в английском и обязательное указание на род объекта в русском), о которых говорилось выше, неизменно вызывают необходимость в лексико-грамматических трансформациях при переводе с английского языка на русский. 
Процесс перевода - это поиск, связанный с последовательным выбором из возможных вариантов. Осуществляя этот выбор, переводчик постоянно пользуется собственными лингвистическими и когнитивными знаниями, а, кроме того, учитывает лингвистические и когнитивные знания будущих читателей, отражающие особенности их культуры. 
Перевод больше не является изолированной областью лингвистической науки. Анализ процесса перевода включил в себя новые психолингвистические и когнитивные аспекты [A. Chesterman, 2000]. В настоящее время при переводе стали учитывать социологические, культурологические и ситуативные факторы, которые и поместили перевод в широкий социальный контекст. При этом очень большое значение приобретают культурные и коммуникативные аспекты, на них делается больший упор, чем на язык самого текста. 
В последние годы появилось немало описаний перевода как когнитивного процесса. Все они гипотетического, предположительного характера, потому что постичь то, что происходит в сознании человека в момент преобразования содержания, выраженного в одной языковой форме, в то же содержание, материализованное в другой языковой форме, не представляется возможным на современном этапе развития наук. Деятельность головного мозга, продуктом которой является перевод, возможно, когда-нибудь будет разгадана усилиями специалистов различных научных дисциплин. Раскрыть эту тайну пытаются специалисты в области физиологии высшей нервной деятельности, биохимии, психофизиологии, физики и других наук. 
Модели процесса перевода, предлагаемые лингвистами, строятся на основе умозрительных посылок и заключений, самонаблюдений переводчиков и т. п. Например, трансформационная модель возникла под воздействием идей трансформационной грамматики Н. Хомского и получила свое развитие в работах Ю. Найды [Nida, 1975]. При построении этой модели перевод трактуется как преобразование текста исходного языка в текст на языке перевода. Переводчик воспринимает оригинал, производит в сознании ряд межъязыковых трансформаций и «выдает» готовый перевод. Главными оказываются операции по преобразованию так называемых «ядерных синтаксических структур», которые, согласно сторонникам этой модели, совпадают в различных языках и характеризуются общностью логико-синтаксических связей и лексического состава. Иными словами, текст оригинала понимается как совокупность исходных структур, которым должны быть соответствия в языке перевода или эти соответствия должны «выводиться» согласно правилам трансформации. В сознании переводчика оригинальный текст на фазе анализа минимизируется в набор ядерных структур, затем на следующей фазе набор этот замещается эквивалентными структурами языка перевода, которые потом преобразуются в реальный текст перевода, соответствующий оригиналу. 
Следует также упомянуть о так называемой теории языковых соответствий, в задачу которой входит установление закономерных соответствий между единицами оригинала и перевода на уровне языка и речи. Языковые соответствия могут определяться как известные данности и, например, на уровне слова фиксироваться в двуязычных словарях. Речевые соответствия устанавливаются при сравнении конкретных текстов. Впервые идею закономерных соответствий выдвинул Я. И. Рецкер, определивший на основе сопоставления текстов оригинала и перевода различные типы соответствий (эквивалентные, вариантные, контекстуальные) и виды переводческих трансформаций [Рецкер, 1974].
За последние годы особое значение приобрела коммуникативная теория перевода, которая рассматривает перевод как один из видов коммуникации (как акт двуязычной коммуникации). Перевод как процесс двуязычной коммуникации в общих чертах подобен процессу одноязычной коммуникации [Bell, 1993; Hatim, Mason, 1990; Бреус, 1998; Минченков, 2001]. В процессе одноязычной коммуникации есть сообщение, его отправитель и получатель, код (язык) и канал связи (письменная или устная речь с учетом жанра этой речи). В упрощенном виде схему одноязычной коммуникации можно представить следующим образом: отправитель кодирует сообщение (на каком-либо языке) и передает его по соответствующему каналу (устная или письменная речь), получатель декодирует его (т. е воспринимает и осмысляет полученную информацию):
ОТПРАВИТЕЛЬ > СООБЩЕНИЕ > КОДИРОВАНИЕ/ОБРАБОТКА/ОТПРАВЛЕНИЕ > СООБЩЕНИЕ > ПОЛУЧАТЕЛЬ
Отметим еще раз тот факт, что модель коммуникации является процессом одноязычной коммуникации, в то время как коммуникативная модель перевода представляет собой процесс двуязычной коммуникации. При этом важной отличительной чертой коммуникативной модели перевода от модели коммуникации будет наличие посредника (переводчика) между отправителем и получателем сообщения. Следовательно, коммуникационная цепь при переводе будет выглядеть следующим образом: отправитель кодирует сообщение (на каком-либо языке) и передает его по соответствующему каналу (устная или письменная речь), переводчик декодирует его (т.е. воспринимает и осмысляет полученную информацию), затем перекодирует воспринятую информацию с помощью нового кода (другой язык) и передает ее для конечного получателя по тому же или другому каналу с сохранением жанровых особенностей исходного сообщения:
ИСХОДНЫЙ ОТПРАВИТЕЛЬ > СООБЩЕНИЕ > ДЕКОДИРОВАНИЕ (ПЕРЕВОДЧИКОМ)/КОДИРОВАНИЕ (ПЕРЕВОДЧИКОМ НА ДРУГОЙ КОД (ЯЗЫК)) > СООБЩЕНИЕ > ДЕКОДИРОВАНИЕ ПОЛУЧАТЕЛЕМ
Схема эта основывается на положениях теории связи, а язык человека рассматривается как своеобразный код. Усложняет схему то обстоятельство, что получатель-переводчик должен выбирать оптимальный вариант из возможных вариантов передачи исходной информации. Важно и то, что переводчик считается участником процесса коммуникации, выполняющим двойную функцию, получателя и отправителя информации. В коммуникативной модели учитываются отношения, которые в семиотике определяются как синтаксические, семантические и прагматические. Иными словами, отношения между знаками, между знаком и денотатом, между знаками и коммуникантами. Семантика, ситуация и функция составляют инвариантную основу высказывания на языках оригинала и перевода. 
Различия в системах ИЯ и ПЯ и особенности создания текстов на каждом из этих языков в разной степени могут ограничивать возможность полного сохранения в переводе содержания оригинала. Поэтому переводческая эквивалентность может основываться на сохранении (и соответственно утрате) разных элементов смысла, содержащихся в оригинале. Комиссаров, например, выделяет пять уровней (типов) эквивалентности в зависимости от того, какая часть содержания передается в переводе для обеспечения его эквивалентности [Комиссаров, 1999] .
 Для настоящего исследования важно различение двух типов эквивалентности: денотативной и динамической (коммуникативной) эквивалентности. Денотативная эквивалентность связана с референцией знака (относительно зоонимов это означает то, каким образом знак соотносится с денотатом (ментальным представлением о животном) и то, в каком роде стоит этот знак). Денотативная эквивалентность выделяется в связи с теорией языковых соответствий Рецкера, о которой говорилось выше, и опирается на переводные словари. Введенное Ю. Найдой понятие динамической (коммуникативной) эквивалентности, которое связано с культурными концептами и с восприятием носителей какой-либо языковой единицы [Nida, 1975], можно успешно применить к переводу зоонимов.  С точки зрения перевода зоонимов динамическая эквивалентность будет охватывать все ассоциации, возникающие в связи с тем или иным животным и включающие разные аспекты, в том числе представление этого животного в виде существа мужского или женского пола. 
