ОГЛАВЛЕНИЕ

 Введение.
         1. Актуальность темы исследования.
         2. Цель и задачи дипломной работы.
         3.  Историография.
         4.  Методологические основы и методы исследования.
         5.  Оговорки.	
  3
  5
  7
 16
 19	

 Глава I. Криминологическая характеристика преступности несовершеннолетних и ее профилактика.
        I.1. Состояние, структура и динамика  преступности несовершеннолетних.
        I.2. Понятие и система профилактики преступности 
                несовершеннолетних.	

 20

 28	

 Глава II. Понятие, обоснование и принципы ранней  профилактики преступности несвершеннолетних.
       II.1. Понятие и обоснование ранней профилактики преступности несовершеннолетних. 
       II.2. Принцип эффекта положительной цели в ранней профилактике преступности несовершеннолетних.
       II.3. Принцип приоритета духовности в ранней профилактике преступности несовершеннолетних.                      
       II.4. Принцип преемственности в ранней профилактике преступности несовершеннолетних.	

 40

 66

 70

 80	

Глава III. Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних в семье.	

 92
	
Глава IV. Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних в общеобразовательном учреждении.
      IV.1. Педагогика ненасилия.
      IV.2. Педагогика здорового потребительства.
      IV.3. Педагогика духовно-нравственных основ семьи.
      IV.4. Педагогика правового воспитания.	
 137
 145
 159
 169
 185	

Заключение.	
 196	

Список использованных источников и литературы.	
 200	

Приложения.	
 206	

“Наставь юному при начале пути его; 
он не уклонится от него, 
когда и состарится” (Притч. 22:6)

Введение. 

1. Актуальность темы исследования.
Рост преступности в России, в том числе несовершеннолетних, стал следствием того, что помимо воздействия социально-экономических причин, такие высокие духовные национальные ценности бытия как самоценность личности каждого человека, стремление к доброте и отвержение насилия по отношению к другим, любовь к Отечеству и забота о ближних в условиях деструктивных изменений в общественной жизни утратили свое значение. В связи с этим, задача духовно-нравственного обновления современного общества через духовно-ориентированное воспитание подрастающего поколения россиян становится вместе с тем и задачей ранней профилактики преступности несовершеннолетних. 
Актуальность данной работы заключается в том, что в современной криминологии и концепциях государственной политики борьбы с преступностью все большее внимание уделяется соотношению процесса криминализации общественных отношений с процессами, происходящими в духовной сфере общества. Так в разделе третьем концепции национальной безопасности РФ, утвержденной Указом Президента от 17 декабря 1997 г. № 1300, среди основных причин роста преступности названо снижение духовно-нравственного потенциала общества, а в разделе 4 приоритетным значением в борьбе с преступностью признано формирование мер действенной социальной профилактики и воспитания законопослушных граждан.  Однако, несмотря на возросшее внимание к данной проблеме,  исследований по вопросам, связанным с профилактикой “нематериальных” факторов преступности, в том числе  несовершеннолетних, крайне мало. 
В рамках данной дипломной работы под ранней профилактикой преступности несовершеннолетних понимается целенаправленная социально-педагогическая деятельность семьи и учебных заведений дошкольного и среднего общего образования, иных государственных и общественных учреждений и организаций, направленная на предупредительное устранение риска возникновения отклоняющегося поведения несовершеннолетних посредством формирования у них здорового правосознания, социально-полезных навыков и интересов. 
Предложенная концепция ранней профилактики преступности несовершеннолетних в дипломной работе соответствует новейшим тенденциям международного права – нормативным и рекомендательным актам ООН, а также направлениям современной отечественной криминологии, разбор которых представлен в главе II параграфе 1.
По сравнению со специальной профилактикой преступности концепция ранней профилактики преступности несовершеннолетних (далее РППН) обладает четырьмя отличительными признаками. Во-первых, проведение предупредительных мероприятий должно осуществляться задолго до появления опасности совершения правонарушения или возникновения общественно-опасного поведения. Во-вторых, “объектами” ранней профилактики являются все несовершеннолетнее население, а не только те из них, которые находятся в социально-опасном положении. В-третьих, в соответствии с этой концепцией традиционные элементы профилактики такие, как ограничение, устранение, нейтрализация криминогенных факторов, дополняются в ранней профилактике важным элементом замещения их негативного действия путем целенаправленного воспитания у детей здорового правосознания, социально-полезных навыков и интересов, создания условий для формирования устойчивого законопослушного поведения. В-четвертых, активными субъектами профилактических мероприятий являются, прежде всего, семья и учебные заведения дошкольного и среднего общего образования.    
Раскрытие перечисленных отличительных черт РППН в совокупности с концепцией необходимости формирования устойчивых социально-полезных навыков, развития духовных, нравственных и правовых ценностей составляют научную новизну работы. Новизна этой работы  дополняется также тем, что данная тема в целости составляющих ее аспектов, несмотря на свою актуальность и востребованность, является мало исследованной в криминологии.

2. Цель и задачи дипломной работы.

Целью данной работы является предложение мер и рекомендаций по формированию активного устойчивого законопослушного поведения несовершеннолетних как одного из фундаментальных направлений ранней профилактики преступности несовершеннолетних. Особенностями предложенных мер является убежденность автора в том, что в условиях сложившейся многовековой правовой культуры в России преподавание, например, в средних учебных заведениях собственно основ права должно обязательно предваряться созданием условий для нравственного и духовного развития детей, как в самой семье, так и в учебных заведениях. Эта позиция основана на непрекращающих свое действие в общественной жизни идеях, высказанных еще митрополитом Иларионом в “Слове о законе и благодати”, о том, что русское правосознание имеет гораздо более тесную связь с нравственными и духовными ценностями человека в отличие от европейского правосознания. Мотивация же к исполнению закона (для данной работы уголовных запретов) в условиях продолжающегося российского кризиса в этом контексте, тем более, должна быть подкреплена нравственными и духовными установками человека (несовершеннолетнего). 
	В общественном сознании России, действиях государственной власти, находящих свое отражение в нормативно-правовых актах, все чаще встречаются положения о корректировке государственной политики в отношении подрастающего поколения. Например, в постановлении Правительства Москвы от 30 января 2001 г. N 100-ПП "Об укомплектовании штатов районных Управ специалистами по охране прав детей" сказано о необходимости усиления социально воспитательной работы с подростками, молодежью в целях профилактики ее противоправных действий. Изменились подходы и в федеральной государственной политике. В преамбуле Федерального Закона “Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации” указано, что одним из принципов подготовки детей к полноценной жизни в обществе является воспитание в них высоких нравственных качеств – идеи, которые полностью отсутствуют в Законе “Об образовании”, принятом пятью годами раньше, когда упоенность либерализацией образования, идеями самореарелизации, творчества, прав человека и ребенка оставляла мало места вниманию к проблемам не только свободы, но и ответственности,  не только прав, но и обязанностей. Это означает факт государственного признания того, что одним из условий полноценной подготовки ребенка к жизни в обществе является воспитание высоких нравственных качеств. Таким образом, обоснование на современном этапе развития общества связи этого постулата  с общим процессом формированием правосознания несовершеннолетних, предложение основанной на этой связи целостной концепции РППН, а также раскрытие содержания  этой профилактики является целью данной работы. 
	Основных задач данного исследования как средств достижения цели работы четыре, порядок их рассмотрения совпадает с общей структурой диплома. 
Первая задача заключается в обосновании необходимости в современных условиях реализации концепции РППН задолго до того, как возникает опасность социально-опасного поведения ребенка ( глава II параграф 1 ). 
Второй задачей, которой соответствуют параграфы 2, 3, 4  главы II, является  раскрытие основных принципов ранней профилактики преступности несовершеннолетних (принципы эффекта положительной цели, приоритета духовности и национально-культурной преемственности). 
При решении третьей задачи проводится анализ социально-опасных условий воспитания детей в неблагополучных семьях и предложение мер по повышению педагогической компетентности и ответственности родителей (глава III).
Четвертая задача заключается в анализе трудностей современной школы как субъекта ранней профилактики и предложении концепций педагогики ненасилия, педагогики здорового потребительства, педагогики духовно-нравственных основ семьи и педагогики правового воспитания (глава IV).
	Особое значение для темы данной работы имеет “сквозная”, объединяющая вышеназванные задачи проблема криминологического рассмотрения таких негативных доминант личности как эгоизм и эгоцентризм и предложению мер по их профилактике.

3. Историография по ранней профилактике преступности несовершеннолетних (российская).

Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних - комплексная научная проблема, представляющая собой “область пересечения” предметов изучения, с одной стороны – педагогики и психологии, с другой стороны – криминологии. Особый вклад в развитие этой темы внесли Аванесов Г.А. и Миньковский Г.М. Понятие ранней профилактики преступности несовершеннолетних было введено в научный оборот в середине шестидесятых годов (в литературе введение этого термина приписывается Г.М. Миньковскому) . 
Как представляется, до периода шестидесятых годов отсутствовали объективные условия для научной разработки проблемы РППН. Ведь научные концепции о том, что раннепрофилактические мероприятия могут проводиться задолго до возникновения преступного поведения лица, могли возникнуть только тогда, когда одновременно с изменением целей уголовной политики объективно расширились социальные возможности и степень вмешательства государства в жизнь общества. А, как известно, до этого времени представления о целях уголовной политики (не говоря уже о социальных возможностях государства) были другие. Так, если до конца XIX в. уголовное законодательство играло в основном карательную роль, то в конце XIX в. с ростом социальных функций государства получают активное распространение гуманистические взгляды, в соответствии с которыми необходимо было проводить социальную реабилитацию преступников, а не только карать за нарушение закона. Особенно активно эта гуманизация представлений затронула несовершеннолетних преступников в отношении которых, например, известный специалист по уголовному праву Кистяковский А.Ф. считал, что главным для них должно быть не наказание, а исправление и воспитание (в конце концов было официально признано, что заведения для несовершеннолетних не являются карательными учреждениями) . 
	С начала периода утверждения гуманистических начал в уголовной политике государства собственно и начинают свою научную историю исследования по профилактике преступности несовершеннолетних. Правда, сначала эти исследования (особенно активизировавшиеся в двадцатые годы) носили исключительно характер профилактики рецидивных преступлений: это была область пересечения коррекционной педагогики и криминологии, не затрагивавшая допреступное поведение лица. Среди типичных по взглядам работ тех лет можно назвать работы Гришакова Н.П. “Детская преступность и борьба с ней путем воспитания” (1923) и Куфаева В.И. “Педагогические меры борьбы с правонарушениями несовершеннолетних” (1927) . После этого следует тридцатилетний период отсутствия разработок не только по профилактике преступности несовершеннолетних, но и вообще криминологических исследований: в сталинские годы криминология была запрещена.
С момента возрождения криминологии специальные научные исследования по этой теме во второй половине шестидесятых и первой половине семидесятых годов не проводились, в литературе тех лет в монографиях обычно это понятие упоминалось в классификации этапов профилактики, давалось определение и краткая характеристика РППН, которая у разных авторов принципиально ничем не отличалась. 
В этот период шестидесятых-семидесятых годов определенное внимание проблемам ранней профилактики начинает уделяться   в работах  педагогов и психологов, а не только криминологов. Однако, они в те годы, на наш взгляд, исследовали главным образом педагогическую, общевоспитательную грань ранней профилактики, оставляя в стороне ее криминологическую сущность. 
Возрастание исследований по проблемам ранней профилактики начинается в конце 70-х годов, что связано, видимо, с общественными изменениями в СССР, расширению возможностей по социальному воспитанию и контролю за несовершеннолетними. Свидетельством увеличения внимания исследователей к этой проблеме является специальный семинар 26-27 января 1978 г., который был посвящен специально РППН. К этому периоду были сделаны определенные выводы о том, что отклонения в поведении несовершеннолетнего возникают в самом раннем детстве, установлена их связь с последующими преступлением; проблемы избалованности ребенка, безнадзорности или аморальности были объединены в комплексную тему педагогической запущенности; признанна высокая эффективность и целесообразность соединения правового воспитания с нравственным. Тогда же сформировалась и определенная критическая позиция к РППН, подвергавшая сомнению правомерность отнесения этой темы к предмету криминологии. Такую позицию занимал Карпец И.И., который писал: “Предупреждение преступности должно ведь начинаться с так называемого раннего предупреждения. Вопрос этот сложный и не бесспорный, как не бесспорно и то, что криминология должна изучать аморальные явления, не являющиеся преступными…”.
Одновременно в конце семидесятых годов окончательно формируются два направления в РППН, которые условно можно было бы назвать как “ранняя” и “сверхранняя”, различающиеся друг от друга представлениями по моменту времени начала РППН.  К первому направлению следует отнести, например, Устинову В.В., которая считала, что РППН должна начинаться только тогда, когда возникают какие-либо отклонения в развитии несовершеннолетнего, а сама РППН проводится с целями: а) оздоровления условий жизни и воспитания несовершеннолетних в случаях, когда ситуация угрожает нормальному развитию; б) пресечения и устранения действия источников антиобщественного влияния на несовершеннолетних; в) воздействия на несовершеннолетних, допускающих отклонения в поведении, с тем, чтобы не дать закрепиться антиобщественным взглядам и привычкам” . 
Ко второму направлению следует отнести Аванесова Г.А., наиболее плодотворно и глубоко разработавшего общую теорию социальной профилактики преступлений, и в частности ранней профилактики (это направление условно можно назвать как “сверхранняя” профилактика, к нему относит  себя и автор работы). Аванесов Г.А. считал, что профилактика преступности теснейшим образом сближена с воспитанием, у каждой из которых есть соответственно профилактическая и воспитательная функция. Так он писал: “…воспитание и профилактика не могут быть ни изолированы одно от другого, ни поставлены в отношении взаимного подчинения. И воспитание и профилактика, рассматриваемые в единстве, обеспечивают правильное формирование личности. Но роль профилактики в данном случае более предметна – она препятствует формированию личности правонарушителя. В этом ее специфика, ее отличительная особенность”. Основные функции ранней профилактики – охранительная и воспитательная, ее задача “ не в том, чтобы наказать, а потом исправлять и перевоспитывать, а в том, чтобы именно воспитывать в целях недопущения отклоняющегося поведения, правонарушения, преступления”. Поэтому, в целях эффективности ранняя профилактика должна осуществляться с самого начала формирования личности – “базой ранней профилактики является воспитание”. 
Криминологическая профилактика (включая и раннюю)  как разновидность общесоциальной профилактики по Аванесову органически связана с моральной и правовой профилактикой; она, относясь к области юридической, и одновременно по содержанию социальной, выходит в сферу экономики, демографии, психологии, педагогики, социологии труда, семьи, быта и так далее. “Образуется, таким образом, разветвленная, многоаспектная и многоуровневая система профилактики. Но является она именно криминологической, особенность которой определяется специфическим объектом воздействия – преступностью. Эта профилактика нацелена на борьбу с источниками процессов (явлений, факторов), детерминирующих преступность” . Таким образом, в отличие от Карпеца И.И., Аванесов Г.А., преодолевая узкоформальный подход, значительно расширял предмет криминологии и профилактики, относя к ним все те явления, которые детерминируют преступность. 
В 80-е годы в работах, посвященных РППН, складывается предметная специализация исследователей, – появляются разделы семейной и школьной ранней профилактики. К первому, прежде всего,  относятся работы Ермакова В.Д., а также Кормщикова В.М. Второй раздел в литературе представлен гораздо большим количеством авторов, это и понятно: семья в силу своей частной жизни поддается гораздо меньшему профилактическому воздействию, чем образовательная среда. К авторам, занимавшимся ранней школьной профилактикой относятся: Островский А.И., Алемаскин М.А., Барило Т.С., Демина И.С., Зайцева З.Г., Панкратов В. и другие.
	90-е годы характеризуются остановкой целевых исследований по этой проблеме: в этот период либерализации общественной жизни (особенно вначале) вопросы социального воспитания, с которыми РППН теснейшим образом связана, стали на продолжительный период неактуальными. Большинство же исследователей, которые тем или иным образом затрагивали РППН,  вынуждены были выполнять не исследовательскую, а “апологетическую” функцию: отстаивать обоснованность восстановления РППН. Так, например, Пристанская О.В. и Клочкова А.В. пишут, что, когда практически свернута общая система профилактики: “Предпринимаемые при этом попытки экономически, идеологически и криминологически обосновать необходимость существенного сужения предмета криминологической профилактики, ограничения ее преимущественно специально-предупредительными мерами приводят к снятию традиционных социальных буферов, сдерживавших подростков от вовлечения в преступную деятельность. Отказ (даже частичный) от общепрофилактических мер предупреждения преступного и предпреступного поведения недопустим в условиях крайне неблагоприятной для нормального физического, нравственного и психического развития детей и подростков общей социальной ситуации в стране”. Исследователь из Санкт-Петербурга Сукало А.А., рассуждая о возможных подходах к политике социальной превенции, пишет, что принципиально возможны два пути, по которым она может пойти – это выбор экстенсивного и интенсивного путей превенции, первый из которых, по его мнению, малоэффективен. Остается второй путь, под которым он понимает “восстановление в полном объеме воспитательных функций институциональных структур, функционирующих в сферах образования, культуры, специального воспитания”. 
Однако, несмотря на исследовательскую “скудость” 90-х годов, в криминологии стало получать распространение новое направление РППН, связанное с перспективной концепцией формирования социальных навыков ребенка как одного из важных механизмов его успешной цивилизации (что многократно понижает риск возникновения отклоняющегося поведения). Первоначально это направление зародилось в США. Из российских исследователей этого направления придерживается Бурмистров И.А., который предлагает в качестве мер ранней профилактики преступности несовершеннолетних целенаправленно формировать у них социальные навыки: “Опыт показывает: чем определеннее, четче и прочнее навыки в различных видах деятельности, тем меньше вероятность проявления у подростков преступных форм поведения. Значит, профилактическую работу с ними надо начинать как можно раньше, иначе совершение преступлений превращается в привычный стиль жизни. Этому способствовала бы специально разработанная квалификационная таблица нормативов, утвержденная компетентными государственными органами, предусматривающая набор умений и навыков, которыми должен обладать подросток в возрасте 11-12, 13-14, 15-17 лет”. У Санкт-Петербужской исследовательницы Первовой И.Л. значительная часть работы также посвящена необходимости формирования социальных навыков, как одного из  факторов РППН: “Все больше и больше появляется сторонников в понимании системы работы по социально-эмоциональному развитию как неотъемлемой части общего обучения, как превентивной меры в процессе социализации для широкой категории детей, включающей детей не только с психическими, интернальными, экстернальными проблемами, детей группы риска (ослабленных, из бедных или неблагополучных, семей склонных к токсикомании и т.п.), делинквентов, но и обычных детей, посещающих группы детского сада или школьный класс”. 
В заключение этого краткого историографического обзора следует сказать, что в целом комплексного исследования как с теоретических, так и с практических позиций тема ранней профилактики преступности несовершеннолетних не получила (как сформулировал ее Аванесов Г.А.), - самостоятельно она не рассматривалась, так как в большинстве названных выше работ авторы сосредотачивали внимание на профилактике уже существующего отклоняющегося поведения, а не на криминологическом рассмотрении проблем “сверхранней профилактики”. Хочется надеяться, что изучение этой темы в будущем еще ждет своих открытий и эффективных рекомендаций.

4. Методологические основы и методы исследования.

Решение сформулированных исследовательских задач в дипломе осуществляется на основе Конвенции о правах ребенка ООН и рекомендательных актов этой организации, а также норм, регулирующих правоохранительные, семейные отношения, отношения в сфере образования, как на уровне федерального законодательства, так и на уровне законодательства г. Москвы, и  подзаконных актов, касающихся проблем борьбы с преступностью среди несовершеннолетних.  
	При разработке теоретических вопросов этой темы автор опирался на выводы философа права И.А.Ильина, криминологов Аванесова Г.А. и Антоняна Ю.М., педагога Макаренко А.С., психолога Флоренской Т.А., психоаналитика Э.Фромма.	
Положения и выводы исследования анализировались с позиций новейшей научной интеракционистской диалектики.
	Наряду с этим в дипломной работе используется метод идеалистической школы философии права Гегеля с теми поправками, которые внес Чичерин Б.Н. Близким к этому подходу можно назвать позицию немецкого криминолога Э.Рессмана, который в статье “метод исследования”   словаря-справочника по криминологии пишет: “Исследователь в процесс интерпретации знаний, информации принимает теоретические и оценочные решения, имеющие четко выраженный субъективный характер. Поэтому постоянно подчеркиваемая объективность науки есть не что иное, как моральное и этическое требование добиться идеального состояния”. 
В дипломной работе используются также сравнительный, социологический (анкетирование, интервьюирование, экспертных оценок, контент-анализ), математико-статистические методы. 
	Что касается собственно ранней профилактики преступности несовершеннолетних, то, исходя из данного в 1 параграфе определения, органичную основу методики мер ранней профилактики составляет социально-педагогический подход.  Приоритет социально-педагогических и культурно-воспитательных средств в качестве ведущих направлений профилактической работы основан на признании, с одной стороны, – эффективности культурно-творческого развития ребенка, обеспечивающего его включение в систему ценностей традиционной гуманистической культуры, а с другой стороны – необходимости этого для устойчивой профилактики преступности.
	Эмпирическую базу исследования составили: 
•	социально-психологический опрос 108 учеников в двух восьмых и двух десятых классов  средней школы 1302 Северо-западного округа г. Москвы, проведенный в феврале 2002 г. Количество участников опроса хотя и не представляет многочисленную выборку, тем не менее, является достаточным, чтобы считаться репрезентативным для требований дипломной работы. Опрос состоял из трех скрепленных друг с другом тестов. Первый тест, состоящий из 106 вопросов был направлен на выявление комплексных задач: а) условий воспитания в семье; б) проведения досуга; в) степени потребительского отношения к жизни и приверженности материальным ценностям; г) уровня правосознания; д) уровня нравственных и духовных ценностей; е) криминогенных черт и установок у учеников. Второй тест А. Басса и А. Дарки (75 вопросов) был направлен на выявление уровня агрессивности и враждебности у учеников. И, наконец, третий тест, Басса Б., состоящий из 27 вопросов – на оценку ориентированности личности (на себя – эгоцентризм, на общение или совместное выполнение дел). 
•	материалы 40 уголовных дел в отношении несовершеннолетних подсудимых, которые были изучены в архиве Зюзинского межмуниципального суда г. Москвы в  июле 2001 г. 
•	исследования по проблемам преступности и девиантного поведения несовершеннолетних, проведенных рядом научно-исследовательских организаций и ученых (вторичный анализ данных – см. список литературы).

5. Оговорки.
	В данной работе рассматриваются только социально-педагогические и социально-психологические аспекты ранней профилактики преступности несовершеннолетних, - социально-экономические вопросы не затрагиваются. 
Кроме того, специально не рассматривается тема РППН в дошкольных детских учреждениях. Это сделано, с одной стороны в целях ограничения дополнительного увеличения объема диплома, с другой – презюмируется, что многие разделы из школьной РППН с учетом возраста детей могут использоваться в дошкольных учреждениях.
Следует также оговориться, что эта работа в силу неразработанности многих аспектов РППН носит преимущественно теоретический характер, хотя в соответствующих разделах все-таки предлагаются конкретные, практические рекомендации.
Глава I. Криминологическая характеристика преступности несовершеннолетних и ее профилактика.
		
I.1. Состояние, структура и динамика преступности несовершеннолетних. 