Любой текст отражает коммуникативные установки отправителя текста, выполняет какую-то коммуникативную функцию: сообщает какие-то факты, выражает эмоции, устанавливает контакт между коммуникантами, требует от рецептора какой-то реакции или действий и т.п. Наличие в процессе коммуникации подобной цели определяет общий характер передаваемых сообщений и их языкового оформления. Текст может последовательно или одновременно выполнять несколько коммуникативных функций, но он не может не иметь в своем содержании функциональной задачи (цели коммуникации), не утратив своей коммуникативности, т.е. не перестав быть результатом акта речевой коммуникации. Результатом выполнения текстом коммуникативных функций и установок является коммуникативный эффект. При этом важно при переводе сохранить эквивалентность коммуникативного эффекта переводимых единиц [Nida, 1975].
Еще одним важным моментом при переводе является достижение определенного эстетического воздействия, создания художественного образа, поскольку именно это является целью любого художественного произведения. Следовательно, главной задачей художественного перевода является порождение на языке перевода речевого произведения, оказывающего аналогичное художественно-эстетическое воздействие. 
Перевод также характеризуется «двуполярностъю», т.к. принимающий решение переводчик постоянно находится между двумя языковыми и культурными полюсами. Текст перевода «бикультурен». Адаптируясь в известной мере к культуре-рецептору, он никогда полностью не порывает с исходной культурой. В противном случае возникает опасность русификации, к примеру, английского подлинника или англизации русского. Именно поэтому решение переводчика часто носит компромиссный характер. 
Однако при переводе с английского на русский язык слов с выраженной категорией рода не всегда возможно прийти к компромиссу, поэтому в большинстве случаев переводчик руководствуется нормами родного языка, согласно которым одни животные и птицы оказываются женского рода (кошка, собака, сова, и др.), а другие – мужского (слон, соловей, воробей и др.). При этом в русском языке существуют пары слов для обозначения животных как мужского, так и женского пола (петух – курица, бык – корова), где на первый план выступает биологический род животного (и оба слова оказываются маркированными по признаку пола), а также существуют такие пары слов в мужском и женском роде (кошка – кот, собака – пес), где основополагающую роль играют морфологические показатели слов (и по признаку пола маркированным оказывается только одно слово из пары), а не естественный пол животного. Например, говоря: У меня есть собака, человек не обязательно подразумевает животное женского пола. Вместе с тем подобрать пару женского рода для существительного мужского рода (и наоборот) можно не всегда: кошка – кот, но сова. 
И, хотя выше нами указывались такие пары слов как собака – пес, кошка – кот, которые позволяют подобрать при переводе с английского языка на русский язык слово в «нужном» роде, очень важно учитывать естественность звучания (naturalness) данной языковой единицы на языке перевода [Shuttleworth, Cowie, 1997; Минченков, 2001:11]. Понятие естественности звучания при переводе подразумевает использование таких средств языка перевода, которые воспринимаются носителями как привычные и естественные в данном контексте [Shuttleworth, Cowie, 1997]. Естественность звучания также вытекает из коммуникативного эффекта, то есть степени достижения эквивалентности коммуникативного эффекта при переводе [Nida, 1975; Hatim, Mason, 1990]. При переводе зоонимов иногда происходит нарушение денотативной эквивалентности для достижения эквивалентного коммуникативного эффекта единицы перевода, приоритетной в таких случаях является динамическая эквивалентность.  Применительно к переводу названий животных это означает, что существует традиция, по которой то или иное животное в английском языке представлено, например, в мужском роде, но в представлении носителей русского языка данное животное является существом женского рода, что представлено, например, в фольклорных и художественных сказках. Здесь представляется целесообразным говорить о полисистеме. Согласно теории Таури, полисистема представляет собой систему, включающую в себя всю литературу на том или ином языке (в том числе переводную литературу) и которая влияет на восприятие окружающей среды человеком [Towry, 1987]. Опираясь на предложенную Таури теорию, можно предложить понятие сказочной полисистемы, которая охватывает весь сказочный материал на русском языке и которая формирует представление носителей русского языка о тех или иных животных.
Таким образом, в русской сказочной полисистеме, например, слово кошка будет представляться более естественным и привычным, чем слово кот. Соответственно слово, обозначающее животное женского рода, встречается в русских фольклорных и художественных сказках чаще, чем слово мужского рода. В этой связи следует согласиться с тезисом А.Г. Минченкова о том, что фактор частотности употребления той или иной единицы в языке перевода является одним из наиболее важных факторов для достижения естественности звучания [Минченков, 2001:11]. 

ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ I
1.	Род как собственно грамматическая категория в современном английском языке отсутствует, поскольку эта категория оказалась частично утрачена в процессе исторического развития. На современном этапе развития языка можно говорить о наличии лексико-семантического значения у категории рода.
2.	Категория рода в английском языке традиционно выделяется в связи с двумя явлениями: выражением различий пола и прономинально-субстантивной соотнесенностью.
3.	Родовая категоризация животных в английских литературных сказках отличается от традиционной родовой категоризации животных в языке. В русском же языке категория рода представлена в первую очередь как категория грамматическая, вместе с тем она является ментальной категорией (поскольку при родовой категоризации зоонимов важную роль  играют культурные концепты данной языковой среды). Несовпадение принципов категоризации в двух языках представляет типологическое различие между двумя данными языками.
4.	Литературное произведение тесно связано с языковой системой, в которой оно создается. При переводе речь должна идти не только о перенесении литературного произведения из одной языковой системы в другую, но и из одной ментальной сферы в другую, где все отношения и связи, а также культурные основы не таковы, как в первой. При переводе зоонимов должны учитываться как денотативная эквивалентность, так и динамическая эквивалентность, которые вместе должны участвовать в создании эквивалентного по содержанию и равного по ценности литературного произведения на языке перевода. 
ГЛАВА II. Анализ перевода на русский язык зоонимов из английских сказок
В данной главе мы рассмотрим примеры употребления зоонимов с теми или иными местоимениями одушевленности из английских литературных сказок и способы перевода этих зоонимов на русский язык. Методом сплошной выборки нами был собран 41 пример из произведений английских и американских авторов. Всего было исследовано более 1600 страниц текстов сказок таких авторов, как К. Грэм, Р. Киплинг, Л. Кэрролл и О. Уайльд. 
В первой главе мы показали, что в английском языке собственно грамматической категории рода  нет, но род существует как лексико-семантическая и синтаксическая категория, т.е. как категория, выражающая соответствие между родом как языковой категорией и естественным (биологическим) делением по полу, а также как лингвистическая категория, выражающая зависимость одних слов в речи от других. 
По  существующей  традиции  в английском фольклоре, поэзии и сказках названия животных осмысляются, если возникает необходимость в мужском или женском роде. В русском языке такое интенциональное осмысление рода животного как в английском невозможно, поскольку, как говорилось выше, в русском языке категория рода является чисто грамматической категорией, поэтому при переводе часто либо меняется род животного (если переводчику не удается найти эквивалент в «нужном» роде), что иногда ведет к потере определенного смысла, либо род остается таким же, как и в тексте оригинала. В то же время в русском языке есть слова для обозначения и женской и мужской особи одного и того же животного. В известной сказке о “Трех поросятах” упоминается “big bad wolf”. Переводя эти слова на русский язык можно передать их и как “большой злой волк” и как “большая злая волчица”. В русском языке слова волк и волчица явно и внятно отличаются друг от друга именно по своей принадлежности к двум различным родам. Однако в английском языке морфологически категория рода в этих словах не выражена, поэтому, вне контекста сложно сказать, как переводить, например, слова cat, и wolf на русский язык. Иногда для перевода абсолютно неважно, в каком роде стоит данный зооним (например, в предложении “домашний кот отличается от дикого кота своими размерами” или: “что волки жадны, всякий знает”). 
Однако если речь идет о переводе сказок с животными, в которых есть уже сложившаяся традиция осмысления тех или иных животных в мужском или женском роде, сложность для перевода могут представить даже очень простые слова. Например, слово fox в английской культуре, а, следовательно, и литературе, осмысляется как существо мужского пола, напротив, в русской фольклорной и литературной традиции это животное осмысляется в женском роде и ему приписывается целый ряд качеств и характерных черт, присущих женщинам (хитрость, кокетство и др.). При переводе таких единиц естественность звучания единицы на ПЯ может вступить в конфликт с текстом на ИЯ (в английском тексте фигурирует слово fox мужского рода, а в русской традиции более естественным является осмысление этого животного в женском роде, хотя в русском языке также есть слово лис). 
Мы видим, что расхождение в роде, в котором осмысляется зооним в двух языках,  может оказаться серьезной проблемой для перевода, особенно если речь идет о животных, которые традиционно присутствуют в фольклорных и художественных произведениях той или иной культурной среды. А замена грамматического рода животного может повлечь ощутимые потери смысла текста оригинала. Например, в сказке О.Уайльда «Счастливый принц» ласточка изображается как «мужчина», и автор соотносит ее с мужским родом, то есть, говоря о ней, он употребляет местоимение he – он. А тростник, или вернее тростинка, в которую влюблена ласточка, в тексте оригинала, напротив, женского рода. И это противопоставление развивается и углубляется автором. В оригинале Swallow явно служит воплощением мужского начала. Ей (ему) свойственны чисто мужские черты: как настоящий мужчина, он, влюбившись, тут же признается в любви. Также, мужественно оставшись на почти верную гибель, которую сулит приход осенних холодов, он (что опять-таки свойственно больше мужчинам) через некоторое время, не встретив взаимности, разочаровывается в своей возлюбленной. 
Таким образом, в оригинале мы видим явное противопоставление мужского и женского начал, каждое из которых получает определенную оценку автора. Но при переводе даже такого мастера, как К. Чуковский, все это исчезло, так как переводчик выбрал в качестве соответствий “ласточку” и “тростник”, что полностью перестраивает систему «мужское начало» – «женское начало» в структуре художественного произведения. Данный пример иллюстрирует нарушение стереотипа поведения мужчин и женщин: в каждой культуре существуют установленные нормы в отношении ролей, приписываемых представителям мужского и женского пола, то есть нормы, в соответствии с которыми должны себя вести мужчины и женщины. В данном случае переводчиком еще не учитывается ситуативный контекст (context of situation). Понятие ситуативного (культурного) контекста, введенное Б. Малиновским, включает в себя всю совокупность культуры, которая окружает акт порождения и восприятия текста. Ситуативный (культурный) контекст является одним из наиболее важных факторов при интерпретации текста [Malinowski, 1923]. 
На практике переводчики предлагают несколько способов решения проблем с грамматическим родом. Одним из таких способов является избежание употребления местоимений того или иного рода (т.е. грамматическая трансформация опущения). Однако такая трансформация не всегда подходит для названий животных в сказках, где животные являются действующими лицами. В тех случаях, когда на животное постоянно указывает то или иное местоимение,  оказывается невозможным постоянно избегать его употребления. В таком случае можно заменить форму слова-эквивалента переводного языка на аналог нужного рода. Приведем пример такого перевода слова, обозначающего не название животного, а предмет, который одушевляется автором: 
“Order! Order!” cried a Cracker. He was something of a politician, and had always taken part in the local elections, so he knew the proper Parliamentary expressions to use.  (O.Wilde)
Для слова “cracker” словарь дает значение “шутиха”, которая в русском языке относится к женскому роду, однако занятие политикой в XIX веке было чисто мужской прерогативой, и поэтому “шутиха” не подходит. Переводчица Т. Озерская довольно удачно заменяет ее на “бенгальский огонь”:
“Внимание! Внимание!” – закричал Бенгальский Огонь. Он увлекся политикой, всегда принимал участия в местных выборах и поэтому очень умело пользовался всеми парламентскими выражениями. 
Аналогично и при переводе зоонимов можно заменить название одного животного на название родственного ему животного. Таким образом, в сказке «Счастливый принц» можно было бы заменить ласточку, например, на стрижа, а тростник на тростинку, поскольку ласточки и стрижи относятся к одному виду и сходны как по образу жизни, так и по внешнему виду. 
Однако на практике можно столкнуться со случаями, когда ни тот, ни другой способ не могут быть применены при переводе, и переводчику приходится мириться с потерями. Такое случается в тех случаях, когда за словом оригинала и его иноязычным соответствием стоят свои, привычные для каждого из двух языков образы, резко отличающиеся по всему набору признаков, включая и родовой. Примерами существования таких различных образов могут служить не только названия животных и их мужское или женское осмысление в сказках и других художественных произведениях, но и такие понятия как, например, «смерть», «власть», «любовь» или «философия». Так, если для англичан смерть (death) ассоциируется с существом мужского пола, то русским смерть видится Костлявой старухой с косой в руке. И поскольку представления о смерти в обоих языках традиционны, то, следовательно, переводчику необходимо менять род оригинала при переводе. Например:
“Juidman, – go’he, – put up your wittle,
I’m no design’d to try its mettle;
But if I did – I wad be kittle 
To be misleared –
I wad no mind it, no that spittle
Out of my beard”.   (R.Burns. Death and Dr. Horbook)
Перевод:
“Смерть отвечала мне: – Сынок,
Ты спрячь подальше свой клинок, 
Подумай сам, какой в нем прок?
Его удары
Страшны не больше, чем плевок,
Для Смерти старой!” 
Нельзя не заметить, что образ смерти претерпел некоторую трансформацию. Потеряв бороду и другие атрибуты, присущие ей в оригинале, смерть превратилась в костлявую старуху с косой, образ которой является привычным для носителей русского языка и русской культуры. Таким образом, при отражении в переводе категории рода следует учитывать не только грамматические особенности языка оригинала, но и вопросы менталитета, национального мышления носителей языка. Это представляется особенно актуальным при переводе названий животных в сказках в случаях, когда с этими названиями соотнесены местоимения мужского или женского рода. Однако следует отметить, что даже в художественных сказках названия животных не всегда соотносятся с местоимениями одушевленности, что будет ниже видно из примеров. Животные, которые являются героями произведений, очень часто представлены существами среднего рода, несмотря на то, что они имеют какие-то свойства, характеры и функции в этих произведениях.
Примеры употребления названий животных, собранные нами из английских литературных сказок, можно классифицировать следующим образом:
1.	На животное в тексте оригинала указывает местоимение it –  в тексте перевода – местоимение он.
2.	На животное в тексте оригинала указывает местоимение it –  в тексте перевода – местоимение она.
3.	В тексте оригинала - he – в тексте перевода - он.