В минувшем 2001 г. было зарегистрировано 185379 преступлений несовершеннолетних, что на 5.1% меньше, чем в 2000 г. (выявлено 195426 преступлений) и на 12% меньше, чем в 1999 г. (зарегистрировано 208313 преступлений). Налицо двухлетняя динамика снижения преступлений несовершеннолетних. Но есть ли основания говорить о том, что в течение последних двух лет наметилась новая тенденция стабилизации криминальной активности несовершеннолетних, “насыщение порога” преступности этой социальной группы? Авторы сборника “Криминогенная ситуация в Российской Федерации в начале XXI”, анализируя динамику преступности несовершеннолетних в 1997, 1998 и 1999 годах по сравнению с современным этапом, пишут о явлении синусоидного роста этого вида преступности, когда за фазой роста происходит фаза стабилизации, а через некоторый период времени снова начинается рост преступлений, но уже выше предыдущего периода (“ступенчатое восхождение” графика). 
Кроме того, для выяснения вопроса об устойчивости стабилизации преступности несовершеннолетних требуется изучение практики регистрации преступлений, а ее анализ вызывает большую тревогу. Так, из более, чем 3, 5 млн. обращений граждан в 2000 г. по поводу криминальных посягательств только по 44,5% были возбуждены уголовные дела. По подавляющей части остальных заявлений и сообщений было отказано в возбуждении уголовных дел (свыше полутора миллионов отказов). При этом почти на 20% выросло в 2000 году по сравнению с 1999 число фактов отмены прокурорами постановлений органов дознания об отказе в возбуждении уголовного дела, что очевидным образом свидетельствует о неблагоприятных тенденциях в учетно-регистрационной дисциплине.
Дополнительные сведения о значительной латентности преступности, в том числе и преступности несовершеннолетних, можно выявить при изучении общественного мнения и оценки им уровня криминальной угрозы. Так, по данным исследований ВНИИ МВД России, виктимизация населения по-прежнему остается неприемлемо высокой. Доля граждан, подвергшихся преступным посягательствам в 2000 г., составила 26,1% от общего числа опрошенных, между тем как в 1998 г. этот показатель не превышал 25,3%. При этом 45,1% потерпевших признаются, что они не обращались в органы внутренних дел по факту совершенных против них преступных посягательств (в 1999 г. 43,7 %, а в 1998 г. этот показатель не превысил 43,3%). Это означает, что уровень латентности современной российской преступности продолжает оставаться недопустимо высоким.
Однако, несмотря на определенную количественную стабилизацию преступности несовершеннолетних, этого нельзя сказать о ее качественной стабилизации. В 1999-2000 гг. соответственно на 10% и 20% увеличилось участие несовершеннолетних в совершении убийств и покушений на них: в 2000 г. каждый пятнадцатый несовершеннолетний был привлечен за убийство или покушение на убийство. В течение 1998, 1999 и 2000 гг. динамика количества несовершеннолетних, привлеченных к уголовной ответственности за разбои, составляла соответственно 2,5%, 9,6% и 6,5%. 
Если говорить в целом о качественных изменениях в состоянии преступности несовершеннолетних, то можно несомненно отметить повышение уровня организованности, профессиональности, степени сплоченности со взрослой преступностью, общественной опасности и тяжести совершения уголовно-наказуемых деяний, агрессивности, жестокости совершаемых действий. Если в 1987 г. в Туле половину общественно-опасных деяний несовершеннолетних, как следует из публикации Арсенина В., составляли кражи из квартир, карманов пальто в раздевалках школ, краж сигарет, брелков, жвачки из киосков, то сегодня в среде несовершеннолетних все большее распространение получили такие виды преступлений, которые ранее были присущи в основном взрослым – это торговля оружием и наркотиками; притоносодержательство и сутенерство; разбойные нападения на предпринимателей и иностранцев; посягательство на жизнь и здоровье с использованием пыток, другие жестокие способы обращения; мошеннические действия с валютой и ценными бумагами; торговля краденым; рэкет в своей среде; изнасилования. 
В структуре преступлений несовершеннолетних (данные за 1998 г., критерий – объект преступного посягательства) 3,8 % составляли преступления против жизни и здоровья, 78, 7% - преступления против собственности (кражи - 59%, грабежи – 8,1%, разбои –2,5 %), 7, 2% - посягательства на общественную безопасность, 6, 1% составили преступления против здоровья населения и общественной нравственности. Согласно же другому критерию, учитывающему мотивацию преступления, в 1998 г. корыстные преступления занимали 67,8% (в 1997 году – 68.4%); корыстно-насильственные – 10,6 % (в 1997 году – 10,4%); насильственные – 2,7 % (в 1997 году – 2,7%); преступления против общественной безопасности – 12,7% (в 1997 году – 12,6%). 
Анализ этих данных показывает, что безусловно доминирующим мотивом преступлений несовершеннолетних выступает корыстная мотивация в разных ее проявлениях. 
Если  в качестве критерия анализа структуры преступности несовершеннолетних учитывать ст. 15 УК РФ,  то преступления небольшой тяжести в 1998 г. составили 8,1%, преступления средней тяжести - 13,0%, тяжкие преступления - 74, 4%, особо тяжкие преступления - 4,4%. Одной из основных причин такого большого числа тяжких преступлений является традиционно  групповой характер общественно-опасных деяний несовершеннолетних. Доля групповых преступлений, совершаемых несовершеннолетними, примерно в 1.5-5 раз выше аналогичного показателя взрослой преступности, в 1998 г. она составляла 62,4% из всех расследованных преступлений несовершеннолетних. Следует добавить, что в общем массиве расследованных преступлений, совершенных в группе, 47,7% составили преступления групп, куда входили только несовершеннолетние, 52,3% - преступления, совершенные с участием взрослых.
По территориальному распределению преступность несовершеннолетних отличается по регионам России весьма устойчивыми количественными различиями. Криминолог Забрянский Г.И. представил эти территориальные различия, разделив территорию РФ на шесть условных групп регионов. 
Первую группу составили пять регионов с низкой криминальной пораженностью с коэффициентом от 35,9 до 777,2 (число несовершеннолетних преступников в расчете на 100000 несовершеннолетнего населения региона по результатам 1998 г.). В эту группу входят практически все республики Северного Кавказа. 
Во второй группе с низко-средней криминальной пораженностью коэффициент преступности колеблется от 862.2 до 1217.1. В ней девять регионов – это г. Москва, Пензенская область, Астраханская область, Белгородская, Адыгея, Липецкая, Башкортостан, Краснодарский край, Ставропольский край.
Третья группа  средне-низкой криминальной пораженности обладает коэффициентом преступности от 1239.4 до 1759.9. В нее входят 23 региона (в основном это центрально-европейский район, Поволжье, Волго-вятский район, Республика Калмыкия и республика Якутия).
Четвертую группу составили 23 региона со средне-высокой  криминальной пораженностью – коэффициент преступности в ней колеблется от 1806.2 до 2264.4. Это в основном, западные области,  северо-западный регион, регионы  Западной Сибири и Алтая.
 В пятом регионе с высоко-средней криминальной пораженностью коэффициент преступности составляет от 2329.4 до 2627.4. В нее входят 12 регионов: Калининградская, Свердловская, Новосибирская, Архангельская, Ивановская, Ярославская, Ленинградская, Амурская, Читинская, Курганская, Вологодская области и Приморский край.
В шестой группе с высокой криминальной пораженностью, состоящей из семи регионов коэффициент преступности колеблется от 2710.4 до 3467.6. В нее входят Пермская, Томская области, республики Хакасия, Бурятия, Еврейская авт. область, Хабаровский край, Сахалинская область.
	Средний же коэффициент несовершеннолетних преступников в расчете на 100000 несовершеннолетнего населения по РФ составляет 2029,4.
	Необходимо заметить, что наиболее тесная зависимость установлена криминологами между региональными различиями в преступности несовершеннолетних и распространенностью распавшихся родительских семей. Именно по этому показателю происходит почти полно совпадение регионов с наименьшим и наибольшим уровнем подростковой преступности и регионами, имеющими аналогичные по численности уровни разведенных и разошедшихся семейных пар.
Личные характеристики несовершеннолетних преступников. 
Среди личных характеристик несовершеннолетних преступников традиционным является абсолютное преобладание мужского пола – в 1998 г. только 7,8%  преступлений было совершено девушками. Исходя из возрастного критерия в структуре преступности несовершеннолетних 28,4% составляет группа несовершеннолетних в возрасте 14-15 лет и 71,6%  в возрасте 16-17 лет. Уровень рецидива среди несовершеннолетних преступников по данным 1998 г. составлял 17,7% (из них 52,7% были те, кто совершал преступления неоднократно).
Что касается учитываемого статистикой социального положения несовершеннолетних преступников, то в настоящее время все интенсивнее идет процесс заметного сближения почти всех социальных и профессиональных категорий несовершеннолетних по уровню проявляемой ими активности в совершении преступлений. С криминологической точки зрения важен тот факт, что сближение различных групп и контингентов происходит в основном за счет опережающего возрастания числа преступных проявлений школьников и других категорий учащихся. Так в 1998 г. среди несовершеннолетних преступников 45,9% являлись учащиеся школ (в 1995 г. 38,3%). Второй по степени распространенности являются подростки без постоянного источника дохода (не работающие и не учащиеся) – в 1998 г. они составляли 30,7% (в 1995 г. 27%). Эти данные являются дополнительным аргументом в пользу того, чтобы школа стала гораздо более активным субъектом профилактики преступности несовершеннолетних, сосредоточив свои усилия как на предотвращении педагогической запущенности учащихся, так и предупреждения отпадения подростков от учебы в случае отсутствия у них иной занятости или каких-либо уважительных причин. 
 Детерминация преступности несовершеннолетних. 
В числе криминогенных факторов преступности несовершеннолетних обычно выделяются факторы нравственно-социального и социально-экономического плана. К нравственно-социальным факторам преступности несовершеннолетних относятся:
прежде всего, это ослабление и кризис современной семьи – возросшая конфликтность между членами семьи, крайне высокий уровень разводов, понижение культурно-нравственного уровня родителей, утрата семейных традиций и межсемейных связей расширенной семьи, повышение разобщенности членов семьи, значительное уменьшение общения между ними, высокая отягощенность родителей алкоголизмом, падение авторитета родителей, нежелание или незнание правильного и систематического воспитания детей; пренебрежение, игнорирование детей или же, наоборот их чрезмерное балование, построение “детоцентристских” семейных отношений и другие;
отклонения в психическом развитии детей, многократно усиливающиеся при неправильном воспитании и негативном воздействии агрессивной микро- и макросреды;
деформация нравственного и правового развития несовершеннолетних, правовой нигилизм, непропорциональное развитие материальных потребностей в ущерб духовным, рост праздности как образа жизни, половая распущенность, рост потребительских установок; пагубное воздействия современной массовой культуры;
стигматизация в учебном процессе школы учеников, испытывающих трудности в учебе, последствиями чего становится поиск реализации себя подростком вне школы;
увеличение индивидуалистических настроений, эго- и группо-центризма, насильственных способов решения конфликтных ситуаций, рост агрессивности; 
снижение порога “криминального сознания” несовершеннолетних, допущение общения с представителями антисоциальных и преступных группировок;
повышение “престижности” и референтности криминальной субкультуры и криминального уровня жизни;
рост наркомании и алкоголизма среди несовершеннолетних;
появление массовых безнадзорности и беспризорности несовершеннолетних;
снижение воспитательного и контролирующего потенциала государственных и общественных учреждений и организаций; негативные последствия либерализации – уяснения несовершеннолетними свободы как вседозволенности и безнаказанности и другие;
К факторам социально-экономического плана относится:
ощущение несовершеннолетними несправедливости ускоренного расслоения общества на богатых и бедных;
низкий уровень жизни населения;
разрушение в 90е годы широкой сети общедоступного досуга для несовершеннолетних;
трудности в продолжении профессионального образования несовершеннолетними в силу его возросшей недоступности, низкие перспективы трудоустройства при высокой безработице, нежелание заниматься малооплачиваемым и низкоквалифицированным трудом. 

I.2. Понятие и система профилактики преступности несовершеннолетних. 

Прежде чем перейти непосредственно к рассмотрению системы профилактики преступности несовершеннолетних, необходимо предварительно уделить внимание общим положениям предупреждения преступности. Под предупреждением преступности буквально понимается предохранение людей, общества, государства от преступлений, а в более точном смысле – система государственных и общественных мер, направленных на устранение или нейтрализацию, ослабление причин и условий преступности, удержание от совершения преступлений и коррекцию поведения правонарушителей. 
По признаку целеполагания принято выделять общесоциальное (или общее) и специальное предупреждение преступности. В случае общесоциального предупреждения речь идет о том, что общее совершенствование различных сфер общества (экономических, социальных, политических), решая различные задачи, одновременно благоприятно воздействует на нейтрализацию роста преступности и даже на ее уменьшение. В отличие от общесоциальных, специальные предупредительные меры осуществляются целенаправленно в интересах предупреждения преступности (то есть здесь проходит различие по признаку цели). Однако более заметным признаком отличия общесоциального предупреждения от специального выступает участие специальных субъектов – органов, организаций, учреждений для которых предупреждение преступности является одной из основных целей деятельности.
 В зависимости от масштаба применения различают меры предупреждения 1) общегосударственные, относящиеся к большим государственным группам 2) меры предупреждения, относящиеся к отдельным объектам или микрогруппам 3) индивидуальные. По содержанию меры предупреждения преступности могут быть экономическими, политическими, социальными, организационно-управленческими, культурно-воспитательными, правовыми и иными. 
Каково соотношение понятий “профилактика” и “предупреждение” преступности? Анализ содержания этих понятий и литературы позволяет утверждать, что в плане общесоциальных мер борьбы с преступностью эти понятия являются синонимами. Выбор же термина “профилактика” для названия работы, а не “предупреждение”, объясняется, во-первых, довольно устойчивой тенденцией использования этого термина в криминологической литературе, и, во-вторых,  сложившейся традицией законодателя: принятием в 1999 г. после серии президентских Указов и федеральных программ “отраслевого” для данного рода деятельности Федерального Закона “Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних”. 
Однако в плане специального предупреждения преступности эти понятия не являются равнозначными: здесь профилактика выступает лишь одной из стадий предупреждения преступности. Сама профилактика, представляет собой меры по выявлению, устранению, нейтрализации, замещению (компенсации) причин и условий преступлений.    Другими стадиями предупреждения преступности являются предотвращение и пресечения преступности. Под предотвращением понимается деятельность, направленная на недопущение замышляемых или подготавливаемых преступлений, а под пресечением – деятельность, обеспечивающая прекращение уже начатых преступлений на стадии покушения, либо последующих эпизодов при длящихся или так называемых серийных преступлениях.
Как уже говорилось выше, главным нормативным актом, регулирующим деятельность по профилактике преступности несовершеннолетних является Федеральный Закон от 24 июня 1999 года № 120-ФЗ “Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних”. В соответствии с этим законом в стране складывается вся система профилактики. Применение этого закона на практике обеспечивается принятием на федеральном уровне специальных программ, утверждаемых постановлениями Правительства РФ. Так, например, 25 августа 2000 г. было принято постановление № 625 “О федеральных целевых программах по улучшению положения детей в Российской Федерации на 2001-2002 годы”, среди которых важное место занимает “Профилактика безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних (2001-2002 годы). Профилактические функции реализуют не только нормативные акты, направленные непосредственно на профилактику преступности несовершеннолетних, но и акты в сфере образования, социальной защиты, оказания медицинской и психологической помощи, трудоустройства. Традиционное общесоциальное предупредительное воздействие оказывают нормы уголовного права.
Учитывая, что в соответствии с п. б ч. 1 ст. 72 Конституцией РФ обеспечение законности, правопорядка относится к совместному ведению РФ и ее субъектов, на местном уровне принимаются законы и иные нормативные акты, регулирующие вопросы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних. Нужно отметить, что законодательство многих субъектов Российской Федерации в этой сфере опережает развитие федерального законодательства, как по уровню затрагиваемых вопросов, так и по соответствию происходящим в обществе изменениям. Так, например, в г. Москве 27 апреля 2001 г. был принят Закон № 20 “О комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав”, в то время как на федеральном уровне еще действует постановление Президиума Верховного Совета СССР от 14 декабря 1966 года N 556-VII "О Примерном Положении о комиссиях по делам несовершеннолетних". 
	Какова складывающаяся на основании рассматриваемого Федерального Закона система профилактики преступности несовершеннолетних? Прежде всего, объектами мер ее воздействия являются несовершеннолетние,  находящиеся в социально опасном положении вследствие безнадзорности, беспризорности, нахождения в обстановке, не соответствующей требованиям воспитания или содержания, а также вследствие совершения правонарушений или антиобщественных действий (ст. 1 закона). Субъектами этой системы в соответствии со  ст. 4 Федерального Закона “Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних” являются комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, органы и учреждения социальной защиты населения, образования, по делам молодежи, здравоохранения, внутренних дел, опеки и попечительства и службы занятости. 
	Несколько слов необходимо уделить каждому из этих названных субъектов профилактики. В соответствии со ст. 11 названного закона Комиссии по делам несовершеннолетних (далее - КДН), образуемые органами местного самоуправления, являются одним из основных институтов, обеспечивающих защиту прав и интересов несовершеннолетних. Основная задача КДН – предупреждение безнадзорности, правонарушений и антиобщественных действий этой возрастной группы населения. Эта задача должна достигаться путем организации контроля за условиями воспитания, обучения, содержания несовершеннолетних, применения мер воздействия в отношении несовершеннолетних и их законных представителей. На практике основное время в работе КДН уделяется рассмотрению дел о правонарушениях несовершеннолетних, подготовке материалов, представляемых в суд по вопросам, связанным с содержанием несовершеннолетних в учебно-воспитательных учреждениях закрытого типа, рассмотрению представлений органов образования об исключении несовершеннолетних из учреждения общего образования. Социальные функции КДН заключаются в оказании помощи в трудовом и бытовом устройстве, социальной реабилитации  несовершеннолетних, нуждающихся в государственной помощи.
	Необходимо отметить, что сами комиссии не имеют прямых полномочий в борьбе с правонарушениями несовершеннолетних и свои функции они выполняют, прежде всего, посредством осуществления координации с другими организациями, занимающимися “неблагополучными” подростками, которые были поставлены на учет комиссией по делам несовершеннолетних.  Как было указано выше, деятельность КДН регулируется Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 14 декабря 1966 года N 556-VII "О Примерном Положении о комиссиях по делам несовершеннолетних". 
Вторым элементом системы органов профилактики преступности несовершеннолетних являются органы социальной защиты (ст. 12) – это территориальные центры социальной помощи, психолого-педагогической помощи, центры экстренной психологической помощи (телефоны доверия). Главная особенность этих органов заключается в том, что они в большей степени нацелены на проведение индивидуальной содержательной профилактической работы с безнадзорными и  беспризорными несовершеннолетними, с теми, кто оказался в трудной жизненной ситуации. В эту работу входит и бесплатное оказание социальных услуг, тесное сотрудничество с семьей, помощь в организации досуга несовершеннолетних и т.д. Нормативную основу деятельности органов социальной защиты составляют Федеральный Закон от 10 декабря 1995 г. 195-ФЗ "Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации", постановления Минтруда РФ от 19 июля 2000 г. N 52, 53, 54 об утверждении методических рекомендаций по организации деятельности государственных (муниципальных) учреждений "Центр социальной помощи семье и детям", "Центр психолого-педагогической помощи населению", "Центр экстренной психологической помощи по телефону".
Третьим элементом системы профилактики являются специализированные учреждения для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации. Особенность этих учреждений заключается в том, что они оказывают  срочную экстренную помощь несовершеннолетним, оказавшимся в трудной жизненной ситуации преимущественно на “стационарной” основе (в то время как органы социальной защиты на “амбулаторной” основе). К таким учреждениям относятся а) социально-реабилитационные центры, б) социальные приюты, обеспечивающие временное проживание детей, в) центры помощи детям, оставшиеся без попечения родителей. Деятельность этих учреждений помимо Закона “Об основах системы профилактики…” регулируется постановлением Правительства РФ от 27 ноября 2000 г. N 896, утвердившего примерные положения о социально-реабилитационном центре для несовершеннолетних, о социальном приюте для детей и о центре помощи детям, оставшимся без попечения родителей.
	Следующим элементом профилактики являются учреждения образования и органы управления образованием (ст. 14 закона). К компетенции этих институтов относится: введение и реализация методик, направленных на формирование законопослушного поведения; проведение комплексных психолого-медико-педагогических обследований для определения необходимых форм обучения и воспитания; выявление детей, пропускающих занятия, и помощь по получению образования; помощь семьям в воспитании и обучении детей; организация отдыха и досуга несовершеннолетних. Нормативными актами, регулирующими деятельность органов и учреждений образования являются Федеральный Закон от 13 января 1996 г. N 12-ФЗ "Об образовании", Типовое положение об общеобразовательном учреждении, утвержденное постановлением Правительства от 19 марта 2001 г. № 196, Типовое положение об образовательном учреждении для детей дошкольного и младшего школьного возраста, утвержденные постановлением Правительства РФ от 19 сентября 1997 г. № 1204.
К учреждениям образования, ответственным за профилактические функции также относятся детские дома и школы-интернаты для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения. Их деятельность регулируется ст. ст. 145-150 Семейного кодекса РФ, Типовым положением об образовательном учреждении для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, утвержденным постановлением Правительства РФ от 1 июля 1995 г. N 676.
	Особенную роль среди учреждений образования в деле индивидуальной профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних имеют специальные учебно-воспитательные учреждения открытого и закрытого типа органов. В открытые учебно-воспитательные учреждения принимаются дети по постановлениям КДН в целях проведения их психолого-медико-педагогической реабилитации  (фактически перевоспитания). В учреждения же закрытого типа, имеющие более строгий режим, принимаются несовершеннолетние, которые за совершение общественно-опасных деяний были освобождены от наказания в порядке ст. 92 УК РФ, или не достигли возраста уголовной ответственности, либо в силу отставания в психическом развитии не могли в полной мере сознавать общественную опасность своих действий (бездействий) и руководить ими. В учреждениях закрытого типа также проводится психолого-медико-педагогическая реабилитация несовершеннолетних. Деятельность данных учреждений регулируется Типовым положением о специальном учебно-воспитательном учреждении для детей и подростков с девиантным поведением, утвержденным постановлением Правительства от 25 апреля 1995 г. № 420.
	Пятым элементом профилактики преступности несовершеннолетних являются органы и учреждения по делам молодежи, учреждения культуры, спорта, туризма, молодежные объединения, другие общественные организации и движения. В пределах своей компетенции они участвуют в организации воспитания, отдыха, досуга и занятости несовершеннолетних. Основными задачами органов по делам молодежи является координация деятельности молодежных организаций, оказание им финансовой поддержки на конкурсной основе (ст. 17 Закона).  Нормативной основой деятельности этих субъектов профилактики является федеральные законы от 19 мая 1995 г. N 82-ФЗ "Об общественных объединениях", от 28 июня 1995 г. N 98-ФЗ "О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений", Типовое положение об образовательном учреждении дополнительного образования детей, утвержденным Постановление Правительства РФ от 7 марта 1995 г. N 233 и многие другие.
Деятельность шестого элемента системы профилактики - органов управления и учреждений здравоохранения (ст. 18 закона), - в последнее время становится все более существенной. В условиях неуклонного роста психических отклонений, алкоголизации и наркотизации,  социальная роль оказания психиатрической и наркологической  помощи, осуществления лечебно-восстановительного  лечения существенно возрастают. Нормативными актами в этой сфере деятельности является закон РФ от 2 июля 1992 г. N 3185-I "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”, приказы Минздрава РФ от 23 августа 1999 г. N 327 "Об анонимном лечении в наркологических учреждениях (подразделениях)", от 5 мая 2000 г. N 148 "О создании организационно-методического центра Минздрава России по медико-социальной помощи несовершеннолетним с проблемами развития и поведения", от 20 апреля 2001 г. N 124 "О федеральных целевых программах по улучшению положения детей в Российской Федерации на 2001-2002 годы" и многие другие.
	Седьмым элементом профилактики преступности несовершеннолетних являются органы и учреждения внутренних дел, среди которых ведущими являются подразделения органов внутренних дел по делам несовершеннолетних (ст. 21 Закона – далее ОППН). Среди многочисленных функций ОППН особенно выделяются две. Прежде всего,  это проведение индивидуальной профилактической работы с теми несовершеннолетними, которые находятся не просто в трудной жизненной ситуации, а представляют общественную опасность для общества. К таковым закон относит: несовершеннолетних,  употребляющих наркотические средства или психотропные вещества без назначения врача, либо употребляющих одурманивающие вещества; совершивших административное правонарушение, как до, так и после достижения возраста, с которого наступает административная ответственность; освобожденных от уголовной ответственности или не подлежащих ей по разным основаниям; обвиняемых или подозреваемых, в отношении которых не была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. К компетенции ОППН также относится профилактика рецидивной преступности: эти органы должны работать с несовершеннолетними, освобожденными от отбывания наказания или получивших отсрочку отбывания наказания или исполнения приговора по разным основаниям; освобожденных от наказания за совершение преступления с применением принудительных мер воспитательного воздействия; осужденных условно или осужденных  к наказаниям, не связанных с лишением свободы; освобожденных из учреждений уголовно-исполнительной системы, или вернувшихся из специальных учебно-воспитательных учреждений закрытого типа, если они в период пребывания в них допускали нарушения режима и (или) после освобождения (выпуска) находятся в социально опасном положении и (или) нуждаются в социальной помощи и (или) реабилитаци. Кроме того, ОППН обязаны проводить работу с законными представителями, не исполняющими своих обязанностей по воспитанию указанных выше категорий несовершеннолетних. 
Второй, может быть еще более важной функцией ОППН является выявление лиц, вовлекающих несовершеннолетних в совершение преступления и (или) антиобщественные действия.
Среди органов внутренних дел профилактическую роль выполняют также центры временной изоляции для несовершеннолетних правонарушителей (фактически играющих роль изоляторов временного содержания или приемников-распределителей). Кроме того, задачи профилактики решают и подразделения криминальной милиции ОВД, к компетенции которых относится предотвращение, пресечение преступлений, выявление несовершеннолетних правонарушителей или групп, состоящих из них, а также лиц этой возрастной группы,  входящих в организованные преступные группы и преступные сообщества. Нормативными актами, регулирующими деятельность указанных органов внутренних дел, являются Закон РФ от 18 апреля 1991 г. N 1026-I "О милиции", постановление Правительства РФ от 7 декабря 2000 г. N 926 "О подразделениях милиции общественной безопасности", приказ МВД РФ от 11 августа 1998 г. N 490 "Об утверждении нормативных актов о деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений" (пп. 8.1-8.8, 15.4-15.6).
Вспомогательными элементами профилактики преступности несовершеннолетних являются органы опеки и попечительства и органы служб занятости. Эти элементы профилактики названы вспомогательными, так как их деятельность в профилактике носит преимущественно распорядительно-контрольный характер, не связанный с содержательной работой с несовершеннолетним и (или) его семьей.
	Центральным органом, координирующим деятельность министерств и ведомств по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних является Межведомственная комиссия по делам несовершеннолетних при Правительстве РФ, положение о которой было утверждено постановлением Правительства от 5 июня 1994 г. № 646. На уровне многих субъектов РФ созданы не только комиссии субъектов РФ по делам несовершеннолетних, но и также окружные комиссии (например, в соответствии со ст. 4 Закона г. Москвы от 27 апреля 2001 г. № 20 “О комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав”). 
	В систему профилактики преступности несовершеннолетних также входит и прокуратура РФ, которая в соответствии с 1, 8, 10 и другими статьями Федерального Закона от 17 ноября 1995 г. № 168-ФЗ “О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О прокуратуре Российской Федерации” выполняет, во-первых, осуществляет надзор за соблюдением прав и свобод несовершеннолетних, а во-вторых, координирует деятельность правоохранительных органов по борьбе с преступностью несовершеннолетних.
	Таким является общий обзор системы органов, осуществляющих профилактику преступности несовершеннолетних.