4.	В тексте оригинала - she – в тексте перевода - она.
5.	В тексте оригинала - he – в тексте перевода - она.
6.	В тексте оригинала - she – в тексте перевода - он.
Как показали примеры, местоимение it довольно часто используется авторами для родовой категоризации своих персонажей. Чаще всего it употребляется для обозначения низших животных, или для описания персонажей, которые не воспринимаются автором как персонажи, имеющие особенные характеристики лиц мужского или женского пола. Поскольку в русском языке на живое существо редко указывает местоимение среднего рода, то переводчики используют местоимение того рода, которое соответствует роду этого слова в русском языке. В первую группу вошли примеры использования мужского рода для замещения английского it. В примере (1) слову Lory (в переводе Н. Демуровой) соответствует слово Попугайчик (мужского рода), а В. Набоков в своем переводе вообще уходит от названий животных и птиц и передает название этого персонажа при помощи транслитерации, так,  у него появляется Лори. Этот прием кажется вполне правомерным, поскольку в английском языке не существует птицы под названием  Lory, следовательно, и на русский язык его можно перевести «несуществующей птицей». При этом для указания на птицу Лори В. Набоков использует мужской род:
 (1) … and as the Lory positively refused to tell its age, there was no more to be said. (LC, AW; Ch. 3, p. 52) - ... Лори твердо отказался ответить на вопрос, сколько же ему лет, и тем разговор был исчерпан. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 3, стр. 176) – Алиса потребовала, чтобы он сказал,  сколько  ему  лет,  но Попугайчик решительно отказался. (пер. Демуровой)
Из примеров (2) и (3) видно, что при переводе Набоков пользуется существующими эквивалентами слов Dodo и Eaglet – Дронт и Орленок (слова мужского рода):
(2) … said the Dodo solemnly, rising to its feet… (LC, AW; Ch. 3, p. 54) - ... – изрек Дронт, торжественно привстав... (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 3, стр. 178)
(3) And the Eaglet bent down its head to hide a smile… (LC, AW; Ch. 3, p. 54) – И Орленок нагнул голову, скрывая улыбку. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 3, стр. 178)
Во II и III главе «Алисы» в море слез плавает "странное общество": "there were a Duck and a Dodo,  a  Lory  and  an Eaglet, and several other curious creatures". У Кэрролла все эти персонажи соотносятся с местоимением it, поэтому кажется, что нет разницы, какого рода эти существа будут в английском тексте. Но проблема перевода на русский язык названий этих животных заключается в том, что эти имена связаны с реально  существовавшими людьми, которые были хорошо известны первым слушателям сказок. Так, из комментария М. Гарднера  (а также из работ биографов и современников Кэрролла) известно, что the Duck – это Duckworth, the Lory – Lorina, старшая из сестер Лидделл;  the  Eaglet – младшая сестра Edith; the Dodo – сам Льюис Кэрролл.
В. Набоков, как видно из его перевода, не учитывал особенности указанных персонажей, поэтому у него мы видим: Duck – Утка, Lory – Лори (мужского рода), Eaglet – Орленок, и Dodo – Дронт. В случаях с Лори и Орленком переводчик теряет дополнительные смыслы (указание на сестер Лидделл), поскольку они становятся существами мужского рода. 
В следующем примере автор имеет дело с персонажем-ящерицей, который, скорее всего, должен быть, что видно из контекста, представителем мужского рода, хотя на него и указывает местоимение среднего рода:
(4) The poor little Lizard Bill, was in the middle, being held up by two guinea-pigs, who were giving it something out of a bottle. (LC, AW; Ch. 4, p. 68) – Посредине был бедненький Яшка-Ящерица, поддерживаемый двумя морскими свинками, которые что-то вливали ему в рот из бутылочки. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 4, стр. 196)
В примере (4) мы видим, что Л. Кэрролл использует местоимение it для обозначения Lizard Bill, а В. Набоков переводит данное имя как Яшка-Ящерица. Слово ящерица в русском языке женского рода и, казалось бы, ничего не мешало переводчику сказать ей, а не ему, однако род деятельности ящерицы (он представлен в тексте в качестве строителя) не позволяет сделать этого персонажа существом женского рода. Из этого следует, что замена рода ящерицы является совершенно правомерным приемом в данном случае. Замена рода становится вообще возможной благодаря вставке мужского имени Яшка, что делает сочетание Яшка-Ящерица мужским родом.
(5) The Cheshire-Cat only grinned when it saw Alice. (LC, AW; Ch. 6, p. 89) – Масленичный Кот только ухмыльнулся, увидя Аню. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 6, стр. 220)
В примере (5) на знаменитого Чеширского Кота (который у Набокова представлен как Масленичный Кот) указывает местоимение среднего рода, а в русском переводе он передается как животное мужского пола, т.е. как кот. Следует отметить, что Cheshire Cat можно было превратить в Чеширскую Кошку, но, поскольку в английской языковой культуре слово cat, как правило, осмысляется в мужском роде, то переводчик справедливо передал эту единицу в мужском роде. Еще одним немаловажным фактором здесь видимо явилось то, что для русского языка (так же, как и для многих других языков) немаркированным является мужской род и, следовательно, предпочтительнее будет использование местоимения мужского рода, если нет особых указаний на биологический пол существа или его родовые характеристики.
(6) The Dormouse shook its head impatiently… (LC, AW; Ch. 7, p. 96) – Мышь-Соня нетерпеливо помотал головой... (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 7, стр. 226)
В примере (6), так же, как и в примере (4), с русскими словами женского рода Мышь и Соня употребляется глагол с показателем мужского рода. Однако в отличие от примера (4), где к названию животного переводчик добавляет слово мужского рода (Яшка-Ящерица), в примере  (6) оба слова (как название животного так и приложение к нему) являются словами женского рода, что звучит немного непривычно (тем более что слово соня созвучно женскому имени).  Переводчик при переводе на  русский язык не может оставить женский род, так как The Dormouse – это сумасшедший персонаж из чисто мужской компании. То же самое можно сказать и о Мартовском Зайце из примера (7) – the March Hare не может превратиться в Мартовскую Зайчиху, тем более что и в русских сказках обычно фигурирует заяц, а не зайчиха. 
(7) (“I only wish it was,” the March Hare said to itself in a whisper.) (LC, AW; Ch. 7, p. 97) – «Ах, пора!» - шепнул про себя Мартовский Заяц. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 7, стр. 227)
Из примеров (8) и (9) мы видим, что переводчик пользуется тем русским эквивалентом английского слова, который является наиболее очевидным, если контекст позволяет не учитывать естественный род животного:  
(8) The Gryphon sat up and rubbed its eyes. (LC, AW; Ch. 9, p. 120) – Гриф сел и потер глаза. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 9, стр. 250)
(9) The Star-Child saw there a little Hare caught in a trap that some hunter had set for it. (OW 3; p. 193) – Мальчик-Звезда увидел маленького Зайчонка, который попал в силок, расставленный каким-то охотником. (ОУ 3; стр. 482)
Слово Gryphon в тексте соотнесено с местоимением среднего рода, что свидетельствует о том, что и контекст для него будет нейтральный (то есть контекст слова Gryphon не будет маркирован по признаку мужского или женского пола). Это дает основание для перевода данной языковой единицы таким словом, которое считается его эквивалентом в языке перевода.
То же самое относится и к слову Hare, у которого в тексте есть еще и определение little, что переводчик передает одним словом мужского рода Зайчонок. 
Во вторую группу вошли слова, на которые в английском тексте указывает местоимение it, а на русский язык они передаются словами женского рода. В проанализированных нами сказках следующие примеры замены it на местоимение женского рода:
(10) When the Mouse heard this, it turned round and swam slowly back to her. (LC, AW; Ch. 2, p. 52) – Услыхав это, Мышь повернулась и медленно поплыла назад. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 2, стр. 174)
(11) And a Canary called out in a trembling voice, to its children… (LC, AW; Ch. 3, p. 59) – А Канарейка дрожащим голосом стала кликать своих детей... (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 3, стр. 184)
В примере (10) слово Mouse переводится словом женского рода Мышь, так как в тексте нет особых указаний на Mouse как на «мужчину». А в примере (11) Canary является матерью семейства, поэтому слово женского рода Канарейка очень удачно подходит для перевода на русский язык. 
Особый интерес для рассмотрения представляет пример (12):
(12) ... at last the Caterpillar took the hookah out of its mouth… (LC, AW; Ch. 5, p. 71) – Наконец Гусеница вынула кальян изо рта... (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 5, стр. 198)
На первый взгляд кажется, что употребление автором местоимения it с Caterpillar дает переводчику свободу для интерпретации этого существа как представителя женского или мужского пола, то есть перевод словом Гусеница является вполне приемлемым, однако Алиса все время обращается к этому существу “Sir”: “I can’t explain myself, I’m afraid, Sir,” said Alice. (p. 72) Но найти эквивалент мужского рода для этого слова ни В. Набокову, ни Н. Демуровой не удается, поэтому обращение “Sir” опускается в обоих переводах. Хотя нам кажется, что в этих переводах можно было бы избежать опущения, если бы переводчик заменил обращение «Сэр» на «Мадам». Поэтому опущение в этом примере скорее можно рассматривать как переводческая неудача, чем как закономерный прием при отсутствии эквивалента. Однако здесь также следует отметить, что одному переводчику «Алисы в стране чудес» все же удается сохранить отнесенность слова  Caterpillar к мужскому роду. Писатель и переводчик Б. Заходер в своем переводе «Алисы» слово Caterpillar передает как Червяк, следовательно, у него получается:
(12) ... at last the Caterpillar took the hookah out of its mouth… (LC, AW; Ch. 5, p. 71) – ... наконец Червяк вынул изо рта чубук... (Б. Заходер)
И далее Б. Заходер сохраняет слово Sir, которым Алиса обращается к Caterpillar: Я сама себя не понимаю, сэр... (Б. Заходер)
Однако, несмотря на то, что переводчик сохраняет важный элемент текста оригинала, нельзя сказать, что слово Червяк является самым удачным вариантом для перевода слова Caterpillar, поскольку в русском языке слово Червяк имеет определенные отрицательные коннотации, которых нет у английского слова Caterpillar.
 В третью группу (где в тексте оригинала на зоонимы указывает местоимение he, а в тексте перевода – он, то есть естественный род животного в тексте оригинала совпадает с грамматическим родом этого слова в языке перевода) вошло наибольшее число примеров. Представляется целесообразным разделить эту группу на подгруппы: подгруппа 1: английское слово, с которым в тексте сказки соотносится местоимение he, имеет единственный русский эквивалент в мужском роде. Перевод на русский язык таких английских слов, как, например, whale, camel или rhinoceros, не представляют никакой трудности, если в английском тексте на них указывает местоимение he, так как русские слова кит, верблюд и носорог – это слова мужского рода. В подгруппу с таким однозначным соответствием вошли примеры (13) – (25):
(13) In the sea, once upon a time, O my Best Beloved, there was a Whale, and he ate fishes. (RK, JSS 1; p. 9) – Это было давно, мой милый мальчик. Жил-был Кит. Он плавал по морю и ел рыбу. (РК, ПС 1; стр. 145)
(14) Now this is the next tale, and it tells how the Camel got his big hump. (RK, JSS 2; p. 16) – Вот еще одна сказка, и в ней я хочу рассказать, откуда взялся на спине у Верблюда такой большой горб. (РК, ПС 2; стр. 153)
(15) And the Rhinoceros did. He buttoned it up with the three buttons… (RK, JSS 3; p. 26) – Носорог так и сделал. Он застегнулся на три пуговицы... (РК, ПС 3; стр. 163)
 (16) And the Leopard scratched his head and said… (RK, JSS 4; p. 36) – Тогда Леопард почесал в затылке и сказал... (РК, ПС 4; стр. 174)
(17) In the High and Far-off times the Elephant, O Best Beloved, had no trunk. He had only a blackish, bulgy nose… (RK, JSS 5; p. 41) – Это только теперь, милый мой мальчик, у Слона есть хобот. А прежде... никакого хобота не было у слона. (РК, ПС 5; стр. 179)
(18) My son, when you find a Hedgehog you must drop him into the water. (RK, JSS 6; p. 61) – Если, сынок, ты найдешь Ежа, скорее швырни его в воду. (РК, ПС 6; стр. 202)
(19) It was the White Rabbit… came trotting along in a great hurry, muttering to himself, as he came… (LC, AW; Ch. 2, p. 45) – Это был Белый Кролик. Он семенил крайне торопливо и бормотал на ходу... (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 2, стр. 167) 
(20) The March Hare took the watch and looked at it gloomily: then he dipped it into his cup of tea. (LC, AW; Ch. 7, p. 96) – Мартовский Заяц взял часы и мрачно на них посмотрел, потом окунул их в свою чашку. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 7, стр. 225)
 (21) And then there's Badger, of course.  He lives right in the heart of it. (KG, WW; Ch.1) – Ну и, конечно, там живет Барсук. В самой середине. (КГ, ВИ; гл. 1)
(22) The Mole had been working very hard all the morning, spring-cleaning his little home. (KG, WW; Ch. 1) - Крот ни разу не присел за все утро, потому что приводил в порядок свой домик после  долгой зимы. (КГ, ВИ; гл.1)
(23) `Hold up!' said an elderly rabbit at the gap. <…> He was bowled over in an instant by the impatient and contemptuous Mole, who trotted along the side of the hedge... (KG, WW; Ch. 1) – Стоп! - крикнул ему немолодой кролик,  появляясь  в просвете между кустами. <…> Но Крот даже взглядом его не удостоил и, презрительно сдвинув с пути, в нетерпении зашагал дальше… (КГ, ВИ; гл. 1)
 (24) The Willow-Wren was twittering his thin little song, hidden himself in the dark selvedge of the river bank. (KG, WW; Ch.7) – Крапивник насвистывал свою незатейливую песенку, спрятавшись  в кустах, окаймлявших берег. (КГ, ВИ; гл. 7)
(25) The ferret said never a word, but he brought his gun up to his shoulder. (KG, WW; Ch. 11) – Хорек  больше не  произнес ни  слова,  он  вскинул ружье к  плечу. (КГ, ВИ; гл. 11)   
Нужно отметить, что в произведении К. Грэма «Ветер в ивах» нет ни одного героя, на которого указывало бы местоимение she, то есть все животные-персонажи в этой сказке являются представителями мужского пола. Однако в русском языке не все названия животных, использованные в сказке Грэма, являются существительными мужского рода.  Как говорилось в главе I, в русском языке использование местоимения того или иного рода зависит от формы самого слова, поэтому, если род не совпадает, переводчики используют различные переводческие приемы. На основании этого мы выделили подгруппу 2: английскому слову в мужском роде соответствует русское слово в женском роде, но, чтобы избежать употребления местоимения женского рода, переводчик добавляет к названию животного слова, которые могут относиться только к представителям мужского пола. В примерах (26) – (30) в английском тексте на названия животных Fish, Rat, Otter, Toad и Weasel указывает местоимение мужского рода, но в русском языке эквиваленты этих слов являются словами женского рода: соответственно рыба, крыса, выдра, жаба и ласка. Из форм этих зоонимов видно, что они не поддаются трансформации в мужской род, поэтому переводчики либо делают добавления к зоонимам, либо переводят приложение к зоониму в исходном тексте в «нужном» роде. Приведем несколько примеров:
(26) The Fish-Footman began by producing from under his arm a great letter… (LC, AW; Ch. 6, p. 82) – Лакей-Рыба начал с того, что вытащил из-под мышки запечатанный конверт величиной с него самого... (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 6, стр. 214)
В примере (26) нельзя перевести Fish как рыба, поскольку Footman явно указывает на пол этого существа и на род его деятельности. В. Набоков в своем переводе передает слово Footman как Лакей, что позволяет дальше в тексте говорить о рыбе как о существе мужского пола, поскольку глагол далее согласуется именно со словом Лакей. Нам кажется, что в данном случае переводчик мог бы применить прием конкретизации и сделать из Fish-Footman, например, сочетание Лакей-Карп. При таком переводе, по крайней мере, можно было бы избежать употребления существительного женского рода вообще. 