Глава II. Понятие, обоснование и принципы ранней профилактики преступности несовершеннолетних.

II.1. Понятие и обоснование ранней профилактики преступности несовершеннолетних.

При рассмотрении вопроса о предупреждении преступности выше были выделены три ее стадии: профилактика, предотвращение, предупреждение. В то же время сама профилактика преступности, как писал Аванесов Г.А.,  состоит из двух форм: ранней и непосредственной профилактики. Эти формы отличаются друг от друга по двум критериям: времени, “отделяющим лицо от момента возможного совершения преступления” и степенью “социальной испорченности” личности. Выделение этих двух форм профилактики вызвано, прежде всего, необходимостью более успешного предупреждения преступлений, а сама дифференциация  связана с участием разных субъектов и применением различных методов работы при ранней и непосредственной профилактики преступности. Если, например, ранняя профилактика использует методы охранения, “сбережения” лица от негативного воздействия, создания условий для позитивного воспитания, развития личности, то непосредственная профилактика – преимущественно методы коррекционные. В западной криминологии ранней профилактике соответствует термин primary prevention, под которой понимается улучшение физической и социальной окружающей подростка социальной среды, а непосредственной профилактике – secondary prevention, заключающейся во вмешательстве в жизнь подростков, групп, находящихся в состоянии склонности к делинквентности.
Анализ норм упомянутого  Федерального Закона “О основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних” позволяет сделать вывод, что он направлен преимущественно на  непосредственную профилактику безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних. В ст. 5 этого Закона указаны категории лиц, в отношении которых проводится индивидуальная профилактическая работа: это безнадзорные и беспризорные, несовершеннолетние, употребляющие наркотические средства или психотропные вещества, лица, совершившие правонарушения и т.д. Названных лиц объединяет одно – то, что все они находятся в крайнем социально опасном положении. В то же время, норм, направленных на предотвращение появления этих социально опасных положений в законе нет. Поэтому, в литературе с позиций эффективности справедливо встречается критика данного закона. Например, в статье Незвановой О. этот закон, несмотря на всю гуманность, назван репрессивным, так как формы работы согласно закону направлены на ограничение, запрещение, надзор, контроль в то же время не предусматривает создание условий, не допускающих общественно опасного поведения, условий, восстанавливающих нравственное здоровье детей. Цитирующийся в этой статье д.юр.н. Колосов Ю. полагает, что закон производит слишком большое сужение круга несовершеннолетних и оснований работы с ними, в то время как всем 36 миллионам детей нужно внимание, что в профилактике должна превалировать образовательная и воспитательная часть, а не надзорная. 
В отличие от федерального законодательства, законодательство некоторых субъектов федерации пошло немного по другому пути, более эффективному: существенному уделению внимания и проблемам ранней профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних. Так в Законе г. Москвы от 7 апреля 1999 г. № 16 “О профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в городе Москве” дается определение девиантного поведения, под которым в ст. 1 понимается в “поведение, противоречащее принятым в обществе правовым и (или) нравственным нормам”, а в ст. 15 ставится задача реализации воспитательных и образовательных программ, направленных на предупреждение такого поведения несовершеннолетних, что  значительно, по сравнению с федеральным законом, расширяет временные рамки и основания для проведения профилактической работы, переводя ее с ситуации, когда социально опасное положение несовершеннолетнего еще не возникло. В этом отношении можно еще указать на ст. 12 этого Закона, содержание которой становится ясным исходя из ее названия: “Организация пропаганды здорового образа жизни и социально полезного поведения несовершеннолетних”.
В общей системе предупреждения преступности ранняя профилактика преступности несовершеннолетних относится к общесоциальным культурно-воспитательным мерам. Как указано в учебнике по криминологии под общей редакцией Долговой А.И., по содержанию меры предупреждения преступности  подразделяются на экономические, политические, социальные, организационно-управленческие, культурно-воспитательные, правовые и иные. Под культурно-воспитательными мерами авторы упомянутого учебника по криминологии понимают “разнообразные усилия по утверждению в жизни общества идей добра и справедливости, законов высокой нравственности, по устранению явлений моральной безнормативности и деградации, эффективному противостоянию так называемой массовой культуре, пропаганде эгоцентризма, насилия, жестокости, сексуальной распущенности”. К названным культурно-воспитательным мерам необходимо также отнести и усилия по формированию правовой культуры и правосознания, осуществляемыми, прежде всего, учреждениями среднего общего образования. 
Действие культурно-воспитательных мер как мероприятий по ранней профилактике преступности несовершеннолетних построено на действии принципа замещения негативного позитивным, так как криминологию интересуют не только “криминогенные обстоятельства, (способные порождать преступление и преступность) но и антикриминогенные (препятствующие такому порождению)”. Постановка акцентов на одном или другом обстоятельстве соответственно и формулирует разные подходы к политике профилактики преступности. Первый, условно называемый “нейтрализующий” подход ориентируется на нахождение ответов на приблизительно следующие вопросы: “Можно ли воспитывать своих детей так, чтобы предупредить в будущем их конфликты с законом? Можно ли их так воспитывать, чтобы выработался своего рода иммунитет ко злу, к нарушениям закона? Можно ли, наконец, воспитать детей так, чтобы они в будущем не попали в “группу риска” и не стали жертвой преступления”, - как их формулирует, например, Мельникова Э.Б. в начале своей книги. Второй подход, условно называемый “позитивным” может ставить следующие вопросы: “Можно ли воспитать детей, имеющих социально-полезные потребности и интересы? Можно ли их воспитать трудолюбивыми, отзывчивыми, правильно понимающими слова и поступки других людей? Можно ли воспитать их так, чтобы всегда, несмотря на возможные трудные жизненные обстоятельства они были бы готовы следовать своим нравственнным и правовым убеждениям?” Предлагаемые в работе культурно-воспитательные меры ранней профилактики преступности относятся преимущественно именно к этому второму “позитивному” подходу. 
При рассмотрении предложенной концепции ранней профилактики преступности несовершеннолетних может возникнуть оправданный вопрос о том, не выходят ли данные представления из предмета криминологии, вступая в сферу действия других наук? Действительно, в уже цитированном учебнике по криминологии указывается, что криминолог не является универсальным специалистом и в его задачу и компетенцию входит лишь “анализ изменений преступности; выявление того, что непосредственно (выделено у авторов) стоит за преступностью, ее изменениями… По мере того как криминолог углубляется в анализ экономической, политической и других сфер жизни общества, он начинает сотрудничать с другими специалистами, и в свою очередь они разрабатывают конкретные пути устранения причин и условий, детерминирующих преступность”. В то же время в этом же учебнике четко выражена мысль о том, что выявление во взаимосвязи различных явлений и процессов, непосредственно порождающих преступность, является областью, присущей только криминологии. 
И тут возникает проблема изучения “непосредственной” причины. Найти ее для криминолога часто не составляет труда, после чего перед ним открывается некая более “отдаленная” от преступления причина, которая в свою очередь сама является непосредственной причиной к первой причине а потом обнаруживается еще более “дальняя” и т.д. Поэтому, исходя из предложенной выше концепции предмета криминологии, при встрече с “дальней” причиной криминолог должен передать ее изучение и профилактику к психологии, педагогике, философии. Однако, допустив такую посылку, можно сразу увидеть ее недостатки. Педагог-психолог, занимающийся “фамилистикой”, и показывающий, какие факторы приводят к негативному воспитанию ребенка, не занимается тем же самым в отношении школы. Ученый, специализирующийся на проблемах образования и трудных школьниках, не занимается негативным воздействием на ученика факторов макроуровня и т.д. Единственным, кто изучает эти сферы жизни и их воздействие на детерминацию преступного поведения в совокупности, является криминолог.  И ему совершенно ненужно, как правильно было сказано выше, быть специалистом во всех названных областях, но что криминологу под силу, так это синтезировать результаты исследований в разных сферах, обращая внимание не только на “непосредственны” причины, но и “дальние”. И только при таком подходе профилактика преступности может быть более или менее эффективной. 
Прежде чем перейти непосредственно к обоснованию предложенной концепции ранней профилактики преступности несовершеннолетних, необходимо указать, что она может являться лишь частью общей программы воспитания социально-полезных навыков и интересов, развития духовных идеалов, нравственных и правовых ценностей, задачи формирования которых гораздо шире, чем просто предупреждение преступности. Это и предупреждение просто административных правонарушений, безнадзорности, токсикомании, праздности как образа жизни, формирования активных гражданственности, патриотизма, правосознания и т.д. Но несмотря на это, предупреждение преступлений в несовершеннолетнем и во взрослом возрасте (особенно так называемой беловоротничковой преступности) как крайних форм общественно-опасного поведения является одной из центральных задач таких программ. И именно поэтому их обоснование также является предметом криминологии. 
Таким образом, в соответствии с излагаемой концепцией под ранней профилактикой преступности несовершеннолетних понимается целенаправленная социально-педагогическая деятельность семьи и учебных заведений дошкольного и среднего общего образования, иных государственных и общественных учреждений и организаций, направленная на предупредительное устранение риска возникновения отклоняющегося поведения несовершеннолетних посредством формирования у них здорового правосознания, социально-полезных навыков и интересов. 

Система аргументов в обоснование предлагаемой концепции ранней профилактики преступности несовершеннолетних, которая: а) охватывает все несовершеннолетнее население, б) проводится как можно в более раннем возрасте.
В связи с тем, что идеи необходимости ранней профилактики преступности несовершеннолетних сегодня в условиях доминирования либерально-демократической модели воспитания не являются до конца признанными в науке и практике (особенно в контексте предложенной в дипломной работе концепции),   необходимо представить систему аргументов в ее обоснование.
1. В целом предложенная во введении концепция ранней преступности несовершеннолетних соответствует международным рекомендациям по предупреждению преступности несовершеннолетних, принятых ООН. Основным документом в этой области являются Руководящие принципы ООН для предупреждения преступности среди несовершеннолетних 1990 г., принятых в Эр-Рияде и утвержденных резолюцией 45/112 на 45 сессии Генеральной Ассамблеи ООН (далее Эр-риядские руководящие принципы). Основные идеи акты заключаются в следующем. Во-первых, в п.1 изложены идеи не об устранении, нейтрализации просто криминогеных факторов этого рода преступности, а о необходимости формирования собственно антикриминогенных навыков у несовершеннолетних, о чем говорилось выше: “Участвуя в законной социально полезной деятельности и вырабатывая гуманистический взгляд на общество и жизнь, молодежь может быть воспитана на принципах, не допускающих преступную деятельность”. Пункт  10 уточняет позицию ООН о влиянии антикриминогенных факторов: “Следует уделять особое внимание политике предупреждения, способствующей успешной подготовке к жизни в обществе и интеграции всех детей и молодых людей, особенно через  семью, общину, лиц аналогичной возрастной группы, школу, (выделено автором) профессионально-техническую подготовку, трудовую деятельность, а также через добровольные организации”.
 	Во-вторых, в п. 2 указано, что меры по предупреждению преступности среди несовершеннолетних могут быть эффективны только тогда, когда предпринимаемые “усилия всего общества в целом в целях гармоничного развития подростков” поощряют развития личности “с раннего детства”. 

2.	В литературе встречается много точек зрения, признающих важность и эффективность осуществления ранних профилактических мер для предупреждения преступности несовершеннолетних (частично они уже упоминались в разделе историографии). Так, например, это уже цитировавшиеся Пристанская О.В., Клочкова А.В., Сукало А.А., Бурмистров И.А., Первова И.Л.  Сходную позицию о необходимости общепрофилактических мер разделяет исследователь из Волгограда Сибиряков С.Л. ( предлагаемая концепция ранней профилактики преступности несовершеннолетних является ее составной частью): “Самый эффективный и гуманный путь борьбы с преступностью, особенно молодежной, - общесоциальное предупреждение, т.е. комплекс мер экономического, социального, политического, правового и культурного характера, направленных на повышение уровня жизни, нравственности, социальной справедливости и защищенности всех слоев населения”.	
Данный небольшой обзор литературы можно закончить словами известных российских ученых Антоняна Ю.М. и Бородина С.В.: “Для криминологии давно стало аксиомой, что самое главное в борьбе с преступностью – это ранняя профилактика, состоящая в том, чтобы обеспечить надлежащие условия формирования личности, а затем не допустить перерастания “просто” антиобщественного поведения в преступное”.

3. Следующим аргументом в обосновании необходимости РППН является очевидный тезис о том, что воспитать законопослушного подростка легче, чем перевоспитать трудного, конфликтного, педагогически запущенного, что порой вообще является невозможно. Антон Семенович Макаренко по этому поводу писал: “Прежде всего обращаем ваше внимание на следующее: воспитать ребенка правильно и нормально гораздо легче, чем перевоспитать… Без всякого преувеличения можно сказать, что вопросы воспитания всплывают обычно на поверхность только при каких-нибудь досадных происшествиях, когда на “помощь” привлекается Уголовный кодекс. Если же происшествий нет – школьник не сорвался с подножки трамвая под колеса, стрелок из рогатки не вышиб глаз товарищу, - о проблемах воспитания не вспоминают”. Макаренко говорил, что ни один раздел школьной педагогики так слабо не развит, как методика нормальной воспитательной работы. И хотя эти слова были сказаны еще в 30-е, положение с тех пор не изменилось в лучшую сторону, а в условиях либерализации образования и всей социальной сферы стало еще более затруднительным. Так например, в пособии по воспитанию детей с девиантным поведением под редакцией Рожкова М.И. указывается, что такое воспитание подразумевает включение следующих компонентов: “целенаправленной работы по нравственному просвещению (это уроки этики, нравственные беседы…; актуализации всех источников нравственного опыта школьников, учебная, общественно полезная, внеклассная работа…); введения нравственных критериев в оценку всех без исключения видов деятельности и проявлений личности воспитанников”; и т. д. И нужно заметить, что нигде на страницах этого пособия не высказывается мысль о том, что те же самые мероприятия необходимо проводить со всеми детьми – и “нормальными” в том числе,  перед которыми однако ставятся  приоритетные задачи другого рода: максимального развития способностей, всесторонней самореализации, самораскрытия и т.д. Можно предположить, что причиной такого дифференцированного подхода являются возникшие еще с начала европейского Просвещения (у Ж.Ж. Руссо в “Эмиле”, например) представления о том, что в процесс развития ребенка (за исключением интеллектуального) вмешиваться не стоит, так как от природы он является чистым созданием, и все нужно предоставить действию этой самой природе ребенка, которая естественным образом раскроет в нем все самое лучшее. Однако  современной педагогике и психологии известно, что это не совсем так. Подробнее об этом ниже.
 
4. Четвертым аргументом в обосновании РППН  является утвердившийся в криминологии постулат о том, что совершению преступления, как правило,  предшествует формирующееся или сформировавшееся девиантное поведение. “Проведенные исследования показывают, а практика подтверждает, что основа будущего возможного антиобщественного поведения закладывается, как правило, в возрасте до 14 лет”, - указывает Сибиряков С.Л. Сами же отклонения в поведении, как показывают ретроспективные исследования, изучающие биографию несовершеннолетних правонарушителей, фиксируются у большинства учащихся, начиная с первого класса. 
Обширные данные о раннем возникновении антиобщественного поведения у правонарушителей собраны американскими учеными. Например, А. Каждин и Л. Робинс пишут, что существуют убедительные доказательства того, что рецидив преступлений взрослых часто предваряется длительным антиобщественным поведением в детстве и юности. Дж. Уайт с соавторами сообщает, что антиобщественное поведение в раннем возрасте служит лучшим показателем его продолжения в более старшем возрасте. Он добавляет: “Возникает ощущение, что эта закономерность действует даже в тех случаях, когда антиобщественной поведение замечено еще в дошкольном возрасте”. 
К сказанному о предшествующем преступлению поведении относятся не только умышленные, заранее запланированные деяния, но и, как это ни странно, часто ситуативные, внешне “безмотивные” преступления несовершеннолетних, характерные для данной возрастной группы. В материалах таких уголовных дел часто встречаются формулировки: "совершила преступление просто так”, “из-за глупости”. Но, как показывают исследования, внешне “безмотивный” поступок обычно является результатом длительного внутреннего созревания антиобщественной направленности личности, которая как взрыв проявляется вовне.  

5. Актуальность и необходимость ранней профилактики преступности несовершеннолетних существенным образом  подкрепляется с негативными сторонами процесса акселерации детей. Сегодня уголовная статистика преступности несовершеннолетних предоставляет убедительные данные о том, что средний возраст совершения преступлений снизился.  Значительно увеличилось количество малолетних лиц, совершивших общественно опасные деяния до наступления возраста уголовной ответственности. Так, каждый четвертый, кто состоял в ОППН на учете в 1999 г. не достиг возраста 14 лет. Стабильно понижается средний возраст потребления наркотиков, который, как отмечается в государственном докладе Государственного комитета по молодежной политике РФ, смещается с 17-18 лет к 12-13 годам. Также уменьшается средний возраст детей, не только начавших потреблять алкоголь, но что более опасно, сформировавших у себя привычку к потреблению спиртного. 

6. Одним из центральных аргументов необходимости осуществления предложенной концепции РППН являются результаты изучения личности несовершеннолетних преступников и выявление у них таких центральных для их личностей характеристик как неокультуренные эгоизм и эгоцентризм, формирующиеся в раннем возрасте.  	 
Присутствие рядом с этими терминами слова “неокультуренный” объясняется тем, что эгоизм или эгоцентризм характерны в разной степени всем людям (особенно в условиях современной культуры), однако у несовершеннолетних подростков эти фундаментальные качества принимают гипертрофированные, некультурные и одновременно примитивные формы. 
Отличия эгоизма от эгоцентризма заключаются в том, что под эгоцентризмом понимается акцентуированная установка, когда за исходную точку восприятия мира принимается собственная личность; а под эгоизмом – укоренившаяся привычка жить прежде всего для себя. Таким образом, это хотя и близкие к друг другу, но разные по психологическим характеристикам качества. Как пишет психолог Флоренская Т.М., эгоцентризм выражается в искаженном и суженном восприятии мира, человеческих переживаний. Эгоцентричные дети воспринимают мир в узком диапазоне своих отрицательных, тревожных и болезненных переживаний. Основными причинами их душевных состояний в доминировании отрицательных переживаний, связаны с пренебрежительным отношением к ним взрослых, в то время как причиной эгоизма является избалованность ребенка, привычка к безотказному удовлетворению его желаний, когда впоследствии для него становится нормой жизни их неограниченное сиюминутное удовлетворение и неразвитая воля. Следует сказать, что прочный фундамент эгоизма и эгоцентризма закладывается, прежде всего, в семье, в тех условиях в которых ребенок растет первые 5-7 лет жизни (подробно это рассматривается в главе III). 	
	Обоснование же высокой степени представленности этих качеств у несовершеннолетних преступников, формирующих ядро их личности, на наш взгляд, представляется наиболее удобным на основе сопоставления с разными типами акцентуаций характера, которые чрезвычайно распространены  среди этих преступников (81% от общего числа). Наиболее распространенными  типами из акцентуаций характера, как было установлено, являются неустойчивая, инертно-импульсивная, гипертимная и демонстративная акцентуации. Если рассматривать гипертимную, неустойчивую, демонстративную акцентуации, то можно увидеть, что основой поведения подростков с данными акцентуациями являются доминирующие мотивы эгоизма, – стремления к самоутверждению, жажде внимания к себе, получению удовольствий. У гипертимных подростков это проявляется в постоянной склонности шутить, весело проводить время, повышенного стремления к приключениям, быстрой смене увлечений, слабой воле, нежелании тормозить свою активность. Близко к гипертимной акцентуации примыкает неустойчивый тип акцентуации, который хотя внешне и проявляет себя по-другому, но обладает внутренним единством с ней: подростки с такой акцентуацией нерешительны, слабовольны, неустойчивы, для них характерно невыполнение обязанностей, предпочтительны нетрудовые пути достижения целей, гедонистические взгляды и сексуальная озабоченность. У демонстративных же подростков выражена патологическая потребность во внимании, восхищении, удивлении, почитании другими их особы. 
	В основе мотивации инертно-импульсивной акцентуации находится эгоцентризм. Антонян Ю.М. и Юстицкий В.В. пишут: “У подростков с данной акцентуацией преобладающим является представление о враждебности окружающих и о допустимости применения физической силы”. Доминирующим мотивом у таких подростков является избегание гибели, преодоление угрозы своему существованию. Несовершеннолетние подростки с таким типом акцентуации часто становятся лидерами антиобщественных и преступных групп, готовы совершать наиболее тяжкие преступления. 
Если принять предложенные посылки о том, что фундамент личностей несовершеннолетних преступников составляют неокультуренные эгоизм и эгоцентризм, то находится объяснение тому, почему они готовы за счет других или “на других” удовлетворять свои эго-потребности.  И тогда становится понятным, почему несовершеннолетние преступники чаще других нарушают дисциплину в школе, пропускают занятия, не выполняют домашние задания,  ограничены в своих духовных запросах (не посещают выставок, театров, библиотек, мало или совсем не читают книг, предпочитают “легкие” фильмы – боевики, “ужастики”, фантастику, эротику (по возможности и порнографию), рано и беспорядочно вступают в половые связи. Становится понятным и их праздное времяпровождение, бесцельные прогулки “стаями” и “семьями” по улицам,  совместное распитие спиртного, употребение наркотиков, издевательства над младшими и старшими. Также проясняется то, почему в эмоционально-волевой сфере у несовершеннолетних преступников, как правило, преобладают: ослабление или неразвитость чувства стыда, равнодушное отношение к чувствам и переживаниями окружающих, не входящих в свой круг, эмоциональная холодность, несдержанность, агрессивность, жестокость, грубость, лживость, лицемерие, отсутствие достаточного уровня самокритичности; эмоциональная неуравновешенность, трусость, недоверчивость и подозрительность, дерзость, упрямство, тщеславие; разрыв между уровнем требований к себе и к окружающими, завышенная самооценка; ослабление волевых качеств, но при усилении отрицательной направленности воли - “злой” воли. 
И также становится понятным, почему с точки нравственного уровня, правосознания и ценностных ориентаций для несовершеннолетних преступников характерны: разрыв между общепризнанными ценностями; псевдосолидарность, когда выше ставятся интересы своего круга; ложно понимаемое чувство товарищества; жизненные цели, характеризующиеся стремлением к достижению психологического комфорта в референтной группе, получению сиюминутного удовольствия от жизни.
Поэтому, в соответствии с высказанной концепцией о   неокультуренных эгоизме и эгоцентризме можно утверждать, что все названные выше характеристики, черты, увлечения, возникают и приобретаются не только и не столько потому, что несовершеннолетние преступники ранее попали под негативное влияние окружающих, испытали неудачу в процессе социалиазации (это следствия, а не причины), но скорее благодаря своему ценностному ядру личности, которая стала той “дальней” причиной, приведшей сначала к появлению девиантных интересов, потребностей, черт характера, поведения, а потом и к совершению преступления. В этом отношении неокультуренные эгоизм и эгоцентризм являются теми “магнитными” ценностными ядрами в структуре личности несовершеннолетнего преступника, которые формируют рядом с собой такие вышеназванные эго-влечения как патологическое тщеславие, праздность и лень, агрессивность (гнев), корыстные установки и потребности (особенно заметные у несовершеннолетних преступников с демонстративными, неустойчивыми, гипертимными и инертно-импульсивными акцентуациями характера).  
Таким образом, в соответствии с этим аргументом, РППН должна проводится как можно раньше, так как процесс развития неокультуренных эгоизма и эгоцентризма с самого раннего детского возраста идет по нарастающей, усиливаясь под негативным воздействием массовой культуры и деструктивных процессов в обществе. И именно поэтому обречены на неудачу попытки строго правового просвещения, не сопровождающиеся мерами по формированию у детей социально-полезных навыков и нравственных убеждений, потому, что если внутренней мотивацией личности является неокультуренные эгоизм или эгоцентризм, то не может состояться переход от знания закона к его исполнению.   
Криминогенность эгоизма и эгоцентризма усиливается еще тем, что в современном обществе есть все условия для того, чтобы все большее и большее количество подростков вырастало с наличием эгоистических и эгоцентрических ценностных установок. Как пишет по этому поводу японский криминолог Кан Уэда: “Современное общество – парник для выращивания делинквентной молодежи, а сама делинквентность – зеркало общества”. Кроме того, даже если у большинства современных детей и произойдет определенная “аккультурация” эгоизма и эгоцентризма, то есть они не будут совершать квартирные кражи, грабежи, разбои, хулиганства, то в совершеннолетнем возрасте многие будут готовы и будут совершать “беловоротничковые” преступления в сфере собственности, предпринимательства,  экономики, финансов, управления, государственной службы, будут пассивно или активно поддерживать организованную преступность и коррумпированный государственный аппарат. 