(27) `Nice?  It's the ONLY thing,' said the Water Rat solemnly, as he leant forward for his stroke. (KG, WW; Ch. 1) – Думаю? Да я просто в этом убежден! - сказал дядюшка Рэт-Водяная Крыса, наклоняясь вперед и энергично взмахивая  веслами. (КГ, ВИ; гл. 1)
 (28) A broad glistening muzzle showed itself above the edge of the bank, and the Otter hauled himself out and shook the water from his coat. (KG, WW; Ch.1) – Возле берега из воды показалась  широкая гладкая морда, и дядюшка Выдра вылез на сушу, передергивая шкуркой и отряхивая с себя воду. (КГ, ВИ; гл. 1)
Из примеров (27) и (28) мы видим, что переводчик добавляет перед зоонимами слово дядюшка, так как других возможностей для изменения рода эти слова не предоставляют (как говорилось выше, эти слова невозможно трансформировать). А добавление слова дядюшка позволяет читателю воспринимать Крысу и Выдру как представителей мужского пола. 
 (29) The Rat stood up and hailed him, but Toad - for it was he - shook his head and settled sternly to his work. (KG, WW; Ch.1) – Дядюшка  Рэт встал  и  окликнул его,  приглашая присоединиться к обществу,  но мистер Тоуд-Жаба – потому  что  это был  он – помотал головой и с прежним старанием принялся за дело. (КГ, ВИ; гл. 1)
Аналогично двум предыдущим примерам в примере (29) к слову Жаба добавляется маркер мужского рода Мистер, причем к сочетанию Мистер Жаба переводчик добавляет английское название жабы – Тоуд (что, кстати, звучит как мужское имя). 
 (30) Then the Chief Weasel - for it was he - began in a high, squeaky voice… (KG, WW; Ch. 12) – Затем  Главный Ласка - а это был он - начал петь высоким, писклявым голоском… (КГ, ВИ; гл. 12)
В примере (30) перевод сочетания Chief Weasel как Главный Ласка нам кажется крайне неудачным, поскольку такой перевод нарушает нормы русского языка. В данном случае переводчик просто мог бы перевести слово Weasel названием одного из животных семейства куньих, которое имеет форму мужского рода (например, горностай или калан).  
В третью подгруппу мы включили примеры, где английский зооним, показывающий мужской род, имеет в русском языке, как эквивалент женского рода, так и эквивалент мужского рода, но эквивалент женского рода является более привычным и используется носителями чаще:
 (31) Presently the Horse came to him on Monday morning, with a saddle on his back… (RK, JSS 2; p. 16) – Вот однажды, в понедельник утром, пришел к нему Конь. На спине у коня было седло... (РК, ПС 2; стр. 153)
(32) Presently the Dog came to him, with a stick in his mouth, and said… (RK, JSS 2; p. 16) – Вскоре после этого к Верблюду пришел Пес. В зубах у него была палка. (РК, ПС 2; стр. 153)
Так, для обозначения животного Horse в русском языке чаще используется слово лошадь, а не слово конь. А для обозначения Dog русские обычно говорят собака. Однако наличие таких пар позволяет переводчикам сохранить нужный род в тексте перевода, что является порой очень важным для содержания всего текста.
В подгруппу 3 включим пример (33), в котором зооним означает животное мужского рода, и слово женского рода ему соответствовать не может:
(33) Presently the Ox came to him, with the yoke on his neck… (RK, JSS 2; p. 16) – Вскоре после этого пришел к Верблюду Бык. На шее у быка было ярмо. (РК, ПС 2; стр. 153)
Подобные случаи не будут представлять сложности для перевода с английского языка на русский, так как в обоих языках есть пары курица – петух, корова – бык. 
В четвертую группу вошли примеры, в которых английское she соответствует русскому женскому роду:
(34) (Dinah was the cat.) “I hope they’ll remember her saucer of milk at tea-time.” (LC, AW; Ch. 1, p. 38) – (Дина была кошка.) Надеюсь, что во время чая не забудут налить ей молока в блюдце. (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 1, стр. 160)
Пример (34) не представляет трудности для перевода благодаря тому, что в русском языке существует пара кот – кошка. А из (35) примера мы видим, что такие соответствия есть не всегда, поэтому переводчик пользуется лексико-грамматической трансформацией, которая называется слайд (гендерная лингвокультурная адаптация) [Кирилина 1998], при этом переводчик меняет слово краб на слово рак для того, чтобы можно было сделать эту трансформацию.
(35) And an old Crab took the opportunity of saying to her daughter… (LC, AW; Ch. 3, p. 59) – и старая Рачиха воспользовалась случаем, чтобы сказать своей дочери... (ЛК, АСЧ, пер. Набокова; гл. 3, стр. 182)
В пятую группу вошли примеры, зоонимы которых не удалось сохранить в «нужном» роде, поэтому «мужчины» из английского текста превратились в русском тексте в «женщин». Приведем пару примеров: 
(36) … and when you catch a Tortoise you must scoop him out of his shell with your paw. (RK, JSS 6; p. 61) – А если найдешь Черепаху, выцарапай ее лапой из панциря. (РК, ПС 6; стр. 202)
(37) But the Wildest of all the wild animals was the Cat. He walked by Himself, and all places were alike to him. (RK, JSS 7; p. 114) – Но самая дикая была Дикая Кошка – она бродила где вздумается и гуляла сама по себе. (РК, ПС 7, стр. 259)
(38) “Why is he weeping?” asked a little Green Lizard, as he ran past him with his tail in the air. (OW 2; p. 40) – О чем он плачет? – спросила маленькая зеленая Ящерица, которая проползала мимо него, помахивая хвостиком. (ОУ 2; стр. 369)
(39) The robin was beginning to assert himself once more; and there was a feeling in the air of change and departure. (KG, WW; Ch. 9) – Снова заявила  свои  права  малиновка,  и  в  воздухе  витало  ощущение  перемен и расставаний. (КГ, ВИ; гл. 9)
Для контекстов, в которых стоят слова a Tortoise, the Wild Cat, little Green Lizard и the robin род этих существ оказывается нерелевантным, поэтому переводчики в этих примерах используют для перевода этих слов слова с противоположным родом.
 Однако род, в котором стоит зооним, оказывается нерелевантным не всегда. Из примера (40) видим, что изменение рода ласточки с мужского на женский (род, соответствующий этому слову в русском языке) привело к изменению характера этого персонажа. Поэтому в русском тексте мы имеем очень решительную особу, которая сразу признается в любви Тростнику  и оставляет своих подруг (а не друзей как в английском тексте) ради того, чтобы остаться с ним. Такое поведение девушки в XIX веке по меньшей мере казалось неприличным.    
 (40) One night there flew over the city a little Swallow. His friends had gone away to Egypt six weeks before, but he had stayed behind, for he was in love with the most beautiful Reed. (OW 1; p. 28) – Как-то ночью пролетала тем городом Ласточка. Ее подруги вот уже седьмая неделя как улетели в Египет, а она отстала от них, потому что была влюблена в гибкий красивый Тростник. (ОУ 1; стр. 359)
С таким переводом меняется и дополнительный смысл, который, видимо, хотел внести в свою сказку Оскар Уайльд последней сценой, когда Swallow прощается с Happy Prince, и Принц просит Ласточку (у Уайльда они оба he) поцеловать его в губы: ... but you must kiss me on the lips, for I love you.” (OW 1; p. 37) – ... но ты должна поцеловать меня в губы, потому что я люблю тебя. (ОУ 1; стр. 367)
В шестую группу вошли примеры изменения женского рода на мужской при переводе с английского языка на русский:
(41) From her nest in the holm-oak tree the Nightingale heard him, and she looked out through the leaves and wondered. (OW 2; p. 39) – Его услышал Соловей, в своем гнезде на дубе; и, удивленный, выглянул из листвы. (ОУ 2; стр. 368)
В примере (41) из сказки О. Уайльда «Соловей и Роза» the Nightingale – «женщина», но в русском языке слово соловей не может быть словом женского рода, поэтому, как и в случае с примером (40), меняется характер главного героя. В русском переводе соловью-мужчине становится присуще женское качество – жертвенность. 
Этот пример является еще одним свидетельством того, что род действительно является непростой категорией для перевода с языка, в котором она выступает в качестве «ущербной» категории, на язык, который сохраняет все характеристики этой категории.  При этом очень большое значение имеет как лингвистический контекст данной языковой единицы, так и ситуативный (культурный) контекст, в котором устанавливаются свои рамки и нормы и игнорирование которых может привести к не совсем правильному пониманию текста. 
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ II
Сделанный нами анализ переводов зоонимов с английского языка на русский язык позволил проследить следующие закономерности:
1.	Существительные, род которых совпадает в двух рассматриваемых языках, представляют собой наиболее простой случай для перевода – переводчик просто дает имеющийся эквивалент этого слова. 
2.	Чаще всего род животных в данных языках не совпадает, при несовпадении рода наблюдаются следующие закономерности: а) переводчик трансформирует слово в слово нужного рода, если слово позволяет это (кот – кошка); b) если зооним нельзя преобразовать так, чтобы он указывал на нужный род, переводчик делает добавления слов, показывающих нужный род; с) при несовпадении рода переводчик часто не обращает внимания на это и переводит английский зооним русским словом с противоположным родом; d) ни в одном из рассмотренных примеров переводчик не конкретизирует название животного, чтобы сохранить род животного в оригинале.
3.	При отсылке на животное с помощью местоимения переводчик сохраняет род местоимения, если он сохраняет род самого животного. 
4.	В случае несохранения рода животного чаще всего переводчик использует для отсылки на зооним местоимение того же рода, что и род существительного. 
5.	Существуют также редкие случаи, когда переводчик использует для указания на зооним местоимение противоположного ему рода. 
6.	Ни в одном из проанализированных примеров переводчик не пытается избежать использования местоимения, так, чтобы было неясно, какого рода данный персонаж.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 
Целью данной дипломной работы являлось рассмотрение возможностей и способов перевода с английского языка на русский язык зоонимов, в первую очередь тех, род которых не совпадает в двух языках, и анализ наблюдающихся при этом закономерностей. 
В первой главе была рассмотрена проблема выделения категории рода в современном английском языке, а также был рассмотрен вопрос родовой категоризации животных в двух языках. Большинство лингвистов считает, что в английском языке род существует как лексико-семантическая категория.
В английских сказках родовая категоризация животных происходит в зависимости от интенции автора, а на русский язык эти животные переводятся уже в зависимости от переводческих возможностей. 
Во второй главе мы обратились к исследованию переводов зоонимов из английских сказок, что позволило нам сделать выводы о том, что родовая категоризация животных в английском и русском языке чаще всего не совпадает, что связано с различной типологией двух языков. Однако есть и случаи совпадения рода, в таких случаях нет переводческой проблемы. А в случаях, когда род животных не совпадает и переводчик решает сохранить род оригинала, он прибегает к различным переводческим приемам (например, трансформация, добавление, замена, слайд и др.).
Нужно также отметить, что при несовпадении рода в английском и русском языке переводчики довольно часто не передают род, использованный в тексте оригинала, это происходит даже в тех случаях, когда возможна лексическая замена или трансформация, позволяющая получить слово нужного рода. Нами были рассмотрены такие примеры, а также нами были предложены возможные способы перевода их на русский язык.