7. Близко связанным с предыдущим аргументом в пользу РППН является тезис о том, что раннепрофилактические меры нужны как предупредительный “удар” против все возрастающего влияния преступной и делинквентной субкультуры. Преступность по меткому выражению Сукало А.А. перестала быть тем “социальным дном”, которое раньше только и было средой обитания преступного мира и базой его воспроизводства, как это явствует из произведений В.Гюго, Ч.Диккенса, О. Бальзака, М.Горького и других. Теперь это “социальное дно” в результате всех перверсий общественных отношений в 80-е и 90-е годы заняло равноправное место в обществе и является конкурирующей системой “большой культуре” как альтернатива и возможный стандарт образа и качества жизни. На арену жизни вышел тип жесткого, преуспевающего, изворотливого, состоятельного молодого человека. Такие качества, как честность, порядочность, интеллигентность, культурность оказались в числе не только престижных, но и презираемых значительной частью молодых людей. Новый культурный эталон, как пишет Сукало А.А., изменил не только традиционные нормативные представления, но и открыл границы непомерной экспансии социальных отклонений,  обусловил патологический крен общественной жизни. В этот стереотип лучше всего вписался как раз именно традиционный делинквент, обладающий всем набором необходимых свойств. Субкультура же преступного мира стала заполнять образовавшийся культурный вакуум (это более заметно на языковых заимствованиях из блатного жаргона в лексике СМИ, политиков и т.д.)  и тем самым качественно изменила характер социализации молодежи. К сожалению, негативные последствия сложившейся ситуации недооцениваются, и, пожалуй, не осознаются как федеральном, так и на региональном уровнях законодательной и исполнительной власти. В соответствии же с принципом взаимодействия, преступная субкультура оказывает негативное влияние на многие социальные процессы, причем иногда более сильное, чем их влияние на саму преступность. 
	Сегодня требует повышенного внимания та проблема, что в общественном сознании многие несовершеннолетние, не будучи сами правонарушителями, как пишут авторы государственного доклада, преодолели “порог криминальности” в своем мышлении. Как показывают исследования, среди них уже почти две трети допускают возможность совершения правонарушений, а более одной трети отметивших такую перспективу обращают ее непосредственно к себе самим. Авторы  доклада, проводившие исследования в г. Надым Ямало-Ненецкого автономного округа, указывают: “Создается картина большей степени терпимости подростков ко всем проявлениям асоциального поведения. Ненормативное сознание есть предпосылка ненормативного поведения. Следует отметить социально-опасную тенденцию терпимого отношения значительной части подростков (от 46 до 66%) к не только порицаемым общественной моралью привычками (курению, нецензурной речи, ранним половым связям, нежеланию работать или учиться), но и противозаконным действиям (проституции, шантажу, вымогательству – от 17 до 28% учащихся)”. По данным общероссийского исследования Государственного комитета по делам молодежи до 40-47 % молодых россиян вполне спокойно относятся к тому, что можно не платить налоги, брать взятки, торговать наркотиками и так далее. В глазах значительной доли юношества организованная преступность воспринимается как законная часть класса “капиталистов” (собственников), за ними признается легитимность, право на существование. Авторы этого исследования сообщают: “Все большее распространение получает уверенность молодых россиян в том, что можно полагаться только на собственные силы. Эта уверенность лежит в основе укрепления в ценностно-нормативной системе молодежи ценностей индивидуализма, материального благополучия, что сопровождается оттеснением на задний план ценностей духовного саморазвития, альтруизма, взаимопомощи. Крайне ослаблена ориентация на правовые способы достижения жизненного успеха. “Умение воровать” становится в глазах молодежи позитивным качеством. 
	Значительное снижение “порога криминальности” в сознании молодежи проявляется и в том, что многие из них не отвергают дружбы, приятельства с “трудными”, девиантными  подростками (41% по результатам надымского исследования). Вообще к преступности в среде несовершеннолетних возникает удивительное “толерантное” отношение. Так согласно проведенному школьному опросу целых 27,78% учащихся считает преступность просто другим образом жизни, а 9,25% вообще относятся к ней равнодушно (см. Приложение № 3).
Поэтому задачей РППН является, прежде всего, стремление в рамках воспитания и образования формировать устойчивый “порог криминальности” в сознании подрастающего поколения. Необходимо ранними профилактическими мерами культурно разрушать систему преступной мотивации несовершеннолетних, у которых в современных условиях особенно создается иллюзия нормальности и даже справедливости совершаемых действий, когда, как пишет Сукало А.А., при ограблении предпринимателя, вступает в действие “синдром Деточкина”. По этому поводу можно обратить внимание на еще более парадоксальную ситуацию, связанную с тем, что некоторые исследования опровергают традиционный постулат криминологии о низкой самооценки преступников. Сегодня, в условиях режима “благоприятствования” преступной субкультуры самооценка несовершеннолетних преступников часто может быть даже выше, чем у несовершеннолетних с просоциальным поведением, как видно это из исследования Николенко Е.Н.	

8. Следующим аргументом необходимости РППН является утверждение о том, что успешная профилактика преступности возможна тогда, когда предпринимаются меры не только в отношении возможных будущих правонарушителей, но также и в отношении их окружения, членов территориальных соседских общин. В чем тут дело? Проблема заключается в том, что, когда у одной части населения возросли активные криминальные настроения, у другой части населения возросло пассивное, преступное равнодушие к тем, кто рядом с ними находится в социально опасном положении, беде или совершает преступления.  
В Эр-Риядских руководящих принципах содержится специальный раздел, посвященный роли общины в предупреждении преступности (IV C). В п. 32 сказано: “Следует создавать или укреплять уже имеющиеся общинные службы и программы, учитывающие потребности, проблемы, интересы и заботы молодых людей…”. В п. 33 : “Общины должны предоставлять молодежи широкую поддержку…” ООН признает важную роль общины в предупреждении преступности, однако самые благие намерения и программы на местном уровне в России в конечном счете будут сталкиваться с действием человеческого фактора – массовым распространением равнодушия, “атомизации” людей. Мельникова Э.Б. вспоминает, когда в 60-х гг. велось большое жилищное строительство, переезжающие новоселы думали о будущем детей своих кварталов. “Они организовывали разные кружки, где с ребятами занимались сами жильцы – умелые взрослые люди: ученые, педагоги, фотографы, мастера спорта. Делали они это, как говорят, по зову сердца, искренне желая сделать детей своего дома культурными, образованными, стремясь отвлечь их от праздных шатаний по улицам и бесцельного сидения в подъездах… Позже жители новых домов стали организовывать домовые, родительские советы и комитеты, установили дежурства в подъездах (ведь микрорайоны только заселялись). Связывались со школами, выясняли, кому из отстающих ребят требуется помощь”, - пишет Мельникова Э.Б. 
Сегодня такое вряд ли можно себе представить. Гармаев А. приводит эксперимент, который состоялся в Москве осенью 1988 г. на улице Арбат. Двое экспериментаторов договорились с милиционером о том, что он не будет вмешиваться, когда они якобы будут бить их коллегу на виду у прохожих. Эксперимент начался. Эти двое начали “бить” ногами третьего, “избиение” продолжалось в течение трех минут, но никто не вмешался. Рядом с экспериментаторами выступал бард, его слушала большая группа людей, которые только повернули головы на раздающиеся крики человека, отвернулись и продолжали слушать концерт. Никто не помог. 
Для уголовного права и процесса интерес представляют два субъекта – подсудимый (подозреваемый, обвиняемый – на разных стадиях) и потерпевший. Интерес же криминологии шире – внимание ее привлекает и третье лицо, которое видело подготовку, покушение, совершение преступления, но ничего не сделало, чтобы его предотвратить. Поэтому цель РППН - воспитание и формирование большего числа граждан, обладающих не только устойчивым, но и активным правосознанием, готовых помогать и сотрудничать с правоохранительными органами, участвовать в мероприятиях по профилактике преступности несовершеннолетних.

9.	 Девятым аргументом необходимости РППН является постулат о том, что в существующих программах и концепциях борьбы с преступностью наблюдается неоправданная переоценка влияния социально-экономических причин в детерминации преступности по сравнению с духовными и социально-психологическими причинами. Так, согласно экспертной оценке криминогенных факторов, проведенной ВНИИ МВД применительно к ситуации 1999 года, социально-психологические причины преступности заняли только пятое место по значению после соответственно экономических и финансовых (26.2%), политических (19.4%), правовых (17.8%) и организационных факторов (12.5%). Удельный вес в 11.3% - такова оценка социально-психологических факторов преступности. Такой взгляд является отражением классического одностороннего материально-диалектического подхода на соотношение причин преступности, справедливо критикуемого авторами учебника по криминологии под редакцией Долговой А.И. 
Если считать социально-экономические причины преступности основными, приоритетными в современной России, то как тогда можно объяснить такое явление, что, например, в Москве, в которой в течение всех лет реформ была по стране одна из наиболее благоприятных социально-экономических ситуаций, рост преступности был одним из самых высоких по стране? Причем, необходимо учитывать, что это не только высокий рост экономической преступности, но и гораздо более высокие показатели по убийствам, умышленным тяжким телесным повреждениям, разбоям и т.д. В 2000 г., например, с января по октябрь общая преступность в России снизилась на 2.6%, а в столице возросла на 40.7 %. Или другой пример: изучение корыстной преступности несовершеннолетних показывает, что лишь очень небольшое количество корыстных преступлений совершается по мотиву нужды (до 10%). Остальные же преступления - по мотивам корысти-потребительства (30%), корысти-легкомыслия (29%), корысти-паразитизма (23,5%). 
Материально-диалектический подход не может дать полноценного ответа на эти вопросы. В соответствии с интеракционистским и аксиологическим подходами высокий рост преступности в Москве и очень высокий процент “нематериальных” мотивов в корыстных преступлениях несовершеннолетних объясняется более тяжелой духовной, социально-нравственной и социально-психологической ситуацией в Москве и среди молодежи, чем в других частях России и возрастных группах. 
Таким образом, целью РППН является устранение существующего дисбаланса, диспропорции в профилактике социально-экономических и социально-психологических причин преступности в России. В этом отношении можно привести слова русского правоведа Ильина И., который писал, что существует зло внешнее и внутреннее: “Человек гибнет не только тогда, когда он беднеет, голодает, страдает и умирает; а тогда, когда он слабеет духом и разлагается нравственно и религиозно; не тогда, когда ему трудно жить или невозможно поддерживать свое существование; а тогда, когда он живет унизительно и умирает позорно; не тогда, когда он страдает или терпит лишения и беды; а когда он предается злу.   И вот довести человека до этого самопредания, до несопротивления, до покорности, до наслаждения злом… бывает гораздо легче не физическим насилием, а другими, более мягкими средствами”. Ильин указывал, что зло гораздо легче входит в душу, если оно увлекает, чем насилует и ломает: “…злодеи, желая одолеть незлодеев, не только насилуют и убивают, но восхваляют зло, поносят добро, лгут, клевещут, льстят, пропагандируют и агитируют. Потом, приобретя авторитет, приказывают и запрещают, склоняют и понуждают угрозами; искушают… угождая дурным инстинктам и разжигая их до состояния кипения”. Эти же злодеи будят в душах “чувства обиды, зависти, вражды, мстительности, ненависти и злобы; ставят людей в тягостные, унизительные, невыносимые условия жизни; подкупают выгодою, почетом, властью; стараются подорвать в душе чувство собственного достоинства, уважения и доверия людей друг к другу; приучают ко злу простой покорностью, бесстыдным примером, незаметным заражением, внушением, расшатанием воли, привитием порочных душевных механизмов; и стремятся покрыть все это явной удачливостью, безнаказанностью, гамом упоенного пиршества…(выделено автором)” .
Таким образом, было выделено девять аргументов, обосновывающих необходимость РППН в целях эффективной борьбы с преступностью несовершеннолетних как одного из факторов возрождения России и выхода ее из кризиса.

Принципы ранней профилактики преступности несовершеннолетних. 
В нижеследующих трех параграфах раскрываются основные принципы предлагаемой концепции РППН. С одной стороны, они являются отражением авторской позиции, с другой стороны формулируются с учетом тенденций современности, учета противоположных мнений, обоснованием эффективности в случае реализации на практике, а также их “встроенности” в систему предыдущего опыта воспитания и образования в России.  Ниже описываются только особо присущие РППН принципы, а такие фундаментальные принципы как законность, демократичность, гуманизм и другие, связанные с ними, подразумеваются a priori.

II.2. Принцип эффекта положительной цели в ранней профилактике преступности несовершеннолетних.

 В качестве методологического принципа концепции РППН используется принцип, который бы можно было назвать принципом “эффекта положительной цели”, мысли о котором уже упоминались выше. 
Смысл этого принципа применительно к криминологии означает, что призыв просто не совершать преступления социально значимого эффекта не принесет. Здесь можно привести аналогию из одной евангельской притчи о нечистом духе, покинувшем человека: “Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого” (Мф. 12, 43-45). Для результативной реализации уголовно-правовых запретов, тем более в условиях продолжающегося кризиса, ребенку нужно предложить  такую “программу” жизни, которая бы не просто убеждала его в идее “воздержания” от преступления или девиантного поведения, но воплощала бы в себе конструктивные, жизнеутверждающие цели. 
Очень четко эту мысль выразил Арнольд Тойнби в “Постижении истории”: “Парадоксальным, но глубоко истинным и важнейшим жизни является то, что для того, чтобы достигнуть какой-то определённой цели, следует стремиться не к самой этой цели, но к чему-то ещё более возвышенному, находящемуся за пределами данной цели”. Действительно, когда утверждается та или иная норма поведения в обществе, можно предвидеть, какая последует реакция. Одна группа, естественно нацеленная на лучшее, постарается даже превзойти ожидаемый эталон. Другая группа определит свое личное отношение через протест против норм. Однако большинство займет удобную позицию посередине между двумя крайностями.
Человек, принявший положительные моральные ценности, сопротивляется по отношению к неблагоприятным внешним обстоятельствам, демонстрируя при этом высокую автономию. Именно такой человек и является по-настоящему свободным. Как пишет один из ранних русских правоведов Куницын А.П.: “Поскольку человек может располагать своим поведением независимо от внешних впечатлений, то он называется свободным” . А любые программы выхода из кризиса и борьбы с преступностью, как это неоднократно показывалось выше, требуют правоприменителей с высоким устойчивым правосознанием, и если таковых нет, то тщетны все усилия: одна опухоль будет порождать другую. 
В России более десяти лет продолжается острый кризисный период. А в таком обществе количество преступлений само по себе многократно возрастает (даже,  если не учитывать воздействие других вышеперечисленных факторов). По данным П. Сорокина, если принять за 100 единиц количество вооруженных грабежей, обычных грабежей и покушений на убийство в Моске в 1914 году, то в 1918-1919 годах они составляли, соответственно, 28500, 800, 1060. В своей теории революций Сорокин указал на растущую поляризацию общества революционной эпохи на тех, кто сохраняет позитивный ценностный потенциал, и тех, кто использует революцию для высвобождения из-под “гнета” культурных привычек и социальных норм и переходит на уровень инстинктивного, биологического. Не будет преувеличением считать происходящие изменения в России той же самой революционной эпохой, интенсивность которой лишь немного меньше (гражданской войны нет, но население России уменьшилось на несколько миллионов человек в результате демографического кризиса). 
Как пишет Наумов А.В., по характеру воздействия на граждан запрета, содержащегося в уголовно-правовых нормах, все общество условно можно разделить на три группы. Одну составляют те граждане, поведение которых не вызывает необходимости установления уголовно-правовых запретов. Они не совершают преступлений в силу осознания того, что преступление не соответствует их личным нравственным представлениям о добре и зле. Другую группу образуют лица, для которых существование угрозы наказания недостаточно и которые все же совершают преступления, несмотря на наличие уголовно-правовых запретов. “Промежуточную” группу составляют граждане, которые не совершают преступлений именно потому, что опасаются уголовного наказания. Так вот, что же мы имеем сейчас? Первая, изначально правопослушная группа граждан за последние годы подверглась значительному уменьшению за счет того, что их личные нравственные убеждения были поколеблены. “Промежуточная” группа правопослушных граждан тоже уменьшилась по причине снижения страха наказания и уменьшения потенциала неотвратимости ответственности. 
	В этой ситуации действие “эффекта возвышенной цели” направлено на воспитание, увеличение, поддержание тех детей, которые не будут совершать преступлений именно из-за своих нравственных-правовых убеждений. Став взрослыми, они смогут сохранять этот позитивный ценностный потенциал при продолжающихся кризисных условиях жизни в России. 
	В самом обществе существуют некоторые механизмы “инстинктов” самосохранения. Абульханова К.А. пишет, что сегодня актуализируются самые значимые ценности – вера в Россию и ценность своей идентичности с ней, укорененности в ней (как говорят, “здесь мои корни”), потребность любви, близких, семьи. По данным Лапина Н.И., каждые три-четыре года, начиная с девяностых, в России возрастает ценность семьи, общения, любви. Еще пять лет назад некоторые опросы (неизвестно, правда, по какой методике они проводились) выявляли согласие россиян с установкой на интеграцию общества на основе признания приоритета некоей макросиоциальной “сверхзадачи” по отношению к любым личностным смыслам жизнедеятельности. “Это определенно свидетельствует о потребности реидеологизации повседневности и неприятия принципа автономии частной жизни”, - пишет группа авторов статьи, опубликованной в журнале “Полис”. Лунеев В.В. указывает о том же самом: о заметной антикриминогенной роли сплоченности нации вокруг общей цели и сохранении исторической памяти жизни прежних поколений. Общество потребления, живущее одним днем, сиюминутной перспективой и озабоченное одним заработком, общество со слабым социально-правовым контролем обречено на высокую и интенсивно растущую преступность, пишет он. 
	Поэтому задачей РППН при использовании данного принципа является объединение потенциала общества, совмещенного с государственными усилиями в организованную систему воспитания и образования  детей с устойчивым ценностно-вооруженным правосознанием. Эффективность профилактики при реализации данного принципа создается тем, что завышенные социальные ожидания создают потенциал для личностного роста ребенка и подростка, посредством повышения эталонов социально-значимого поведения. 

II.3. Принцип приоритета духовности в ранней профилактике преступности несовершеннолетних. 

Вторым принципом концепции РППН является принцип приоритета духовности в предпринимаемых мерах по профилактике девиантного поведения несовершеннолетних. Если названный выше принцип “эффекта положительной цели” относился скорее к методу РППН, то этот второй принцип полностью отвечает за содержание профилактической стратегии. 
Несколько лет ранее цели государственной политики в деле воспитания подрастающего поколения были мало ясны. Исходя из предпринимаемых ранее мер, выражающихся чаще в форме бездействия нежели действия,  можно было утверждать, что результатом такой политики в лучшем случае становилось формирование молодежи с вялым, поверхностным отношением к требованиям закона и выработкой “приспособленческого” правосознания, о чем уже довольно подробно говорилось выше. Теперь же, по крайней мере, на уровне постановки задач подходы в сфере государственной образовательной политике изменились. В  Национальной доктрине образования, утвержденной Постановлением Правительства от 4 октября 2000 г. № 751 сказано, что одними из основных задач государства в сфере образования является “воспитание молодого поколения в духе высокой нравственности и уважения к закону”, – то есть ориентиром становится, в итоге, формирование нравственно-ориентированного позитивного правосознания. Необходимо отметить, что рядом с этой же задачей в Национальной доктрине сформулирована также задача “ликвидации детской беспризорности, предотвращения преступности среди молодежи” как составляющей частью именно образовательной политики государства. 
Анализ формулировок этого документа позволяет делать вывод о том, что на государственном уровне произошло осознание профилактики преступности молодежи и ее воспитания (а не только перевоспитания), как тесно связанных между собой задач и проблем. 
Что подразумевает под собой принцип приоритета духовности в человеке? В 90-е годы, когда начались реформы образования, в отечественной науке стал активно подниматься вопрос о духовном мире человека, проблеме необходимости духовного воспитания в его светском понимании (Сластенин В.А., Абульханова-Славская К.А., Белозерцев Е.П., Исаев И.Ф., Шиянов Е.Н., Котова И.Б. и другие). Актуальность вопроса духовного воспитания в системе образовательной политики государства усилилась именно в тот период, когда начали происходить негативные процессы в сознании и поведении несовершеннолетних, интенсивной утраты ими традиционных ценностей, стереотипов, представлений, ориентиров, что сыграло значительную криминогенную роль в количественном и качественном росте преступности этой социальной группы. 
В соответствии с новым педагогическим подходом под духовностью понимается высшее начало в человеке, ориентированное относительно высших ценностей человеческого бытия, творческая сила и  источник созидания ценностей совместной жизни людей и самосозидания в стремлении к духовному идеалу, как пишет исследовательница в сфере педагогики Беляева В.А. К этим высшим духовным ценностям относятся: ценность человеческой личности (как абсолютная цель, а не средство и объект манипуляции); наличие высокого духовного идеала и стремление следовать ему; жизненная установка на самопожертвование, на служение общим целям (то, за что отвечает дух общности, солидарности с людьми и обществом), служение Творцу (для верующих людей), Отечеству и ближним; эстетическое отношение к миру, стремление к красоте и гармонии во всем; следование принципам доброты и гуманизма во всех отношениях с другими людьми; стремление к деятельности, саморазвитию и самосовершенствованию; свобода воли в человеке как познание Истины и следование ей. 
Беляева в своей работе предлагает наглядную схему взаимосвязи духовности с другими личностными характеристиками:

1. Самосознание и самопознание.

5.Деятельность. Выбор позиции действия

4. Духовная и нравственная атмосфера образовательного пространства

3. Способности воздействия и самоуправления.

2. Потребности и мотивы.

Нравственные ценности

Нравственные ценности

Духовный идеал и ценности

Как видно из схемы, духовный идеал и ценности составляют ядро личности, на основе которого формируются нравственные ценности человека, что обеспечивает их стабильность и прочность при неблагоприятном воздействии внешних обстоятельств. Сам смысл приоритета духовности заключается в одностороннем воздействии идеала, ценностей на формирование потребностей, мотивов поведения, выбора позиции, действий (бездействий). Русский философ и педагог Зеньковский В.В. писал, что начало духовности в человеке не есть отдельная сфера, не есть некая особая обособленная жизнь, а есть творческая сила, пронизывающая собой всю жизнь человека (как души, так и тела) и определяющая новое “качество” жизни. Поэтому начало духовности есть начало цельности и органической иерархичности в человеке. 
	Человек, обладающий цельной и органической духовностью сообщает эти качества своему правосознанию, которое нравственно переосмысливается, занимает должное высокое место в структуре ценностей личности, благодаря чему устанавливается иерархия и органическое понимание прав, обязанностей, запретов, добавляются новые мотивы исполнения правовых предписаний и должного использования уполномачивающих норм (в смысле недопущения злоупотребления правом). И таким образом право начинает восприниматься не только как совокупность тягостных, обременительных норм, которыми можно и пренебречь, либо в которых нужно найти пробелы, коллизии, максимально извлекая выгоду, низводя право лишь только на роль служанки собственным интересам. Нет. Право, “пропущенное” через духовные ценности и идеалы начинает восприниматься не только утилитарно позитивистски, но, прежде всего, как великое достижение человеческой культуры, как одно из талантливейших произведений  человеческого духа.
Профилактическая роль духовных идеалов и ценностей заключается, как это видно из схемы, прежде всего в правильном формировании системы потребностей и мотивов поведения человека, контролируемых его системой нравственной ценностей. А собственно сами нравственно-оправданные потребности индивида, прежде всего, несовершеннолетнего, создают мощную основу для правопослушного поведения и соблюдения уголовных запретов. Ведь сама мотивация преступления, как пишет Кудрявцев В.Н. состоит из трех базовых элементов: 1) потребностей личности, 2) имеющихся возможности по их удовлетворению, 3) системы ценностных ориентаций личности. Он же указывает: “Надо заметить, что в современных кризисных условиях существенно искажены все эти составляющие. Деформация начинается уже с потребностей. Они завышены как в общественном, так и в индивидуальном сознании… К сожалению, ценностные ориентации сейчас тоже искажены… Все более широкое значение получает десоциализация личности, потеря жизненных ориентиров, формирование антисоциальных способов личностной мотивации” .
Духовно-ориентированная ранняя профилактика преступности несовершеннолетних, что особенно важно, уже сегодня на практике может заключаться в формировании “отложенных” потребностей несовершеннолетних. Ведь, как пишет Антонян Ю.М. “материальные притязания в сочетании с бездуховностью и низкой нравственностью требуют своего удовлетворения немедленно и любыми средствами”. А корыстные преступления несовершеннолетних, совершенные не из-за мотива нужды, составляют сегодня большинство преступлений. Духовность же человека, его позитивное правосознание в “эпоху” ускорения жизни, имеют реальные возможности “охладить” пыл юного сердца, примирить его с тем, что желаемые блага могут быть оправданны и заслужены честным трудом “не сейчас” и “не сегодня”. 
 В связи с этим не могут оказаться эффективными попытки общесоциальной профилактики преступности несовершеннолетних, основанные только на увеличении возможностей удовлетворения их потребностей (то есть второго элемента в схеме Кудрявцева В.Н.). Этого не может произойти потому, что, во-первых, экономическое неблагополучие России будет продолжаться еще долго, а во-вторых, потребности даже в преуспевающем государстве никогда не могут быть удовлетворены, так как сама логика постиндустриального рыночного общества ориентирована на постоянный рост потребностей (этой проблемой, много занимался Эрих Фромм). Единственным конструктивным выходом из сложившихся противоречий представляется добровольное самоограничение индивида, осуществляющееся через принятие соответствующих духовных идеалов и ценностей, потому что как уже говорилось, право, являясь особым регулятором общественных отношений по своему источнику является продуктом духовного разума, и непреложная ценность права может быть принята только с позиций самой духовности. 
Необходимо отметить, что реализация принципа приоритета духовности в РППН, помимо достижения своей целевой задачи, одновременно направлена и на общесоциальную профилактику, заключающуюся в преодолении духовного неблагополучия общества как одной из основных причин кризиса в России при воспитании подрастающего поколения. Один из современных российских исследователей демограф Гундаров И.А. утверждает, что сама физическая жизнеспособность населения зависит не только от условий бытия (материальных факторов), но и от нравственной атмосферы и эмоционального состояния общества (духовных и душевных факторов). Он пишет, что на этот счет в теологии существует представление о “смертных грехах”, т.е. таких психологических состояниях, которые ведут к смерти человека как личности. Этот автор, заявляя о себе как об атеисте, констатирует, что вынужден использовать церковные термины, поскольку светская наука не имеет пока собственного понятийного аппарата для рассматриваемого круга явлений. По-своему трактуя теологические классификации духовного неблагополучия, Гундаров выделяет первую группу, включающую “грехи” порочных целей, которые заставляют человека выбирать в жизни ложный путь. К пагубным целям он относит стремление к наживе (“сребролюбие”), беспорядочные сексуальные связи  (“блуд”), увлечение алкоголизмом, наркоманией (“сотворение кумиров”) и др. Вторая группа – это “грехи” разрушительных социальных отношений. Одни из них приводят к деструкции общества (через индивидуализм, эгоизм, зависть, неуважение к родителям и старшим), другие – к подавлению свободы личности (через диктатуру массовой культуры или авторитарной власти). Третья группа по Гундарову включает в себя “грехи” пагубных эмоций, которые формируют в сознании человека доминантные очаги саморазрушения (гнев, тоска, потеря смысла жизни, безысходность). 
Рассуждая по аналогии с Гундаровым, что одним из современных направлений исследований связи психических и демографических явлений является “психодемография”, можно также говорить о том, что направлением изучающим связь преступности с нравственно-эмоциональными процессами в обществе может стать “психокриминология” (ведь псюхе по-гречески означает душа) или “криминология духовности”. И в этом отношении криминологически благополучным может считаться поведение несовершеннолетних, соответствующее общечеловеческим нормам, народной мудрости, почерпнутой из религиозных заповедей. Формирование такого поведения – одна из целей концепции РППН.
Раскрывая содержание этого принципа, необходимо также заострить внимание на том, что духовность – это не нечто чуждое, искусственное, а напротив - присущее человеку. Многовековой опыт человечества на разных языках, в многообразных символах религий, в философских системах, бессмертных произведениях искусства утверждает духовность человека как реально существующую силу. По сути одним из основных проявлений духовности в человеке можно назвать голос совести. Современный психолог Флоренская Т.А., проводившая со своим коллегой Макеевой М. исследование о представлениях у шести- и семиклассниках о совести, приводит такие характеристики совести из письменных работ ребят: “Совесть – это второе Я человека, обязательное у всех. И обязательно это Я должно быть идеально правильным, верным, оно должно подсказать человеку, что как, когда надо делать. Это Я должно думать о всех окружающих”; “Совесть – это что-то чистое, что есть в душе каждого человека, оно не должно быть подлым, это самоконтроль человека. И обязательно лучший”; “Совесть – когда делаешь одно, а “внутренний голос” говорит, что надо бы сделать другое. И начинаешь мучиться: как надо бы сделать – так или этак? Как было лучше?”. Еще подростки называют совесть “внутренним судьей”. Анализируя эти высказывания ребят, Флоренская пишет, что открытия “правильного”, “идеального”, “лучшего” Я совершают подростки, критически и неприязненно относящиеся к моральным требованиям взрослых, склонные к своей “автономной” подростковой морали. И это, по мнению Флоренской, служит аргументом против распространенного в психологии и педагогике мнения о совести как результате усвоенных моральных норм и требований взрослых: “Требования совести произрастают изнутри, моральные требования идут извне. Они могут совпасть, а могут и разойтись. Моральные требования не универсальны, они меняются в зависимости от времени, культуры… В голосе совести звучит нравственный закон души человека”. Требования совести – это и есть категорический императив И. Канта, априорность которого подтверждается хотя бы тем, что никакой опыт не может дать обоснования для моральной обязательности действий. “Нравственный долг представляет собою идею, непосредственно данную нашему сознанию и не разложимую ни на какие дальнейшие элементы. Из опыта, относящегося к области существующего, мы ее не выведем”, - пишет П.И. Новгородцев при рассмотрении философии И. Канта. 
Совесть, составляющая фундамент духовности в человеке может быть названа, как пишет Флоренская Т.А., “духовным Я” в человеке. Духовное Я имеет близкое отношение к сверх-Я З. Фрейда, но отличается, прежде всего, тем, что духовное Я происходит из глубин человеческой души, а сверх-Я является лишь аккумулированным психикой продуктом контролирующего воздействия общества и влияния культуры. 
Таким образом можно было бы говорить, что духовное Я является своеобразным субъектом, механизмом духовности, а идеалы, ценности – ее субстанциональным содержанием. Особенностью духовности является то, что присущая человеку с рождения и действующая активно в детстве, она без должного развития и поддержания угасает и заглушается другими стремлениями, начинающими более активно действовать в подростке с моментом его взросления, многократно усиливающимися при негативном влиянии микро- и макросреды. 

II.4. Принцип преемственности в ранней профилактике преступности несовершеннолетних.

 Дополнительно формулирующим содержание принципа приоритета духовности в РППН является положение о необходимости учета при выработке положений ранней профилактике национальных традиций (принцип преемственности). Сама постановка такого дополнительного принципа связана с тем, что процесс глобализации еще не стер все различия между народами и культурами мира, а десятилетняя либерализация России пока не смогла преодолеть многовековую традицию развития ее народов. Вместо отрицания традиций сегодня получает распространение другая точка зрения о том, что их надо не разрушать, а наоборот как-то сохранять и возрождать. Такое изменение отношения к традициям связано с произошедшим осознанием, что сама безопасность России (военная, экономическая, демографическая, информационная и др.) связана непосредственным образом с сохранением ее позитивных национальных и культурных традиций. В самой преамбуле Конвенции о правах ребенка ООН присутствует положение о важности учета “традиций и культурных ценностей каждого народа для защиты и гармоничного развития ребенка”, а в Национальной доктрине образования в Российской Федерации указано, что система образования призвана обеспечить “историческую преемственность поколений, сохранение, распространение и развитие национальной культуры, воспитание бережного отношения к историческому и культурному наследию народов России…”. 
	Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних, является составной частью воспитания и образования подрастающего поколения, которые национальны по содержанию и характеру. Ведь само образование является  “историко-культурным феноменом, процессом, результатом и условием развития духовных начал и конкретного народа, и каждого человека”. Поэтому, и задачей реализации принципа приоритета духовности и в РППН, и в образовании в целом не может быть воспитание духовности “американской”, “западноевропейской”, потому что без существования преемственности вообще не может быть никакого развития. Если же говорить конкретно про “историчность” духовности, например, русского народа и близко связанных с ним других народов, то можно сослаться на слова Зеньковского В.В., который характерными чертами духовной жизни русского человека считал:
1.	Глубокую искренность, тесную связь доброго расположения сердца и поступков.
2.	Разумность всех жизненных проявлений, презрение к неразумным, животным проявлениям низшей части естества.
3.	Жизненную установку на самопожертвование, на служение общим целям (то, что называют духом общности), как служение Богу, Отечеству и ближним.
4.	Эстетическое отношение к миру, стремление к красоте и гармонии во всем. 
Трудно не согласиться с тем, что указанные Зеньковским В.В. черты духовной жизни русского человека являются в высшей степени антикриминогенными, и пусть они в исторической действительности и не встречаются повсеместно, но сами собой они представляют доминанту культурного развития и ориентир, к которому необходимо было стремиться. Произошедшая же либерализация общества через призму устанавливающихся рыночных отношений  подвергла сомнению многие из этих характерных черт. И в действительности, рынок “сверхприбылей”, рынок “одного дня”, рынок “buying and selling”, рынок идеологии “деньги не пахнут” непременно постарается низложить национально-культурные препятствия, мешающие извлечению прибыли. Но рынок стабильный, способный видеть перспективу, а не только сиюминутный момент, старающийся получить “национальную прописку” (как бы это странно не звучало), по-другому отнесется к национальному прошлому. Почему? Потому что экономические отношения являются не самодовлеющим социальным явлением, а, прежде всего, совокупностью людей, вступающих между собой в отношения по экономическому обмену или сотрудничеству. И экономике, как и всякой другой социальной системе тоже не чужды этические принципы, которые помимо того, что они общечеловечны, также и национальны по содержанию. 
Лауреат нобелевской премии этолог К. Лоренц говорил: “Радикальный отказ от отцовской культуры – даже, если он полностью оправдан – может повлечь за собой гибельные последствия”. Но, кроме того, отказ от национальных традиций, проверенных в течение веков народной мудростью вообще никак не может быть оправдан. В связи с тем, что принцип преемственности по своему содержанию может являться одним из наиболее уязвимых для критики с точки зрения универсализации и глобализации, то  необходимо предложить относительно развернутую систему аргументации этого принципа, основанную во многом на выводах академика Панарина А. (следующие несколько страниц этому посвящены, поэтому при необходимости можно перейти сразу к началу следующей главы).
Почему так важно, чтобы принцип преемственности нашел отражение в ранней профилактике преступности несовершеннолетних, и вообще в воспитании в целом? Дело в том, что одной из ключевых характеристик личности является осознание своей собственной идентичности, которое тесно связано с отношением индивида к истории общества, в котором он живет. 
Смысл же истории заключается в том, чтобы сохранить идентичность определенной совокупности индивидов - народа. Если теория прогресса, как пишет академик Панарин А.,  ищет успешной истории, то теория понимания – истории преемственной.  Культурологический критерий, который более близок понимающей теории, ставит акцент не на внешних результатах, а на внутренней целостности: там, где последняя утрачивается, история становится “чужой”, внешней и лишенной смысла.
	Антигуманитарный дух материализма, утилитаризма и позитивизма связывает свои ожидания с развитием экономики и производительных сил. Смысл истории Панарин видит в устранении преград для развития этих сил, в обеспечении ускорения. Но гуманитарно понятая история видится как разнообразие и диалог мировых культур, а ее смысл – в сохранении и поддержке разнообразия. Чем устойчивее культуры и прочнее их идентичность, тем явственнее присутствие субъективной стороны в истории, тем больше в ней внутреннего смысла и преемственности. 
Если раньше история выступала просто как безыскусная и спонтанная жизнь, в наши дни – все больше как проект. Просвещение, модернизация  насаждают в чем-то юношеский взгляд, где присутствуют недооценка опыта прежних поколений и представления о неограниченных возможностях ныне живущих, на чью долю, якобы, приходятся главные события, приближающие заветное “светлое” будущее (либеральное, коммунистическое). Прежде народ отождествлял себя со своей историей, проецируя на нее свои представления о добре и зле, о достойном и недостойном, понимая ее как процесс преодоления сил зла и порока. Его идентичность была связана с процедурами отличения и противопоставления своей истории от истории других народов. Антитеза находилась вовне, что и позволяло сохранять целостность исторического самопознания. При этом историчность, как пишет Панарин А., не носила всеохватывающего характера: центральное ядро бытия воспринималась как неизменное. В этих двух пунктах произошли катастрофические изменения. Во-первых, новые идеологии выдвигают антитезу не по отношению к истории других народов, а по отношению к истории собственной: оказывается, собственный народ до сих пор жил “неправильно” (“совки”, “манкурты”, “шариковы” и “швондеры”; “гомо советикус”, - Александр Зиновьев; “Целый день сидела на собраньи. То голосовала, то лгала”, –Ольга Бергггольц; “Потому у нас и нет совести, что нечего делить”, –Святослав Федоров; “место русских у параши”, - В. Новодворская и так далее). 
В криминологическом отношении это изменение отношения к истории играет очень негативную роль. Так как в сознании ребенка авторитет закона тесно связан с авторитетом взрослых, которые этот закон установили. Если же авторитет взрослых снижается (на криминологическое значение конфликта “отцов” и “детей” указывает Сибиряков С.Л.), то это одновременно отражается на более негативном отношении к закону. Взрослые, демонстрируя  негативное отношение к собственной истории, теряют авторитет у подростков, и тем самым, утрачивают право на роль наставников. И действительно, когда несколько поколений неизвестно за что положило свою жизнь, для подростков это свидетельствует не в пользу их интеллекта. И если тиражирующиеся в 90-е годы негативные представления о России как о “стране дураков” могли быть правильно восприняты взрослыми, у которых, как пишут Медведева И.Я. и Шишова Т.Л.,  мог формироваться сложный комплекс, состоящий не только из самоунижения, но и самовозвеличивания (ибо Иван-дурак по канонам русской мифологии и есть самый умный), то для ребенка, не успевавшего освоить этот архетипический русский образ во всей его полноте, слово "дурак" звучало вполне однозначно: быть дураком стыдно. 
Во-вторых, новые идеологии отрицают наличие культурного ядра истории, неподвластного времени или преобразовательным технологиям: меняться, утверждают они, должно все. Современный прогресс стал катастрофичным, потому что разучился различать области, в которые технологически можно вмешиваться, и те, которые надлежит предоставить традиции, здравому смыслу и стихийному ходу. Необходима, как пишет Панарин А., презумпция доверия к традиции, народному опыту и самой жизни, то есть то, о чем говорила в начале XIX в. историческая школа права, появление которой было, в частности, вызвано монополистически господствующими идеальными и универсальными концепциями учений “отцов” школы естественного права.
Ничто в такой степени не разрушает человека и не вызывает общественные анемии, как насильственное вторжение в его систему ценностей, в его повседневный жизненный мир. “Нужно защищать малый мир. Испытания большого мира может вынести лишь личность, заботливо выпестованная в мире малом, элементы которого отличаются величайшим постоянством и сопричастностью к человеку”, - считает Панарин А. 
Существенно, что удару сегодня подвергается, прежде всего, та высокая культура, существование которой оказывается несовместимым с содержанием новой культуры. Ценности спасения, добра, добродетели, истины, преданности, солидарности всех людей или хотя бы “своих” оказываются ненужными и вредными с точки зрения преуспеяния. Их удел — стать музейным достоянием, собранием классических текстов, предметом культивирования на презентациях и юбилеях.
Односторонность западной цивилизационной теории, как очень правильно замечает Панарин,  состоит в том, что она акцентирует внимание исключительно на информационной стороне социального творчества, забывая о том, что требует заботы и внимания другая, энергетийная его сторона. “Вспрыскиваемая” в результате модернизации информация является просто недостаточной: ведь чтобы новую информацию перевести в дело, мобилизовать ее для решения насущных проблем, необходим и соответствующий уровень мотивации. 
 	В мире же сейчас возникло “информационное перепроизводство”. Проблема заключается не в том, что информации слишком много, а в том, что рост объемов последней опережает способность общества обеспечить ее эффективное практическое использование. 
Вообще, для перевода информации из описательной в предписательную (например, обеспечение прав и свобод человека, построение правового государства, повышение правосознания)  нужна определенная социальная энергия, уровень которой зависит от мотивации людей. А она, в свою очередь, зависит от факторов социокультурного и духовного планов, решающим среди которых является идентичность, выражающая себя через преемственность, о чем указывалось выше.  
Драма современного мира состоит в том, что вестернизация разрушает идентичность. Последствием вестернизации в России является социальная анемия и ценностная дезориентация. Чем выше избыток поступающей извне общей информации, не находящей эффективного использования в стране-рецепиенте, тем выше уровень хаотичности и одновременно преступности социального поведения, что обусловлено неспособностью выстроить систему приоритетов и иерархию ценностей (очень показательно в этом отношении изучение территориального распределения преступности несовершеннолетних в России – самой низкой она является в мусульманских республиках и “черноземных” областях юга России, то есть там, где есть определенная стабильность в системе ценностей и укладе жизни). В 90-е годы возникала фрагментация общества, рассогласованность социального поведения, релятивация ценностей, то есть происходило нарастание энтропийных тенденций. Для их преодоления нужна новая социальная энергия, источники которой лежат в той сфере человеческого духа, которой издавна занимались религии, отбиравшие среди всего многообразия ценностей наиболее надежные. Придавая этим ценностям трансцендентный характер и выводя их из сферы критики, они тем самым и предупреждали их релятивизацию. 
История показывает, что цивилизация может претерпеть любой материальный урон и воссоздать себя заново при условии, если уцелело ее ценностное ядро. Разрушение такого ядра порождает удивительное бессилие даже в условиях изобилия материальных ресурсов. Сказанное в высшей степени актуально для России, ценностное ядро которой пытаются разрушить внутренние и внешние вестернизаторы. Современный мыслитель Григорий Померанц, отвечая на вопросы журнала “Звезда”, говорит о мировом хоре культур как об альтернативе стандартизации, разрушающей местные культуры. Но существует ли хор культур, когда одна цивилизация фактически взламывает другую?
	Необходимо честно ответить на вопрос: к чему стремится глобализация, возглавляемая ведущими державами во главе с США? Является ли ее целью создание планетарного общества потребления или она направлена на обеспечение безопасности: экологической, морально-психологической, информационно-культурной и т.д.? Изучение действительности наталкивает, скорее, на первый ответ. Известный футуролог Фукуяма предложил в 1999 году оставшиеся социальные проблемы, связанные с “человеческим” фактором решать с помощью генной инженерии. Так доведенный до логического конца либерализм уничтожает и саму личность. Во многих странах мира, в частности, в некоторых латиноамериканских, общество осознало негативные стороны глобализации, связанные с “экспортом” либеральной культуры. Сегодня в конституциях, внешнеполитических доктринах и концепциях Бразилии, Чили, Венесуэлы закреплен принцип сохранения национально-культурной идентичности, призванной дать ответы глобализации.  В новой оборонительной концепции Бразилиии 1996 года сказано, что защите подлежат территория, окружающая среда, национальные ценности и национально-культурная идентичность. На международной встрече в Италии президент этой страны Кардозо говорил: “Нет и не может быть какой-то единственной модели, которая одинаково подходила для всех”.
	И уже в 2000 г. в Концепции национальной безопасности России нашли отражение те изменения в общественном сознании, которые произошли за несколько лет последних лет. “Обеспечение национальной безопасности Российской Федерации включает в себя также защиту культурного, духовно-нравственного наследия, исторических традиций и норм общественной жизни, сохранение культурного достояния всех народов России, формирование государственной политики в области духовного и нравственного воспитания населения…”, - сказано  в разделе IV этого документа. 
	
Прежде чем закончить эту главу, необходимо ответить на один важный вопрос, имеющий непосредственное отношение к концепции РППН: как конкретно соотносятся между собой приоритет преемственности и социальный прогресс, либерализм и традиционные ценности? Может быть двояким ответ на этот вопрос. Первое – это утверждение о безусловном приоритете традиционных ценностей над либерализмом, реализация которого на практике ведет к реакции и изоляции  страны. По понятным причинам этот вариант невозможен. 
Но есть второй путь развития, реалистичный и в перспективе оказывающий непосредственно благотворное воздействие на стабилизацию и даже уменьшение преступности в России, в том числе и преступности несовершеннолетних. Речь идет о синтезе либеральных и традиционных ценностей (которые, в общем, существуют практически в любом обществе). В какой-то степени общество и государственная власть (принятые документы в этом отношении уже были рассмотрены выше) подошли вплотную к принятию идеи такого развития. Но до наступления каких-то определенных результатов еще довольно далеко. В чем суть этого третьего пути? Митрополит Кирилл (Гундяев), предложивший в концентрированном виде идею этого пути, пишет о том, что “существование либеральных институтов в экономике, политике, социальной жизни и межгосударственных отношениях приемлемо, целесообразно и морально оправдано только в том случае, когда одновременно не насаждается принцип философского либерализма применительно к личности и межчеловеческим отношениям. Но если либеральная идеология используется как пусковой механизм растормаживания и высвобождения пагубных вожделений, если ею провоцируется взрыв плотского начала и во главу угла поставляется человеческий эгоизм, если либеральные институты служат легитимизации права на грех, то общество, лишенное представления о норме жизни, неизбежно обрекается на духовное вырождение, становясь ареной темных страстей. Кроме того, под напором раскрепощенного и торжествующего греха общество, принимающее подобную систему ценностей, рано или поздно будет обречено на гибель”. Содержащиеся традиционные ценности в этом “синтезированном” пути развития представляют собой отказ от утверждения принципов либеральной аксиологии применительно к человеческой личности. При этом, конечно, в условиях свободы, могут существовать другие точки зрения, но речь идет о том, что эта альтернатива станет доминантой развития страны, поддерживаемая, прежде всего, государственными и определенными общественными институтами. “И если у нас либеральная идея полагается ныне в основу государственно-общественной модели развития страны, то ей, в полном соответствии с либеральным принципом “сдержек и противовесов”, должно противопоставить политику утверждения в сфере воспитания, образования и формирования межличностных отношений систему традиционных для России ценностей”, - резюмирует митрополит Кирилл.
Таким образом, в заключение этой главы можно было бы говорить о том, что осуществление в концепции РППН принципа приоритета духовности и принципа преемственности, с одной стороны, направлено на устранение возникших ошибок в первые годы модернизации образования и воспитания молодежи, а с другой стороны – на выработку стратегии устойчивого развития страны, в том числе и через успешную профилактику преступности несовершеннолетних. 