БИБЛИОГРАФИЯ:
 
1.	Арнольд И.В. Стилистика современного английского языка. Л.: «Просвещение», 1973
2.	Бархударов Л.С. Очерки по морфологии современного английского языка. М.: «Высшая школа», 1975
3.	Бархударов Л.С. Язык и перевод. М., 1975
4.	Блох М.Я. Теоретическая грамматика английского языка: Учебник. – 2-е изд., М.: «Высшая школа», 1994
5.	Бреус Е.В. Основы теории и практики перевода с русского языка на английский. М., 1998
6.	Бурлакова В.В. «Дейксис» // «Спорные вопросы английской грамматики». Л.: Издательство ЛГУ, 1988
7.	Варгина Н.В. «Местоимение» // «Теоретическая грамматика английского языка», Ред. Бурлакова В.В., - Л.: Изд-во ЛГУ, 1983
8.	Влахов С.И. Флорин С. П. Непереводимое в переводе. М., 1980
9.	Гачечиладзе Г. Художественный перевод и литературные взаимосвязи. М., 1980
10.	Гин Я.И. Поэтика грамматического рода. Петрозаводск, 1992
11.	Гин Я.И. Проблемы поэтики грамматических категорий. СПб, 1996
12.	Гордон Е.М. Крылова И.П. Грамматика современного английского языка. М.: «Высшая школа», 1980
13.	Даниленко В.Л. Ономасиологическое направление в грамматике. – Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1990
14.	Демурова Н.М. О переводе сказок Кэрролла // Л. Кэрролл, Алиса. М., 1978
15.	Ельмслев Л. О категориях личности-неличности и одушевленности-неодушевленности в сб. “Материалы к спецкурсу по структурной типологии языков” (сост. О.Г.Ревзина). М: МГУ, Лаборатория структурной типологии и лингвостатистики, 1975
16.	Емельянова О.В. Функциональная и семантическая характеристика местоимения, // «Спорные вопросы английской грамматики», ред. Бурлакова В.В. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1988
17.	 Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик  Л.Л. Современный английский язык - теоретический курс грамматики. М.: Издательство литературы на иностранных языках, 1956
18.	Зализняк А. А. Категория рода одушевленности в русском языке // Вопросы языкознания. М., 1964, № 1, c. 25-40
19.	Иванова И.П., Бурлакова В.В., Почепцов Г.Г. Теоретическая грамматика современного английского языка. М.: «Высшая школа», 1981
20.	Карпинская О. Г. Типология рода в славянских языках // Вопросы языкознания. М., 1961, № 6, c. 61-76
21.	Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты. М.: Институт социологии РАН, 1999
22.	Кирилина А.В. Развитие гендерных исследований в лингвистике // Филологические науки. - 1998. – №3, с. 51-57
23.	Комиссаров В.Н. Лингвистика перевода. М., 1980
24.	Комиссаров В.Н. Современное переводоведение. М., 1999
25.	 Кошевая И.Г., Дубовский Ю.А. Сравнительная типология английского и русского языков. М.: Высш. школа, 1980 
26.	Маркус С. Грамматический род и его логическая модель, сб. “Математическая лингвистика” // “Мир”. М., 1984, с. 122-144
27.	Мейе А. Основные особенности германской группы языков. М., 2003
28.	Найда Ю.Н. Наука перевода // Вопросы языкознания N. 4, М., 1970
29.	Пушкина Е.Н. Проблема рода в современном английском языке, Автореферат дисс. к.ф.н., Горький, 1976
30.	Ревзин И.И. Модели языка. М.: Изд. АН СССР, 1962
31.	Рецкер И.Я. Теория перевода и переводческая практика. М.: «Международные отношения», 1974
32.	Смирницкий А.И. Морфология английского языка. М.: Изд-во литературы на иностранных языках, 1959
33.	Тимпко Л.А. Категория рода в современном английском языке, Автореферат дисс. к.ф.н., М., 1970
34.	Тимпко Л.А. Род как историческая и социолингвистическая категория. М., 1985
35.	Федоров А.В. Искусство перевода и жизнь литературы. М., 1983
36.	Федоров А.В. Основы общей теории перевода. М., 1983
37.	Шахмайкин А. М. Проблема лингвистического статуса категории рода // Актуальные проблемы современной русистики. Диахрония и синхрония. М.: МГУ, 1996, с. 226-273
38.	Bell R. T. Translation and translating: theory and practice. London, New York: Longman, 1993
39.	Blokh M.Y. A course of theoretical English grammar. Moscow, 1983
40.	Corbett G. Gender. Cambridge: Cambridge University Press, 1991
41.	Fodor J. The origin of grammatical gender. Lingua 8, ¹ 1-2, 1989
42.	Greenbaum S. The Oxford English grammar. Oxford: Oxford University Press, 1996
43.	Hatim B., Mason I. Discourse and the translator. London, New York: Longman, 1990
44.	Ilyish B.A. The structure of modern English. М. – L., 1965
45.	Jakobson R. Zur Struktur des russischen Verbums. Prague, 1932, S. 74-79 
46.	Jespersen O. Essentials of English grammar. London, 1943, p. 193
47.	Klein J. Benachteiligung der Frau im generischen Maskulinum - eine feministische Schimäre oder psycolinguistische Realität? Oellers, Norbert (Hrsg.): Akten des Germänistentags, Teil 1. Tübingen, 1987, S. 310-319
48.	Konishi T. The connotation of gender: A semantic differential study of German and Spanish // Word, 1994, Vol. 45, N3, P. 317-326
49.	Lakоff G. Women, Fire, and Dangerous Things. What Categories Reveal about the Mind. Chicago: The University of Chicago Press, 1987
50.	Leech G., Svartvik J. A communicative grammar of English. Moscow, 1983
51.	Lohmann J. Genus und Sexus. Gttingen, 1960
52.	Malinowski B. The problem of meaning in primitive languages // The Meaning of Meaning. Ed. by I. A. Richards. London, 1923
53.	Nida E. A. Language structure and translation. Stanford, 1975
54.	Quirk R., Greenbaum S., Leech G., Svartvik J. A University Grammar of English. Moscow, 1982
55.	Romaine S. Communicating Gender. London: Lawrence Erlbaum Associates Publishers, 1999
56.	Rosch E. Principles of categorization. // Cognition and Categorization. Hillsdale, N. J.: Lawrence Erlbaum, 1975
57.	Shuttleworth M., Cowie M. Dictionary of translation studies. Manchester, 1997
58.	Towry G. Translation across cultures. New Delhi: Bahri, 1987

ИСТОЧНИКИ ПРИМЕРОВ:

1.	Грэм К. Ветер в ивах. СПб, 1999 (пер. И. Токмаковой)
2.	Киплинг Р. Просто сказки. М., 2000
3.	Кэрролл Л. Аня в Стране Чудес. М., 2000 (пер. В. Набокова)
4.	Кэрролл Л. Алиса в Стране Чудес. М., 1985 (пер. Н. Демуровой)
5.	Кэрролл Л. Алиса в Стране Чудес. (пер. Б. Заходера)
6.	Уайльд О. Собрание соч. в 3х томах. М., 2000, т. 1: Счастливый Принц – пер. К. Чуковского; Соловей и Роза – пер. М. Благовещенской; Мальчик-Звезда – пер. Т. Озерской.   
7.	Carroll L. Alice’s Adventures in Wonderland. Moscow, 2000
8.	Grahame K. The Wind in the Willows. http: //tnv.pp.ru/readbook
9.	Kipling R. Just So Stories. Moscow, 2000
10.	Wilde O. Fairy Tales. Moscow, 1979

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ:

КГ, ВИ – К. Грэм, Ветер в Ивах
ЛК, АСЧ – Л. Кэрролл, Аня в Стране Чудес
СЭС – Советский Энциклопедический Словарь
ОУ 1 – О. Уайльд, Счастливый Принц
ОУ 2 – О. Уайльд, Соловей и Роза
ОУ 3 – О. Уайльд, Мальчик-Звезда 
ПС 1 – Откуда у Кита такая глотка
ПС 2 – Откуда у Верблюда такой горб
ПС 3 – Откуда у Носорога такая кожа
ПС 4 – Откуда у Леопарда появились пятна
ПС 5 – Слоненок 
ПС 6 – Как появился броненосец
ПС 7 – Кошка, которая гуляла сама по себе
РК, ПС – Р. Киплинг, Просто Сказки
JSS 1 – How the Whale Got his Throat
JSS 2 – How the Camel Got his Hump
JSS 3 – How the Rhinoceros Got his Skin
JSS 4 – How the Leopard Got his Spots
JSS 5 – The Elephant’s Child
JSS 6 – The Beginning of the Armadilloes
JSS 7 – The Cat that Walked by Himself
KG, WW – The Wind in the Willows
LC, AW – L. Carroll, The Adventures of Alice in Wonderland
OW 1 – O. Wilde, The Happy Prince
OW 2 – O. Wilde, The Nightingale and the Rose
OW 3 – O. Wilde, The Star-Child
RK, JSS – R. Kipling, Just So Stories