Глава III. Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних в семье.

Этой главой открывается содержательный раздел диплома, который начинается с разбора основных криминологических проблем современной семьи и предложения рекомендаций по ранней профилактике преступности несовершеннолетних в этой сфере. Эта глава в сравнении с удельным весом объема материала и рекомендаций значительно меньше последующей главы по причине того, что семья в большей степени, чем образовательная среда, является сферой частных отношений, и поэтому менее доступна для государственного регулирования. Основным методом правового регулирования РППН в рамках семьи является диспозитивный метод. Императивный метод, хотя и используется, занимает подчиненное значение к диспозитивному. 
Второй причиной гораздо меньшего внимания, уделяемого семье в рамках данной концепции РППН является то парадоксальное обстоятельство (подробно излагаемое в главе 4) о том, что собственно ранняя семейная профилактика по времени должна начинаться тогда, когда семья еще не создана, а главный объект РППН – ребенок еще не родился. Это относится к временному  периоду складывания представлений будущих супругов о семейной жизни, отношениях в ней, воспитании детей. 
Когда же активно складываются представления человека о семейной жизни? По сути, начинает это происходить с самого рождения, когда младенец “сердцем” наблюдает характер взаимоотношений отца и матери и получает свое первое половое воспитание. Однако рациональные представления о семейной жизни в относительно окончательном виде формируются у подростка в старших классах средней школы. Так, например, счастливую семейную жизнь как одну из своих основных целей в проведенном опросе называют 58% учащихся 8 классов, и  63% учащихся 10 классов. В этой связи вполне очевидно, что задачу систематического формирования знаний у школьников о семье, ее духовных, нравственных, а не только физиологических основах может и должна осуществлять школа. Половое воспитание в школе в условиях утраты современной семьей традиционных механизмов передачи социально-жизненных и оправданных семейных ценностей и ориентирах (в условиях ее кризиса) становится все более важным и актуальным. Где, как не в общеобразовательной школе лучше всего это делать, где в максимальном большинстве собраны все будущие потенциальные жены и мужья, папы и мамы? 
В то же время анализ показывает, что современное состояние полового воспитания в школе находится в совершенно неудовлетворительном состоянии – оно либо отсутствует вообще, либо фрагментарно освещается в курсе по обществоведению, либо преимущественно сводится к физиологическому аспекту половых отношений. Нет четкой системы полового просвещения, а это главным образом связано с тем, что на федеральном уровне не была окончательно определена сама концепция полового воспитания (такая же проблема существует и с концепцией правового воспитания в школе, как признают участники всероссийской конференции по проблемам правового образования в школе). 
	Само половое воспитание в школе имеет непосредственную связь с ранней профилактикой преступности несовершеннолетних. Можно сказать, что это есть ее самая ранняя стадия. В криминологии является общепризнанным, что основной причиной преступности несовершеннолетних является неблагополучие семей, в которых они воспитывались,  и как следствие этого педагогическая запущенность таких несовершеннолетних. Ситуация такова, что в условиях объективного кризиса семьи, дети, часто получая на примере родителей  образцы их не жизнеутверждающего, а самоутверждающегося поведения, эгоизма, высокой конфликтности, пьянства, морального разложения, крайне высокого количества разводов  повторяют то же самое уже в своих собственных семьях. Все это усугубляется агрессивной массовой культурой, насаждающей преимущественно гедонистический образ жизни, крайне мало способствующий возможности нести и переносить тяготы семейной жизни, которые обязательно будут возникать. В такой обстановке школьное половое воспитание является определенной попыткой либо рационализировать сложившиеся подсознательные негативные установки подростков о семейной жизни, либо откорректировать идеалистические настроения (“уж, у меня-то в семье все хорошо будет”), показать образцы семейных отношений, которые ведут к стабильному браку и успешному воспитанию детей, прежде всего, на основе исторического опыта традиционных семейных отношений. В таком половом воспитании должен быть посвящен большой раздел собственно воспитанию детей, освещению тех традиционных ошибок, которые приводят к педагогическому риску или педагогической запущенности детей, а главный упор сделан на создании того благоприятного семейного уклада, который и является ключом к воспитанию нравственно здоровых детей. 
Итогом полового воспитания в школе, его основной раннепрофилактической функцией должно стать глубокое осознание важности и огромной ответственности ( вступления в брак и рождения детей, требующее от человека самоотдачи, соответствующих знаний, чуждых легкомыслия и ложной мечтательности). И через понимание этой ответственности учащийся может сам сугубо добровольно сделать для себя выбор: либо он решается на рождение детей и берет на себя несения “креста” по их воспитанию, либо принимает для себя решение не рожать детей, понимая, что это ему по силам. Ведь изучение материалов уголовных дел показывает, что педагогическая запущенность несовершеннолетнего всегда является следствием либо нежелания родителей воспитывать ребенка, либо их незнанием, как это делать, либо неимением возможности систематически заниматься воспитанием. А в основе нежелания, незнания, неимения возможности лежит (в социологическом отношении, а не в отдельных судьбах людей), прежде всего, глубинное родительское легкомыслие по отношению к рождению и воспитанию детей.   Еще талантливейший Ушинский К.Д. писал: “Искусство воспитания имеет особенность, что почти всем оно кажется делом знакомым и понятным, а иногда даже делом легким, и тем понятнее и легче кажется оно, чем меньше человек  с ним знаком, теоретически и практически”. Дать основы теоретических и практических знаний воспитания детей и построения жизнеутверждающих семейных отношений, вызвать у учащихся добрую обеспокоенность об этом – вот профилактическая задача полового воспитания в школе.
	
	Вышеуказанные рассуждения о подготовке  будущих родителей к семейной жизни и воспитанию детей силами школы (содержание которой подробно рассматривается в главе IV), являются логическим отступлением и одновременно введением к основной теме этой главы – рассмотрению “дальних” криминогенных факторов в собственно в самой семье. Следует сразу оговориться, что в этой главе рассматриваются преимущественно социально-психологические характеристики отношений в семьях несовершеннолетних преступников, а не характеристики социально-экономического плана таких семей, так как последние были довольно подробно изучены криминологией еще в дореволюционный и советский периоды. 
	Ретроспективные исследования биографий несовершеннолетних преступников, показывают, что основной причиной их преступных деяний  являются, прежде всего, факторы семейного неблагополучия и как следствие этого педагогическая запущенность несовершеннолетних: “Итак, преступление подростка – это в первую очередь результат дурного семейного воспитания”, пишут Вельчев А.Д. и Мошак Г.Г. В настоящий момент в криминологии все большее распространение получает основанная на психологических исследованиях позиция о том, что сами основы отклоняющегося поведения человека закладываются и формируются в раннем возрасте (до 3-5 лет). Первые два-три года жизни являются решающими в становлении человека, с присущими только ему чертами характера, элементами будущего мировоззрения, ценностных ориентаций и т.д. Еще в 30е годы Игошев К.Е. и Миньковский Г.М. указывали, что “самосознание и осознание требований среды развивается очень рано, начиная с возраста от одного года до двух лет, и что уже в этот период начинается интенсивное усвоение норм поведения системы ценностей, культурного багажа семьи и окружающей мискросреды в целом, а через них – соответствующих требований и представлений общества… Как правило, к четырем-пяти годам закладываются до 40% способностей и черт характера человека” . 
В настоящий момент существует несколько классификаций семейного неблагополучия. Сибиряков С.Л., изучая основные разновидности неблагополучия в отношениях ребенка с родителями называет 1) игнорирование родителями (лицами, их заменяющими) ребенка, пренебрежительное отношение к нему, заброшенность, отчужденность; 2) конфликты – взаимные непонимания детей и родителей, переходящие  во временные или постоянные столкновения; 3) дурной пример членов семьи по отношению к ребенку, которые косвенно или прямо вовлекают несовершеннолетнего в девиантное поведение; 4) разрушение семьи – прежде всего, развод родителей, в большинстве случаев негативно влияющий на развитие ребенка. 
Другой типологией семейного неблагополучия является классификация, в основу которой положен критерий причин педагогической запущенности несовершеннолетних. В соответствии с такой типологией существуют семьи 1) не умеющие воспитывать своих детей; 2) не желающие их воспитывать; 3) не умеющие и не желающие воспитывать. Желание и умение воспитывать детей (умение не только в смысле интеллектуальных знаний и навыков, но, совокупность духовных, душевных, эмоционально-волевых качеств родителей) – сочетание, все реже встречаемое в современности. В этом отношении можно говорить о высокой вероятности педагогического риска при воспитании детей. Ситаров В.А и Маралов В.Г., например, пишут, что в воспитании детей основными трудностями являются проблемы нахождения необходимой степени психологической дистанции между ребенком и родителем и проблемы необходимого  уровня контроля за ребенком. Всякие недо- или пере-, в конце концов, приносят негативные результаты при воспитании ребенка, имеющие, в свою очередь, криминогенное значение. Ситаров и Маралов утверждают, что оптимальный тип воспитания – это ситуация умеренной психологической дистанции и умеренного контроля. Антиподами этого благотворного типа воспитания являются шесть других типов. Необходимо всех их перечислить. 
Первый – это тревожно-контролирующий тип, характеризующийся  высоким уровнем симбиотичности, сопровождающийся страхом за ребенка, боязнью предоставить ему самостоятельность, последствием чего является жесткий контроль за ним. Второй – это попустительский тип воспитания с высоким уровнем симбиотичности и тактикой вседозволенности, ослабления контроля. Для третьего, отчужденно-контролирующего, типа  характерна психологическая дистанция, сопровождающаяся жестким контролем, авторитарной позицией. Одним из наиболее опасных в криминологическом отношении типов воспитания является четвертый, отчужденно-безразличный тип со значительной психологической дистанцией, ослаблением контроля, вплоть до безразличия. И, наконец, пятый тип воспитания называется непоследовательным типом, для которого характерны различные промежуточные варианты воспитания. 
	Если поразмышлять над предложенной классификацией типов воспитания Маралова и Ситарова, то можно придти к выводу, что первичным критерием в ней все-таки является уровень психологической дистанции или симбиотичности,  а при использовании более простой терминологии, - любви родителей к ребенку. Эта любовь может быть слабой, а может быть сильной – и то, и другое вредно для ребенка, в том числе и в криминологическом значении. Любовь родителей к ребенку, являясь “душой” всего воспитания, как особое чувство, связь одного с другим становится тем духовным, душевным, и эмоциональным фундаментом, на котором только и может осуществляться успешное воспитание. Это очевидно. Контроль как проявление родительской власти над ребенком ответственен за волевую сторону осуществления воспитания. К данной весьма удачной классификации типов воспитания Ситарова и Маралова следует добавить третий критерий, а именно критерий интеллектуальный или мыслительный. В воспитании “третьим” важным китом помимо чувства и воли, является мысль, идея, которая передается ребенку через воспитание. Однако, чтобы не усложнять классификацию для целей данной работы следует предположить, что и в первом (тревожно-контролирующем), и во втором (попустительском) типах интеллектуальная составляющая содержит в себе определенный порок или изъян (в разных степенях), в третьем типе (отчужденно-контролирующем) - разумна в своей черствости, в четвертом (отчужденно-безразличном типе) себя не проявляет, а в пятом (непоследовательном типе) – интеллектуальная составляющая ситуативна.
	Если привести примеры семей, соответствующие данной итоговой классификации, то можно было бы получить следующее:
	Отчужденно-контролирующий тип воспитания сегодня довольно распространен. Это такая приблизительно семья, в которой родители (родитель) заняты профессиональной деятельностью, имеют широкий круг интересов, ребенок же осознанно или неосознанно является “приложением” к их жизни, которое необходимо контролировать и правильно воспитать, чтобы не “ударить лицом в грязь” перед обществом. Именно про такое восприятие воспитания писал Макаренко А.С.: “Есть такие отцы, да и матери, которые серьезно убеждены: чтобы дети слушались, нужно поменьше с ними разговаривать, подальше держаться, изредко только выступать в виде начальства” . 
Одновременно, это может быть семья, например, с жестоким отцом, основным методом воспитания которого является “крепкое слово” и ремень. В общем, это семья, в которой ребенка не любят, но держат “в черном теле”. Итогом является то, что взрослеющему человеку в такой семье неуютно и он стремится на улицу, в компанию сверстников. Если же такой ребенок совершает преступление, то для родителей оно становится внезапным, иногда шоковым, они не понимают, чем оно бывает вызвано. Для ребенка же это вызов ханжеству родителей, акт свободы и освобождения от их гнета. Хотя на практике не все бывает так просто, как в этой схеме, потому что за время проживания в бездушной авторитарной семье ребенок успевает “приобрести” различные криминогенные психические аномалии.
	Отчужденно-безразличный тип воспитания среди преступности несовершеннолетних имеет наибольшое распространение. Он соответствует семье, в которой родители не только живут своей жизнью, но и также считающие себя свободными от всякого влияния и воздействия на ребенка. Как правило, это деградирующие отцы и мамы, выпивающие, ведущие безнравственный образ жизни. Так в уголовном деле № 1-208/2001 (л.д. 90) мать Ганова Евгения, совершившего общественно опасное деяние вместе с подсудимым Солонцовым Д.В., предусмотренное статьями 166 ч.2 п. “а”, 158 ч. 2 п.п. “а,б,г” УК РФ на вопрос о том, почему ее сын (он не достиг возраста уголовной ответственности) в пятом классе перестал посещать занятия в школе ответила: “…он в школу пойдет, когда захочет, он человек самостоятельный”. 
Такие родители часто не знают, где и с кем проводит свободное время их ребенок. По уголовному делу № 1-91/2001 отец подсудимого Завалишина А.А. (обвинение по ст.ст. 158 ч. 2 п.п. “а, б, г.”; 30 ч. 3 ст. 158 ч.2 п.п. “б”; 30 ч.3 161 ч. 2 п.п. “а, б”) при допросе указал: “Его друзей я практически не знаю. Только в лицо иногда видел, как с ними он гуляет. А фамилии и имена их я не знаю” (л.д. 40). Сибиряков С.Л., приводит, относящиеся к этому типу воспитания, такие характерные высказывания опрошенных им воспитанников колоний для несовершеннолетних: “Они (родители) от нас чаще откупаются: деньгами, тряпками, предоставлением свободы, чтобы жить для себя: развлекаться, пьянствовать, заниматься любовью, покупать все новые и новые вещи…”. Таким образом, в отчужденно-безразличном типе воспитания ребенка не любят и не контролируют.
Тревожно-контролирующий тип в настоящее время получает большее распространение, чем раньше. Любящие родители, оправданно обеспокоенные ростом потенциальной опасности для их ребенка от окружающего мира, стараются создать вокруг него искусственную атмосферу изоляции от внешней среды. Такой ребенок, постепенно начинающий тяготиться избыточной любовью родителей, подспудно ищет свободы, но так как из-за авторитета родителей он не имеет опыта этой свободы, то при обретении ее, делает много ошибок. Например, начинает употреблять наркотики, или за компанию, чтобы показать, что он тоже не “пай-мальчик” или “пай-девочка”, участвует в хулиганском деянии или краже. 
Опасность такого воспитания заключается в том, что в ребенке не развивается чувство самостоятельности, ответственности, так как он привык к тому, что за него всегда думают родители. При неблагоприятном стечении обстоятельств привычка к послушанию без одновременного развития навыка самостоятельного анализа, самоконтроля окажет недобрую службу: вместо родителей ребенок может подчиниться преступному предложению товарищей, приятелей, знакомых, случайных людей и т.д. Еще важно отметить, что такой тип воспитания одновременно формирует и виктимные черты характера ребенка.
Попустительский тип воспитания на практике может проявлять себя в двух, казалось бы, мало чего имеющих между собой общего, видах семей. Так, в одном случае родители не отвергают ребенка, любят его, но сами ведут антиобщественный или даже преступный образ жизни, и тем самым прямо или косвенно втягивают ребенка в пьянство, воровство и так далее. В другом случае правопослушные, добропорядочные родители также любят ребенка, часто даже слишком сильно, во всем потакают, балуют, исполняют все его желания, не настаивают на своей позиции в случае разногласий, в результате чего воспитывают из ребенка эгоиста. Так потерпевшая Кононенко И.В., квартиру которой обокрал несовершеннолетний Андреев В.В., (дело № 1-59/2001, л.д. 175) показала, что “ее дочь Кононенко Мария, примерно девять месяцев встречалась с молодым человеком по имени Андреев Виталий. Ей данное общение не очень нравилось, поскольку Андреев ничем не был занят и, живя с родителями в Серпухове, все время находился в Москве и постоянно названивал ее дочери. Однако, с другой стороны, она не препятствовала их общению, поскольку не хотела повредить дочери” (л.д. 175). 
Наконец, последний вид воспитания, упоминающийся в классификации Маралова и Ситарова это непоследовательный тип, педагогический риск которого очень высок. Для такого воспитания характерно отсутствие какой-либо системы, оно преимущественно зависит от эмоционального настроения родителей, их отношение к детям подвержено значительным колебаниям: они то проявляют большую привязанность к детям, то меньшую; то все спускают им с рук, то строго наказывают. Для формирования личности ребенка такое переменчивое отношение к ним родителей крайне негативно, и есть основания утверждать, что такой тип воспитания получает все большее и большее распространение по мере большей ориентации массовой культуры на установки “нравится” / не “нравится”, хочется / не хочется, чем не на традиционные ориентиры “правильно” / “неправильно”, “нужно” / “хочется”. Жизнь по чувству, влечению сегодня начинает, по крайней мере, внешне преобладать над жизнью по разуму, по укладу, что особенно заметно в межличностных отношениях. Этим объясняется то, что родители с непоследовательным типом воспитания не могут систематически заниматься ребенком – не хватает душевных и духовных сил заниматься этим постоянно.  
Особенно непоследовательность воспитания может ярко проявляться в таком важном вопросе, как наказание, которое за совершенный проступок может быть очень жестким, очень мягким, либо отсутствовать совсем. Отсутствие же в такой ситуации принципов “законности” и “неотвратимости ответственности” неблагоприятно сказывается на формировании важнейших первичных элементов в правосознании ребенка. Например, исследования американских ученых показывают, что у ребенка ни в коем случае не должно возникать ощущение, что в некоторых случаях родители могут игнорировать отклоняющееся поведение или позволять ему вести себя таким образом, тогда как в других случаях могут угрожать физическими наказаниями, не осуществляя свои угрозы. Если же это происходит, то, как пишут Бэрон Р. и Ричардсон Д., такая непоследовательность воспитания разлагающе действуют на поведение детей. 
Дополнительно по этому поводу можно указать, что в проведенном школьном опросе 71,30% из всех учащихся ответили, что всецело от “настроения родителей” зависит то, будут ли они за совершенный ими проступок наказаны или нет. И только 11,11% респондентов указали, что наказание для них является “всегда неизбежным”. А для 17,59% учащихся наказание за проступок вообще не последует.
Вышеприведенный краткий анализ отчужденно-контролирующего, отчужденно-безразличного, тревожно-контролиурющего и попустительского типов воспитания позволяет легко увидеть, что вместе образуют две полярных друг другу группы семей: семьи, где мало любят детей, или вообще не любят (первые два), и семьи, где, наоборот, любовь к детям сильна, однако содержит в себе нравственный изъян. Как уже указывалось, и в первом, и во втором случаях содержится значительный криминогенный педагогический риск. Хотелось бы подробнее разобрать эти две полярные ситуации. 
Остановимся на первом случае, когда родители ребенка любят слишком мало. Такая ситуация отчужденности в отношениях между родителями и ребенком, существования психологической дистанции между ними является наиболее распространенной в биографиях несовершеннолетних преступников. С самого начала своего появления на свет эти дети несли на себе печать отверженности и отчужденности: большинство из них, как установлено исследованиями, были нежеланными детьми. Еще пребывая в утробе матери они не чувствовали себя мирно и спокойно, потому что негативное отношение мамы к родам и их появлению на свет отражалось на ее соответствующем душевном состоянии, которое передавалось и им. Особенно ярко такой эгоистический настрой матери мог проявляться непосредственно при самих родах. А. Гармаев, например, пишет, что у матерей, которые боятся родовых болей, возникает тяжелое предродовое состояние с напряженным мышечным тонусом. И когда начинаются родовые схватки, женщины, пребывая в испуге, совершенно забывают о рождающемся младенце. Они переживают роды, будучи озабочены только собой, собственными болями и муками. И, несмотря на то, что их подсознание обеспечивает физиологически сами роды, испуганная сознательная часть души начинает препятствовать им. Фактически наступает внутренний конфликт и борьба с ребенком, причиняющем боль. Из-за этого ребенок переживает сильнейший стресс: душевный и физический. И, как указывает, А.Гармаев, эти два стресса потом сказываются на физическом и психическом состоянии здоровья ребенка. 
У появившегося на свет таким образом ребенка с самого детства закономерно формируется тревожное отношение к окружающему миру, который уже через родителей смог продемонстрировать ему отчужденность, равнодушие. В результате этого как доминантная характеристика личности формируется тревожный эгоцентризм (об этом частично писалось в аргументе 6 параграфе 1 главы II) – восприятие мира в узком диапазоне отрицательных и болезненных переживаний. При таком эгоцентризме одновременно формируется агрессивность как форма психологической защитной реакции. Что это так, видно из эксперимента Джонса Н.Б., убедительно доказавшего связь между отчужденностью родителей и детской агрессивностью. Джонс и его коллеги в лабораторных условиях наблюдали, как обращаются мамы со своими детьми в возрасте 15, 21 и 39 месяцев. Среди множества различных параметров измерялось время, через которое мать берет ребенка на руки, после того как он заплакал или протянул к ней руки; фиксировалось также агрессивное поведение, направленное на других (например, удары, укусы, толчки. стремление отобрать какой-либо предмет). Дети, к которым матери не торопились подходить, вели себя более агрессивно, чем те, чьи матери быстро реагировали на плач или приглашение к контакту. 
Это явление эмоциональной депривации (лат. – лишения) ребенка с самого раннего возраста закладывает основы девиантного поведения. При таком отношении у ребенка естественным образом возникает чувство беспокойства, незащищенности, неуверенности в себе, которое в психологии называют общим термином “тревожность личности”. Антонян Ю.М., уделявший много внимания исследованию этого явления, пишет: “У тревожных личностей угроза бытию, биологическому или социальному, способна преодолевать любые нравственные преграды и может толкнуть на совершение любых жестокостей… Современное воспитание является неэффективным и по той причине, что оно в частности, не дает возможности преодолеть страх смерти и тревожность в целом”. 
Вообще страх перед окружающим миром и страх перед смертью – крайне важная психолого-философская проблема не только при отчужденном воспитании, но и стоящая перед каждым человеком вообще. Криминологию  же эта тема затрагивает при изучении связи между совершением преступления и способом преодоления этого страха. А раннюю профилактику преступности несовершеннолетних при этом интересует сам механизм возникновения “деформированных”, искаженных путей преодоления страха и тревожности, влияющих впоследствии на вероятность появления девиантного поведения. 
Следует отметить, что за самим страхом перед окружающим миром и смертью, лежит еще более глубокая проблема экзистенциональной раздвоенности человека, о которой писал, например, Эрих Фромм. В чем суть этой раздвоенности?  Как говорит Фромм, человек, - это единственное живое существо, которое наделено не только предметным мышлением, но и разумом, то есть способностью направить свой рассудок на объективное понимание, на осознание сущности вещей самих по себе, а не только как средств удовлетворения каких-то потребностей и нужд. “Наделенный сознанием и самосознанием человек научается выделять себя из среды, понимает свою изолированность от природы и других людей. Это приводит затем к осознанию своего неведения, своей беспомощности в мире и, наконец, к пониманию конечности своего бытия, неизбежности смерти”. Фромм пишет, что человек никогда не бывает способен от рефлексов, он живет в вечном раздвоении и не может освободиться ни от своего тела, ни от своей способности мыслить. “Человек – единственное живое существо, которое чувствует себя в природе неуютно, не в своей тарелке: ведь он чувствует себя изгнанным из рая. И это единственное живое существо, для которого собственное существование является проблемой…”, - заключает Эрих Фромм.
Решение этой проблемы раздвоенности своего существования в наиболее сложной и обостренной форме протекает у отчужденного ребенка, лишенного достаточной любви родителей. Самое главное, что у него не формируется такое важнейшее качество как диалогизм мышления – умение поставить себя на место собеседника, человека, находящегося рядом. Вместо этого - монологичность мышления, восприятие всего и вся через призму защитных механизмов психики. Откуда же возникает эта монологичность мышления? Как пишет Антонян Ю.М., с отчужденным ребенком родители, как правило, очень мало общаются (хотя бы просто разговаривают с ним), что на раннем этапе онтогенеза крайне необходимо. А неразвитость общения с родителями приводит к неразвитости самой потребности в общении. Эта неразвитость уже потом сказывается негативно на отношении к учебе, которая также представляет собой форму общения с окружающим миром через призму систематизированных знаний. В отчужденном ребенке утверждаются примитивные, а не творческие мотивы жизнедеятельности, так как последние требуют диалогизма сознания, которого у него нет. 
Как дальнейшее развитие такой монологичности сознания возникает то, что в психологии называют атрибуцией агрессивности – всякая спорная ситуация начинает восприниматься как атака, посягательство на личность. Такой ребенок не может адекватно видеть мир. Он видит угрозу там, где ее нет. И при такой атрибуции агрессивности окружающего мира в качестве естественной реакции формируется упреждающий стиль поведения подростка – всякий косой взгляд, неуважительное, непочтительное слово воспринимаются как оскорбления, за которые необходимо наказывать. 
Поэтому становится неудивительным, что агрессивные эгоцентричные подростки, выросшие в отчужденной семейной обстановке, равнодушны к бедам других, равнодушны к несправедливости (они сами в ней выросли – для них это норма), невосприимчивы к критике, испытывают проблемы в общении, безинициативны, не участвуют в общественных делах. На их сознании действительно лежит как бы некоторая печать – они закрыты для нравственного духовного слышания, делания. Из всего перечисленного выше таким эгоцентрическим подросткам крайне трудно формировать позитивное правосознание, потому что одним из его важнейших элементов, как указывает Ильин И.А., является чувство социальной целостности, включенности в социум, что является необходимым для добровольного принятия и подчинения себя его правовым и иным социальным нормам. У эгоцентричного подростка мало предпосылок для осознания целостности и включенности в социум из-за неразвитости диалогизма сознания. 
Однако при этом неправильно было бы предполагать, что такой подросток совсем не включается в социум – реализация естественной потребности в общении (пусть даже в ограниченной, урезанной форме) происходит через включение в референтную группу таких же эгоцентричных подростков, у которых первый корень этого слова меняется с “эго” на “группо”, - появляется “группоцентризм”. Как уже хорошо исследовано в литературе, сами неформальные объединения подростков строятся по семейному принципу и являются естественной формой компенсации той отчужденности и нелюбви, которые существуют в их настоящих семьях и связаны, прежде всего, с фактическим или социальным отсутствием отцов в их жизни (подробнее о криминологическом аспекте проблемы “отцовства” чуть ниже). 
В то же время необходимо отметить, что отчужденный ребенок не ведет себя пассивно, но всеми доступными способами борется за право на внимание к себе. Неся в себе глубокий дефицит родительской любви, он на личном опыте вдруг обнаруживает, что если он досадит чем-либо родителю, то обеспечивает к себе его внимание. Например, есть родители, которые способны только на раздражение, больше у него ничего нет к ребенку. И дитя, вызвав родителя на раздражение, получает его внимание к себе. Родитель может его бранить, кричать, но при этом, как пишет А. Гармаев, эмоциональность ребенка, жаждущая родительского участия, будет удовлетворяться (это характерно примерно до семи лет) . Привыкая таким образом вызывать к себе внимание в семье, такой же образ отношений этот ребенок переносит и в школу. Его душа жаждет внимания, участия, но по своей жизни он знает, что достигнуть этого можно только таким образом, какой он получил в семье, то есть “делать” нечто, что будет вызывать всеобщее внимание. Если вовремя не научить ребенка общаться по естественной душевной потребности (а для этого требуется, чтобы встретился соответствующий чуткий педагог), то укрепление данного поведения становится с криминологической точки зрения становится очень опасным. 
Помимо указанного “подлаживания” ребенка к возможностям вызывать внимание родителей, у него может возникнуть еще одна возможность, кроме общения с себе подобными, компенсировать свою отчужденность. Имеется в виду детская клептомания – привычка брать без спросу чужие вещи. Клептомания – это болезнь, трудно излечимая, причем взывание к совести отклика не дает, так как она у эгоцентричного ребенка “запечатана”. Существует обоснованное предположение, что на подсознательном уровне дети воруют для того, чтобы компенсировать какую-то душевную недостачу. Как пишет Гармаев А., переживание радости от того, что “у меня наконец-то есть то, что по праву должно мне принадлежать” (если украсть удалось) сводит на нет все педагогические попытки объяснить, что “воровать нехорошо”. 
В качестве предварительного вывода о криминологическом значении отчужденности необходимо говорить об исключительной чувствительности детей к эмоциональной атмосфере семье: если она напряжена, отчужденна, то психическое развитие младенца идет по пути не только психических отклонений, но и физических заболеваний. Мир для ребенка становится опасным, угрожающим, ребенок замыкается в себе и в своей референтной группе. Взрослый мир становится опасным, его ценности не принимаются. 
Далее необходимо осветить конкретные социальные проявления возникновения отчужденности в детях. 
Первое место среди них занимают, прежде всего, конфликты супругов, которые непосредственно влияют на самих детей. Установлено, что родители, удовлетворенные своим супружеством, как правило, относятся к детям с большей нежностью, употребляя при этом более “экспрессивную и недирективную речь, что, в свою очередь, вызывает теплоту и привязанность ребенка”. Причем, что важно, - уровень развития ребенка в конечном счете определяется не столько индивидуальными качествами каждого из родителей, а реально сложившимися супружескими отношениями. Американская исследовательница Най Ф. также обнаружила, что счастье в браке является ключом того, чтобы дети не оказались вовлеченными в делинкветное поведение. 
Неблагоприятные супружеские отношения, заканчивающиеся разводом, – это наиболее сильная форма стресса для ребенка, и чем в более раннем возрасте это происходит, тем существует большая вероятность последующего возникновения  девиантного поведения. По данным Д. Баера в тех случаях, когда отец ушел из семьи до того, как ребенку исполнилось 6 лет, процент рецидива преступлений составил 39%, а если это произошло после семи лет – лишь 10%. И эти данные вполне закономерны, так как ребенку для нормального развития нужно две любви, которые сами связаны друг с другом любовью жены и мужа. Одной любви матери или отца для нормального развития ребенка в большинстве случаев бывает недостаточно. 
Во второй главе уже говорилось, что необходимо сдержанно относится к проявляющейся тенденции стабилизации преступности несовершеннолетних, еще и потому, что основной комплекс социальных причин преступности не изменился. Прежде всего, не изменяется к лучшему и не стабилизируется соотношение брачности и разводимости. В 1998 г. на 1000 человек населения приходилось 5.8 брака и 3.4 развода, в 1999 г. – соответственно 6.3 и 3.7 (для сравнения в 1979 г. заключалось 11.1 брака и регистрировалось 4.3 развода на 1000 населения). Из-за распада семей ежегодно более полумиллиона детей до 18 лет остаются без одного родителя. 
Криминологическое значение воспитания несовершеннолетних в неполных семьях, возникших в результате развода, подробно исследовано в литературе. Также можно заметить, что в неполных семьях агрессивное поведение детей встречается гораздо чаще, так как единственный родитель или лицо, его замещающее, не может в силу многих причин создать необходимые условия для гармонического развития ребенка, идеалом воспитания которого является полная моногамная семья с разделенными в ней функциями отца и матери. 
Хотелось бы подробнее остановиться на менее изученных современных полоролевых проблемах воспитания детей. Высокая разводимость, когда распадается чуть меньше двух браков из трех заключенных свидетельствует собственно о крайне высокой конфликтности между супругами. В проведенном опросе 7,4% школьников указало, что в семье у них постоянно бывают конфликты, у 12,96% конфликты бывают часто, а у 3,7% - часто с применением оскорблений и насилия. Практика показывает, что в возникающие конфликты между собой (в том числе из-за различных подходов к воспитанию) родители часто вовлекают детей, пытаясь заручиться их поддержкой, привлечь их на свою сторону. Последние же, очень хорошо чувствуя на интутивном уровне, что хотят видеть от них родители, с раннего детства научаются лавировать между ними, подстраиваясь, то под одного, то под другого. В результате этого не происходит цельного формирования личности ребенка – вместо цельности приобретаются навыки неискренности, приспособленчества, лживости. Вообще лживость – это особая тема для криминологии несовершеннолетних: известно, что у абсолютного большинства преступников этого возраста глубоко развита лживость как непреходящая черта характера. По своей природе это качество совершенно неприемлемо для здорового правосознания, которому помимо осознания гармонической включенности индивида в социум, необходимо духовное достоинство. Личность же, сознающая свое духовное достоинство, не может позволять себе лгать за исключением каких-то крайних обстоятельств. В то же время результаты школьного опроса показывают, что лживость широко распространена среди учащихся: на вопрос анкеты “Можете ли вы сказать неправду?”, 11,11% ответило, что могут, для них это нетрудно, а 31,48% - могут, когда им это выгодно. 
Сама привычка говорить неправду на глубинном уровне может являться следствием монологичности сознания и искаженного видения окружающего мира из-за эгоцентричности или эгоизма личности. На практике лживость особенно активно развивается при непоследовательном типе воспитания, особенно когда родители предъявляют различные требования и по-разному относятся к ребенку. Ведь сама семья представляет собой самую первую среду, в которой происходит социализация маленького человека. В этой миниатюре общества всегда бывают определенные нормы поведения, оказывающие влияние на формирование первичного правосознания ребенка. Причем укоренение в соблюдении этих норм должно стать привычным и обеспеченным духовной энергией, так необходимой для последующего соблюдения норм права, а самое главное – для борьбы за него. Однако при непоследовательности воспитания и конфликтах в семье ребенок обнаруживает во-первых, огромное количество “коллизий” внутрисемейного “правового регулирования”, а во-вторых, не видит своими глазами и не чувствует сердцем, что основной целью семейных норм является достижение мира, гармонии, справедливости в семье. Вместо соблюдения правил нравственности, вежливости – применение силы, либо грубой физической, либо страстной силы эмоциональности и психического давления. Отношения такого рода в семье с самого детства деформируют начатки правосознания ребенка. Таким образом, эти рассуждения уточняют вышеуказанные положения об отчужденности ребенка: оказывается, что в интересах РППН необходимо наличие не просто любви к ребенку, но любви единой в своем источнике отношений двух супругов, их последовательности в воспитании ребенка. 
Вскользь уже упоминалось о том, что для гармоничного развития ребенка требуется разделение функций отца и матери при осуществлении воспитания. В традиционной семье гармония воспитания обеспечивалась активным участием отца и матери, что было одинаково важно. Так все действия матери, активно воспитывавшей детей в раннем возрасте, освящались авторитетом отца, не позволявшим игнорировать детям мать или манипулировать ей. Сам отец, передававший сыну трудовой опыт и воспитывавший мужественность, а дочери – представления о мужчине, необходимые для ее правильной половой социализации, тем самым выполнял крайне важные задачи. Кроме того, традиционная семья изначально была избавлена от избытка межсупружеских конфликтов, так как ее устройство изначально предполагало иерархичность отношений – безусловной главой семьи был муж. 
Однако начиная с советского семейного права утвердились демократическая модель отношений мужа и жены, представления о равенстве их прав и обязанностей. В то же время, эмансипация женщин привела к несколько неожиданным результатам: на практике оказалось, что одновременно при увеличении прав и обязанностей женщины, мужчина вместо того, чтобы занять равное с ней положение в семье, как бы самоустранился и перестал играть столь активную роль в воспитании, какую он играл раньше. На сегодняшний момент кризис “отцовства” привлек внимание и криминологии. В исследовании Двойменного И.А. и Лелекова В.А., занимавшихся изучением семей несовершеннолетних преступников, указывается, что в абсолютном большинстве случаев в таких семьях были неправильно распределены роли между супругами: женщина оказывалась перегружена многочисленными заботами. В 72,9% случаев весомый вклад в воспитание детей вносила мать, и только в 29,6% - отец. Двойменный И.А. и Лелеков В.А. на основании этого приходят к закономерному выводу о том, что в воспитании детей с отрицательными последствиями преимущественную роль играет матриархальный тип семьи. 
В таких матриархальных семьях (согласно устному опросу учителей и изучению литературы по социологии семьи они получают сегодня наибольшее распространение) участие отца в жизни ребенка фактически заключается только в материальном обеспечении, всем остальным занимается мать. В результате этого ребенок получает “половинчатое” воспитание – если это сын, то в нем, как правило, развивается повышенная эмоциональность (то, что передает мать от себя), слабая дисциплинированность, неправильно развитая мужественность (сочетающая в себе ложную отвагу и подлинную трусость), своеволие (как познанная возможность манипулировать матерью). Если же это дочь – то она, не получая должных правильных образцов поведения мужчины и   отношения к нему, при половой социализации обладает достаточным риском возникновения либо половой распущенности, либо неудачной семейной жизни (последствием которой опять, например, будут дети, воспитывающиеся в неполной семье). Поэтому одной из самых важных задач РППН является повышение роли отца в семейной жизни и воспитании детей, восстановлении тех функций, которые он удачно выполнял в традиционной модели семьи. 
Здесь нужно заметить, что вина в “устранении” мужчины от семейных дел лежит не только на нем самом, но и на самой женщине, на ее амбициях. И это важно. Ведь равенство мужчины и женщины не означает устранения различий между ними, а между тем в современных семьях совершенно отчетливо проявляется стремление женщины быть главой семьи, стремление к власти над мужем. Хорошо это или плохо, - решать не криминологии, однако она, в свою очередь, утверждает, что матриархат в криминологическом отношении приносит отрицательные результаты. Флоренская Т.А., имеющая большой опыт консультирования семейных пар, пишет, что власть убивает любовь женщины, и с “волей к власти надо бороться, чтобы сохранить гармонию супружеских отношений: совет да любовь. Вместо распорядительного тона – советование, общее решение – во имя любви… Иначе легко превратиться в “сварливую” бабу”. 
Женщина действительно может многое предотвратить в семье. Взять, например, такой хрестоматийный для современности пример систематического пьянства отца, бича тысяч и тысяч российских семей. Что может в этом случае сделать жена? Принципиально, здесь два выхода – первый, это жертвенный путь терпения, стремления каким-либо образом спасти погибающего мужа и отца детей. Второй – развод и удаление от жизни с таким человеком. И первый, и второй путь – результат нравственного выбора женщины. Но что реально она может и должна сделать (ведь обычно существует период в течение нескольких лет, когда женщина колеблется, не принимая окончательного решения), так это, прежде всего, утвердить детей в уверенности, что отца постигла страшная беда и он очень сильно заболел, и несмотря на всю несправедливость папиного поведения, его нужно как-то прощать, понимать и не осуждать. Укрепившись в духовном совестливом отношении к отцу, дети намного легче смогут перенести эту семейную трагедию. Однако часто все бывает наоборот: женщина, не осознавая этого даже как следует, настраивает детей против пьющего отца, которого они потом начинают ненавидеть, что тяжело сказывается на всей их последующей жизни. Ненавидя отца, оказывая потом почему-то неповиновение матери, которая, вроде бы, так их любит, они все меньше проводят времени в семье, попадают в неформальные молодежные компании.  
Таким образом, показ негативных последствий неправильного построения семейных отношений и распределения полоролевых функций, предложение более эффективных, опирающихся на отечественный традиционный опыт – это еще одна тема для школьных занятий по половому воспитанию детей, а также центров семейного консультирования и помощи. Таким был общий обзор отчужденно-контролирующих и отчужденно-безразличных типов воспитания, которых объединяет либо недостаточная любовь к ребенку, либо ее отсутствие. И как результат этого у несовершеннолетнего формируется эгоцентризм и монологичность сознания, имеющих вполне определенное криминогенное значение. 
Теперь необходимо уделить внимание противоположным случаям тревожно-контролирующего и попустительского типов (вместе их можно назвать условно “детоцентристскими”), когда ребенка в семье любят слишком сильно, что также имеет криминогенное значение. Нужно отметить, что массовое появление такого типа воспитания относится к периоду становления индустриального общества, когда многие европейские страны медленно, но неотвратимо пошли по пути защиты интересов ребенка, удлинняя срок обязательного обучения, отодвигая от него момент вступления в ряды профессиональных работников. Социальной эмансипации ребенка сопутствовало формирование нового “детоцентристского” восприятия семьи. Как и многим другим прогрессивным явлениям “детоцентризму” стали сопутствовать побочные эффекты: вдруг возникла потребность научной  разработки проблем детского возраста, проблем правильной социализации ребенка и так далее. Раньше необходимости в этом не было, потому что с шести, семи лет ребенок считался взрослым человеком, который трудился с семьей в меру своих сил, и с которого спрашивали как со взрослого. В новейшей истории социальный возраст пребывания в “детстве” был удлинен на многие годы. 
 В современности “детоцентризм” преимущественно  встречается в семьях с одним ребенком, которому собственно и уделяется вся любовь и забота родителей. Единственный ребенок в семье, будучи естественным образом в центре внимания родителей, с ранних лет ощущает чрезмерную заботу о себе. Еще Макаренко А.С. писал, что воспитать единственного сына или единственную дочь гораздо труднее, чем воспитание нескольких детей: “Даже в том случае, если семья испытывает некоторые материальные затруднения, нельзя ограничиваться одним ребенком. Единственный ребенок очень скоро становится центром семьи. Заботы отца и матери, сосредоточенные на этом ребенке, обыкновенно превышают полезную норму. Любовь родительская в таком случае отличается известной нервозностью… Очень часто единственный ребенок привыкает к своему исключительному положению и становится настоящим деспотом в семье. Для родителей очень трудно бывает затормозить свою любовь к нему и свои заботы, и волей-неволей они воспитывают эгоиста” .
Макаренко вполне обоснованно полагал, что только в семье, где есть несколько детей, родительская забота может иметь нормальный характер – распределяться равномерно между всеми. Ребенок, привыкая с малых лет к тому, что он “один из…”, а не центр всего внимания, приобретает опыт взаимной связи (так необходимой для здорового правосознания!). Сама жизнь с братьями и сестрами предоставляет маленькому человеку возможность упражняться в различных видах человеческих отношений (в любви к старшему и младшему брату или сестре – это разные чувства) и не быть единственным потребителем любви и заботы. Становление единственного ребенка в семье как потребителя – это высоко вероятное следствие воспитания любящими родителями или родителем. Возникает эгоизм как доминантная черта характера – привычка считаться только с личными интересами, пренебрегая интересами и потребностями других. Нелишне заметить, что на сегодняшний день тип однодетной семьи наиболее распространен - по данным 1994 г. таких было 65% из всех семей, имеющих детей. Кроме того, этот тип получает все большее и большее распространение, и в будущем, если тенденции сохранятся (а для этого есть все основания) станет тотально преобладающим в постепенно уменьшающемся российском обществе. Так согласно статистике суммарный коэффициент рождаемости (число родившихся на одну женщину в течение жизни) не превысил в 1998 г. 1.24 против 2.15 рождений, необходимых для простого численного замещения поколений и сохранения численности населения). И это означает, что в социологическом отношении “детоцентризм” получит гораздо большее распространение.
Как на практике осуществляется “детоцентристское” воспитание, которое может существовать и не только в однодетных семьях? Родители (если это не тревожно-контролирующий тип), считают, что детское послушание следует организовывать через детскую любовь, которая в свою очередь вызывается мягкостью, уступчивостью родителей. Дети же, тонко понимают, что родителям нужно от них проявление любви, нежных чувств, и что при необходимости их можно и обмануть, только нужно это делать с нежным выражением. Помимо эгоизма вырабатывается лживость. Родители же все разрешают детям, им ничего не жаль, они не скупые. Они боятся всяких конфликтов, предпочитают семейный мир, готовы чем угодно пожертвовать, только бы все было благополучно. Очень скоро в такой семье дети начинают, как пишет Макаренко, просто командовать родителями, родительское непротивление открывает широкий простор для детских капризов, желаний, требований, движимых эгоизмом. Когда же родители поймут, что сопротивление оказывать нужно, часто бывает слишком поздно. 
Будучи разными типами воспитания, “отчужденное” и “детоцентристское” отношение к ребенку парадоксальным образом приводит к одним и тем же результатам: к искаженному восприятию мира исключительно через призму своего “Я”, к неразвитости диалогизма сознания в ущерб гипертрофирующейся монологичности. Все это, конечно же, не является благоприятной почвой для формирования здорового правосознания. Кроме того, как и в случае с эгоцентризмом, установлена присущая детям-эгоистам из однодетных семей более высокая агрессивность. По данным Базарова Р.А., 40% из числа опрошенных несовершеннолетних, осужденных за тяжкие насильственные преступления, воспитывались в семьях, где бы они были единственным ребенком, 34,8% - в семьях, где было двое детей, 17,3% - в семьях с тремя детьми, менее 8% - в семьях, в которых воспитывалось более трех детей. 
Общее, что объединяет эгоизм и эгоцентризм, это, как пишет Флоренская Т.М., направленность таких несовершеннолетних на самих себя, неразвитость диалогизма, доброкачественной способности общения и сотрудничества с людьми. И в качестве одного из основных выводов этого дипломного сочинения следует предположить, что направленность на себя при эгоизме и эгоцентризме – это корень всех отрицательных проявлений личности, ее таких патологических качеств как эффекта неадекватности, обидчивости, неудовлетворенности, агрессивности, потребительстве, имеющих самое непосредственное криминогенное значение. 
Данный вывод является важным для коррекции одного из сложившихся классических постулатов профилактики отклоняющегося поведения, который можно было бы обозначить как традицию удовлетворения потребности в самоутверждении трудного подростка. Коррекция этого постулата профилактики заключалась бы в том, что меры по созданию условий для самоутверждения трудного подростка должны обязательно сопровождаться мерами для развития “диалогизма” его личности. В противном случае педагогический риск такой “умиротворяющей” профилактики становится слишком высоким: в искусственно созданной ситуации самоутверждения даст знать о себе эгоизм или эгоцентризм,  который сведет на нет возможный достигнутый успех. Почему? Если в личности доминируют мотивы самоутверждения, благополучия, личного успеха в ущерб другим людям, то даже в благоприятной педагогической ситуации создания успеха (необходимой для самоутверждения трудного подростка) отрицательная направленность личности в той или иной степени будет все равно проявляться,  то есть риск рецидива будет высоким. Ориентиром же РППН является формирование устойчиво правопослушной личности, что невозможно без установления гармонии между собственными и общественными интересами в мотивации подростка. Причем, это гармоническое сочетание интересов, хотя и в разной степени, но необходимо для всех типов организаций общества, будь то рыночное, либо социалистическое общество. 
В доказательство правильности этой позиции можно привести результаты экспериментов направленности личности, сделанные советскими психологами Божовичем Л.И., Чудновским В.Э., Нейсмарком М.С., Славиной Л.С. В этих опытах выяснялись вопросы эгоистической (эгоцентрической), либо общественной (деловой) направленности личности. На основе этих экспериментов, оказалось, что подростки, у которых направленность эгоистическая или эгоцентрическая, менее благополучны в своем психическом развитии. Они делают все для себя: своего успеха, своих достижений, а получается, что живут себе во вред. С такими подростками меньше дружат. Они хотят быть признанными, любимыми, но оказывается, что они меньше любимы. Возникает парадоксальная ситуация: чем больше человек стремится к самоутверждению, признанию, тем меньше он оказывается удовлетворенным. Такие подростки могут стремиться занимать ведущие роли в коллективе, но работать, как правило, не умеют. Им больше нравится командовать, чем выполнять работу. 
Подростки же другого типа, наоборот, не стремились к должностным вершинам, но их больше любили и если не выбирали, то они оказывались неформальными лидерами в классе, к ним больше прислушивались, и эти подростки были более благополучными в своем эмоциональном состоянии. В то время, как  подростки первого типа чувствовали неудовлетворенность, им всегда недоставало любви, признания, то у вторых наблюдалась удовлетворенность своим положением в коллективе. 
Среди подростков эго-направленности наблюдалось много проявлений так называемого аффекта неадекватности, который проявляется всегда, прежде всего, в завышенном уровне притязаний. Такие подростки претендуют на большее, чем на самом деле могут сделать. Претензии превышают их реальные возможности. Их потребность в признании, уважении и успехе настолько сильна, что они желаемое принимают за действительное и склонны браться за более трудные задачи, чем те, которые могут решить. В эксперименте им предъявлялась серия из девяти задачек с возрастающей степенью трудности и предлагалось выбрать для решения те задачи, которые они смогут решить. Такие подростки выбирали самые трудные задачи и, как правило, их не решали. И когда они сталкивались со своей неспособностью решить, то обвиняли экспериментатора, говорили, что задача неправильная, что они умеют решать, но не хотят, и, наконец, хлопали дверью и, расстроенные, уходили. Это типичное проявление “аффекта неадекватности”: во всем, что у них не получается, виноват кто-то другой. 
Подростки с общественной и деловой напрвавленностью обычно выбирали средние по трудности задачи. Если решали их, то выбирали потруднее, если не решали, выбирали полегче. У них обнаруживались адекватный уровень притязаний и адекватное поведение. Но если они не решали задачку, то им было интересно, почему она не решается. И поэтому некоторые из них приходили на второй день и предлагали новое решение. И получалось, что у этих подростков была направленность на сам процесс преодоления трудностей, а не на оценку результата. Значит, им было важно не мнение о себе, важным было не казаться, а быть. 
Таким образом, можно говорить о том, что  подростки с направленностью на себя более несвободны, уязвимы, чем подростки с общественной направленностью. Сам же характер направленности личности формируется в семье именно в первые годы жизни ребенка, как это было подробно показано в этой главе. Эгоцентризм и эгоизм как основные результаты неправильного воспитания действительно обрекают ребенка на получение опыта конфронтации, стрессов, неадекватности, агрессии, нетерпимости во взаимоотношениях с окружающим миром по мере взросления. В философском смысле родители этих трудных детей не смогли передать им дара свободы – способности определять свое поведение доброкачественными ценностями и смыслами. Ведь человек, как выражается В.Франкл больше, чем психика, человек – это дух. И в этом отношении человек характеризуется двумя способностями: к самотрансцедентации и к самоотстранению. Первая – это постоянный выход за пределы самого себя в направлении на что-то, существующее вне его. Вторая – умение подняться над собой и ситуацией, посмотреть на себя как бы со стороны. И именно две эти способности у эгоцентричных и эгоистичных детей оказываются неразвитыми, что им крайне затрудняет жизнеутверждающее общение с окружающим миром. 
Эта неспособность преодолеть тяготение “Эго”-ядра личности  и обуславливает частое проявление эффекта неадекватности в поведении трудных подростков. “Умиротворяющая” же профилактика девиантного поведения, ставящая цель создать наилучшую ситуацию для самоутверждения этого подростка (направить его в спортивную секцию, в кружок художественной самодеятельности) без коррекции направленности личности на самого себя, рискованна. А во многих случаях эффект “умиротворяющей” профилактики вообще бывает труднодостижимым по той причине, что девиантные подростки с направленностью личности на себя, как правило, обладают ограниченными способностями. Поэтому им трудно удерживаться в кружках, спортивных секциях (за исключением тех, которые связаны с единоборствами и ярко выраженным атлетизмом), потому что занятие ими требует дисциплинированности, самоотдачи, напряжения сил, к которым из-за неокультуренных эго-влечений такие подростки совершенно не готовы. 

Подводя итоги этой главы можно было бы сделать несколько принципиально важных выводов и рекомендаций по ранней профилактике преступности несовершеннолетних в рамках семьи:
1. Недопущение родителями формирования развитых эгоцентризма и эгоизма детей, является главной задачей семьи. Основными условиями для этого является установление гармоничных психологической дистанции (то есть достаточной родительской любви) и контроля поведения (без допущения авторитаризма или попустительства). Однако осуществление гармоничного воспитания в семье сегодня становится все более и более затрудненным, так как вступающие в брак супруги часто сознательно или подсознательно запечатлевают негативный опыт построения семейных отношений (почерпнутый из их собственных  семей). 
Таким образом, одним из перспективных вариантов профилактики семейного неблагополучия  является включение в систему общего образования предметов (предмета) по духовно-нравственным основам семьи, содержащие в себе компоненты психологии, культуры и традиции семейных отношений. 
Выдвижение такого рода рекомендации связано с тем, что сегодня существует значительная социальная потребность в таком обучении и воспитании, использующей школу как наиболее удобный для этого социальный институт. Необходимость такого курса по изучению духовно-нравственных основ семьи связана с тем, что сама семья из-за своего кризиса, ломки ее традиционных социальных механизмов (например, упадка расширенной семьи) не справляется с важной задачей передачи жизнеутверждающего опыта брачных отношений.
Данный учебный курс являлся бы одним из проявлений государственной семейной политики, которая в своем составе должна иметь как социально-экономические, так и социально-психологические (просвещенческие) компоненты. И если первые из них в современной политике еще как-то представлены, то вторые компоненты отсутствуют полностью. Поэтому данный школьный курс в условиях господства агрессивной индивидуалистической культуры был бы своеобразным опытом восполнения отсутствующей в обществе социально-психологической поддержки семьи. Целями такой поддержки является повышение авторитета семьи, ее привлекательности, формирование ценностного стимулирования молодежи ко вступлению в стабильные брачные отношения (насущно необходимые для РППН).
Одной из основных задач курса по духовно-нравственным основам семьи являлась бы повышение педагогической компетентности и особенно озабоченности будущих родителей к реально существующим трудностям воспитания детей. Одновременно на уроках этого предмета могло бы осуществляться изучение норм семейного права,  и особенно вопросов юридической ответственности родителей (лиц их замещающих) за ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию и содержанию детей. 
Помимо повышения педагогической культуры, дополнительными задачами предмета этого курса было бы утверждение учащихся  в представлениях, что наиболее гармоничными, надежными являются именно многодетные, а не однодетные семьи. Как писал Макаренко А.С. болезнь единственного ребенка или его смерть переносится семьей очень тяжело, страх такого несчастья всегда стоит перед родителями, лишает их спокойствия. Отсутствие братьев или сестер неполезно и самому ребенку, страдающему от переизбытка родительского внимания. 
Кроме того, данный курс мог бы раскрывать, что воспитание детей, как пишет Антонян Ю.М. есть самый главный, социально-важный женский труд, который желательно, чтобы “стал жизненной потребностью женщины”. И в тоже время от этого процесса ни в коем случае не может отстраняться и отец. 
	Исключительно важным для формирования нравственно-духовной основы стабильных семейных отношений является утвержденность этого курса в крайней необходимости воспитания целомудрия и культуры полового воздержания до брака. Эта важная тема, в том числе и в криминологическом отношении, в целях удобства подробно рассматривается в следующей главе 5. 
	2. Второй по важности задачей семейного воспитания (помимо недопущения эгоизма и эгоцентризма) является его последовательность, о значении которой многократно говорилось на страницах этой главы. Самым важным в этом отношении является принцип единства слов и дел родителей. Дело в том, что наличие несоответствия между ними умаляет все попытки успешного воспитания ребенка, закладывает основы цинизма, лицемерия, лживости и других подобных им качеств. Противоречие же между словами и делами родителей в современных семьях являются очень частыми. Так, согласно проведенному школьному опросу, на вопрос: “Следуют ли родители в своей жизни тому, чего сами требуют от вас?”, - 60, 18% ответило утвердительно и 39,81% отрицательно (см. Приложение № 3). Нельзя не признать, что цифра в 40% является очень высокой.
	3. В целях утверждения в ребенке дара свободы семье  необходимо целенаправленно приучать его к труду с самого детства (третья задача воспитания в рамках РППН). Участие в помощи родителям, другим членам семьи, выполнение посильных для возраста заданий – все это, как ничто другое формирует чувство взрослости, ответственности, дисциплинированности. Само формирование  этих качеств является благотворным для здорового правосознания, а также для профилактики, имеющих криминогенное значение, потребительских установок личности.
К этому вполне очевидному тезису о важности трудового воспитания можно добавить только то, что современные родители часто привлекают ребенка только к такому делу, которое, как им кажется, будет занимательным и интересным. Еще Макаренко такую позицию признавал неправильной: в трудовом усилии решающее значение имеет не занимательность, а польза и необходимость. Он писал: “Родители должны воспитывать у ребенка способность  терпеливо и без хныканья выполнять работы неприятные. Потом, по мере развития ребенка, даже самая неприятная работа будет приносить ему радость, если общественная ценность работы будет для него очевидна” . 
4. Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних в рамках семьи предполагает раннюю диагностику семейного неблагополучия в целях оказания своевременной поддержке семьи. Как сообщают многие авторы, одной из основных проблем профилактики преступности несовершеннолетних является слишком позднее установление семейного неблагополучия, происходящее обычно только по факту совершения подростком каких-либо правонарушений или антиобщественных поступков. 
Ранняя диагностика семейного неблагополучия по мере совершенствования сети государственного социального обслуживания в идеальном варианте могла бы начинаться с самого рождения в семье ребенка. Выглядеть это могло бы следующим образом. Каждая семья, в которой родился ребенок, закрепляется по месту жительства за определенным социальным работником, чья работа может быть территориально, даже вплоть до нахождения рабочего кабинета, связана с функционированием детских поликлинник. Это является наиболее удобным, так как практически все родившиеся дети ставятся на учет в поликлинниках, в детские же дошкольные учреждения ходят не все дети (если же ходят, то наблюдением за их развитием могут заниматься социальные работники уже этих учреждений). 
Сама же деятельность такого “семейного” социального работника была бы преимущественно связана с диагностикой психологического развития детей и выяснения социальных условий их проживания и воспитания, консультировании семьи. Опыт такого рода работы имеется в некоторых штатах США: там одной из форм превентивной работы по месту жительства является заведение специальных психологических карт на каждого ребенка конкретного микрорайона с момента рождения с тем, чтобы своевременно осуществлять необходимые предупредительные меры на всем протяжении его взросления: в семье, детском саду, школе. 
С момента попадания ребенка в общеобразовательную школу функции такого “семейного” социального педагога целесообразно было бы передавать социальному работнику школы. 
Опыт такого рода ранней диагностики постепенно  накапливается в некоторых регионах РФ. Так, на базе детских садов Кировского РУНО г. Санкт-Петербурга, под руководством д.м.н. А.И. Захарова проводится коррекционно-реабилитационная работа с детьми дошкольного возраста. В частности, в детские сады этого района введен штат специально подготовленных психологов, которые не только выявляют неблагоприятные условия воспитания, но и осуществляют тщательную психологическую диагностику детей, психологические консультации родителей и воспитателей, эффективно применяют коррекционно-развивающие игры и другие разнообразные формы детской и семейной психотерапии.
5. В первом пункте выводов этой главы говорилось о необходимости формирования социально-психологических основ государственной семейной политики. В то же время требуют восполнения и социально-экономические компоненты поддержки семьи. И в этом отношении следует прислушаться к мнению Бланкова А.С., Бурмистрова И.А., Крюковой Н.И., Плешакова В.А., Фокина В.М., считающих, что добросовестный труд родителей по воспитанию детей должен на законодательном уровне приравнен к наиболее важным формам высоквалифицированного общественно полезного производительного труда. Например, эти авторы предлагают предоставлять адресную компенсацию всем семьям, имеющим детей, так, чтобы ее размер мог позволять одному из родителей временно не работать (в настоящее время размер компенсации и налоговых льгот совершенно неудовлетворителен). В дальнейшем, по мере возрастания бюджетных возможностей государства, эта дотация могла бы полностью компенсировать затраты времени и труда на воспитание детей в семье. Это реально позволило бы каждому родителю либо отдавать ребенка в государственное учреждение, либо самому осуществлять воспитание. “При таком подходе граждане, отказавшиеся от рождения и воспитания детей, должны в необходимом объеме постоянно и в обязательном порядке возмещать обществу расходы по воспитанию подрастающего поколения”.
При этом некорректным является мнение о том, что такая помощь порождает социальное иждивенчество – воспитание детей это труд, и труд тяжелый. Само появление такой идеи масштабной поддержки семьи неслучайно. Сегодня в обществе отчетливо проявляются  люди, создающие семьи и несущие груз основных забот, и те, кто не рожает детей, или рожает только одного ребенка. Данная ситуация отлична от прошлых лет, когда создавали семьи и рожали детей практически все население. Авторы “Актуальных проблем профилактики…” пишут: “Сегодня существует принцип, нарушающий социальную справедливость, когда люди, родившие ребенка, сразу приобретают весьма обширные и тяжелые обязанности по повседневному уходу за ним, его питанию, воспитанию, в полном объеме несут ответственность за их ненадлежащее исполнение. Лица (же), которые добровольно отказываются дать обществу нового гражданина, и одновременно пользующиеся всем, что дают государству люди, выращенные и воспитанные без их участия, оказываются свободными и от соответствующих расходов на воспитание подрастающего поколения и от ответственности за неудачи в этом трудном деле”. Поэтому, по мнению этих авторов, вполне справедливым будет, если граждане, отказавшиеся от рождения и воспитания детей, “должны в необходимом объеме постоянно и в обязательном порядке возмещать обществу расходы по воспитанию подрастающего поколения” .
6.Заключительным выводом этой главы являются предложения по внесению изменений в законодательство. 
Анализ норм Конституции РФ, содержащей основополагающие направления государственной семейной политики, позволяет утверждать об определенной непоследовательности законодателя в одном весьма важном вопросе. В  ч. 2 ст. 38 Конституции, как пишет Каневский Л. Л. , содержится расплывчатая формулировка о том, что: “Забота о детях, их воспитание – равное право и обязанность родителей”. С точки зрения теории права соединение права и обязанности в правообязанность превращается в бессмыслицу, уничтожающую смысл одного и другого. Это все равно, что сформулировать норму: уплата налогов – это право и обязанность налогоплательщиков. Изучение же норм семейного права показывает совершенно определенным образом, что забота о детях и их воспитание – это обязанность родителей, а право на это принадлежит самим детям. Поэтому в соответствии с требованиями юридической техники эту обязанность по заботе о детях нужно поместить в раздел 57, 58, 59, 60 статей Конституции, где установлены обязанности граждан. Этот “перенос” с точки зрения понимания неслучайности юридических формулировок, наличия определенной логики и смысла в четком структурировании текста нормативно-правовых актов  несомненно увеличит и прояснит социальную важность необходимости заботы о детях, их воспитания как обязанности родителей. Помещение обязанности в раздел прав личности, ее смешения с правомочием закономерно создает впечатление о какой-то ущербности этой обязанности по сравнению с “чистыми” обязанностями. Поэтому следует признать более точной и социально-оправданной формулировку Конституции РСФСР 1978 г. в ст. 60 которой было указано: “Граждане РСФСР обязаны заботиться о воспитании детей, готовить их к общественно-полезному труду, растить достойными членами российского общества”.
Вторую часть нормы ст. 60 Конституции РСФСР об обязанности родителей готовить детей к общественно-полезному труду, воспитании их достойными членами общества было бы тоже целесообразно вернуть в российскую Конституцию. И неоправданной была бы по этому критика с либеральных позиций о том, что это означает возвращение к советской системе принудительного труда и нарушения прав человека. Это неправда. Во многих конституциях развитых стран содержатся гораздо более консервативные, чем в российской Конституции, нормы типа: “Все имеют право труда и обязаны трудиться” (ст. 27 Конституции Японии), в ч. 1 ст. 35 Конституции Испании содержится такое же правило. В ст. 4 Конституции Италии указано: “Каждый гражданин в соответствии со своими возможностями и по своему выбору, обязан осуществлять деятельность или выполнять функцию, способствующую материальному или духовному развитию общества” . 
Обязанность родителей по подготовке детей к общественно-полезному труду детей следует дополнить органичной  обязанностью по воспитанию в них высоких нравственных качеств. Внесение этих норм в Конституцию способствовало бы приведению Основного закона в соответствии с изменившимися общественным мнением и коррекции “радикального” либерализма начала 90х годов.  Выше уже приводились примеры этого из нормативно-правовых актов. В преамбуле новейшего закона “Об основных гарантиях прав ребенка в РФ” от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ указывается новое направление государственной молодежной политики: “Государство признает детство важным этапом жизни человека и исходит из принципов приоритетности подготовки детей к полноценной жизни, развития у них общественно значимой и творческой активности, воспитания в них высоких нравственных качеств, патриотизма и гражданственности”. 
Исходя из вышесказанного, ч. 2 ст. 38 Конституции РФ (без учета ее переноса в раздел об обязанностях) следовало изложить следующим образом:
“Родители обязаны заботиться о детях, готовить их к общественно-полезной деятельности и воспитывать в них высокие нравственные качества”.
	Аналогичные изменения должны быть внесены в ч.1 ст. 63 Семейного  кодекса, которая может быть сформулирована так:
“Родители обязаны воспитывать своих детей. Родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом и психическом развитии своих детей, формировании в них высоких нравственных качеств, а также готовить их к общественно-полезной деятельности”.
	Санкции за нарушение этих норм, помимо правил предусмотренных в ст.ст. 69, 73 Семейного кодекса РФ (лишение и ограничение родительских прав) должны быть дополнены уголовной ответственностью, положение о которой могло быть сформулировано в ч. 2 ст. 156 Уголовного кодекса РФ:
	“Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, приведшие к педагогической запущенности несовершеннолетнего и совершению им умышленного общественно-опасного деяния, предусмотренного ч.ч. 2, 3, 4 ст. 15 и Особенной частью УК РФ, если эти обстоятельства установлены судом и признано, что несовершеннолетний осознавал общественную опасность совершенного им деяния, наказывается штрафом в размере от пятидесяти до трехсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо ограничением свободы на срок до трех лет, либо лишением свободы до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового”.
	В примечании к ч. 2 ст. 156 Уголовного кодекса должно быть указано: “1. Под педагогической запущенностью в данной статье понимается нравственные, психические или физические отклонения в развитии несовершеннолетнего, ставшие следствием виновного неисполнения обязанностей родителей или иных лиц, на которые возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, а также осуществления контроля за его поведением. 2. Уголовная ответственность родителей или иных лиц, на которых возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетних, наступает, если общественно опасное деяние предусмотренное ч.2 этой статьи, совершено с момента достижения несовершеннолетним (малолетним) десятилетнего возраста”.

	

Глава IV. Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних в общеобразовательном учреждении.

	Выдвижение тезиса об общеобразовательном учреждении как одном из наиболее активных субъектов РППН связано с представлениями, что наиболее эффективным способом  предупреждения преступности является создание системы профилактики применительно к основным сферам жизнедеятельности, а не формирование специализированных институтов. Для несовершеннолетних в возрасте 6 (7) - 15 (17) лет такой сферой является  школа. 
	В литературе уже много было высказано обоснованной критики, что в сравнении со  своим высоким профилактическим потенциалом, школа играет низкую роль в предупреждении преступности несовершеннолетних. Острие этой критики традиционно еще с советских времен связано с выдвижением тезиса о преимущественной ориентированности школы на интеллектуальное обучение учащихся в ущерб присущей ей также функции воспитания, которая в учебном процессе осуществляется не на должном уровне. Так Прозументова Г.Н. в 80-е годы писала о том, что анализ педагогической литературы показывает, что цели воспитания в практической деятельности школ крайне слабо структурированы и представляют собой набор, сумму равнозначных направлений всестороннего развития учащихся (с тех пор это не изменилось) и сумму качеств личности. При таком определении цели воспитания еще в советские годы многими педагогами понимались как “потребление” и “воспроизведение” передаваемого ими опыта “узнавания достижений культуры”, что в свою очередь предопределило конкретизацию цели воспитания к “воспитывающему обучению”. Поэтому, в соответствии с таким подходом содержание воспитания воспринималось как разносторонность знаний, а сам процесс воспитания и обучения – как динамика словесной передачи знаний. И как результат такого подхода – наличие большого числа школьников, которые могут готовить прекрасные выступления и сообщения на темы “дружбы”, “любви”, “альтруизма”, но быть мстительными, жестокими, эгоистичными, корыстными в межличностных отношениях и поведении. 
	В психологии уже давно замечено, что “чрезмерное увлечение вербальными методами в процессе нравственного воспитания тормозит развитие нравственных убеждений, приводит к расхождению между знаниями и проявлениями убеждений в поведении”. И сегодня, как пишет Беляева В.А., задача воспитания личности в ее целостности в рамках образовательного процесса в большей мере трактуется подменой высоких духовных ценностей бытия ценностями искусства и культуры, морализмом отношений. Основной проблемой современного образования (а это имеет самое непосредственное отношение к РППН) является отсутствие целостного, систематического процесса, ориентированного на духовно-нравственное воспитание учащихся. 
Отсутствие целостных философских основ социального воспитания и образования сегодня не позволяет дать ответ на ключевой вопрос социальной педагогики: кого воспитывает современная система общего образования? Делового человека рыночной экономики с утилитарным правосознанием, либо гражданина России, патриота своей Родины, либо личность с широким диапазоном либерально-демократических убеждений, просто культурного и образованного человека, либо высоко-нравственную духовную личность с активным здоровым правосознанием?  И сегодня подход сугубо образовательной функции школы на практике приводит к тому, что,  как пишет Сукало А.А., вакуум социального воспитания заполняется параллельной делинкветизацией общественной жизни детей и подростков. 
Беляева В.А. справедливо указывает, что современная учеба в школе формирует у учащегося противоречивую картину знаний, не формирует целостного мировосприятия, которое невозможно без системного подхода в отборе и конструировании знаний.  “Так, например, уже в начальной школе в содержании естественных дисциплин сама постановка проблемы рассмотрения отличия человека от животных и акцентирование внимание на его биологической сущности оставляет за пределами внимания духовный мир человека (с расчетом, видимо, на последующее изучение его в других структур в других дисциплинах) и формирует у детей, таким образом, долговременную установку (образ) видения человека как биологического вида”. А правосознанию, как уже неоднократно говорилось выше, необходимо осознание не биологического, а именно духовного достоинства личности. Или: в общественных дисциплинах изучение вопроса о месте религии в жизни людей, в зависимости от того, как его будет рассматривать учитель (от его духовно-нравственного потенциала) может способствовать формированию у школьников представлений о духовном мире человека как особой важной сфере бытия, а может и не способствовать и даже искажать эти представления, поскольку целевых установок по этому поводу в учебных программах нет. Или: в образовательной программе по литературе в основной школе высшие ценности бытия человека растворены в контексте общего содержания образования, не выделена православная культура как особый  многовековой  идеал российской цивилизации, не выражены знания, ориентированные на воспитание высокой духовной любви к Отечеству и готовности служения ему. Примеров нецелостной и несистематической организации знаний в цикле гуманитарных и естественных наук можно привести множество. 
Что является результатом такого обучения? При отсутствии системности и целостности у школьников не формируется ценностное и целостное миропонимание, основанное на исторической культуре своего народа. Беляева В.А., указывая на разрозненность педагогических мероприятий, пишет:  “Изученные нами в ряде лучших школ города (Рязани – прим.) области планы и технология воспитательной  работы, как в масштабах всей школы, так и классов, показали, что множество интереснейших мероприятий (экскурсии в музеи, посещение театров, путешествия по знаменательным места родного края, паломнические путешествия по святым местам и другое) не связаны между собой невидимой нитью системности, а поэтому представляют собой разрозненные воспитательные действия, которые, как правило, не имеют продолжения и следовательно мало способствуют формированию духовных и нравственных ценностей у большинства учащихся”. 
Поэтому, вполне естественным оказывается, что, если интеллектуальные ценности безусловно осознаются учащимися как значимые, поскольку вся жизнедеятельность в школе ориентирована на эти ценности, то духовные ценности рассматриваются лишь на уровне ценностей искусства, являющихся для подавляющего большинства школьников сторонними. Если же эти ценности и оказываются значимыми, то все равно не воспринимаются учащимися как личностно значимые, так как образовательный процесс не ориентирован для воспроизводства их в собственной творческой деятельности ребенка. А о значительном приоритете интеллектуальных ценностей над всеми остальными можно утверждать, например, после анализа тарифно-квалификационных характеристик учителя, определяющих должностные обязанности и требования к уровням квалификации, профессионализма и продуктивности деятельности (Приложение 2 к приказу Минобразования и Минвуза от 14.12.1995 № 622 (1646). Изучение этих тарифно-квалификационных характеристик показывает, что главной результативной составляющей аттестации являются способности учителя развивать только интеллектуальные способности учащихся. 
	Безусловный приоритет интеллектуального воспитания в школе над нравственным и духовным – один из важнейших составляющих длящегося кризиса среднего образования. Целесообразным выходом из этого кризиса должно быть формирование целостного образовательного пространства на основе выдвинутых в третьей главе принципов “эффекта положительной цели”, приоритета духовности и учета национальных традиций. Определенные шаги на государственном уровне в этом отношении делаются. Помимо принятия называвшейся выше Национальной доктрины образования 29 декабря 2001 года распоряжением № 1756-р Правительство России утвердило “Концепцияю модернизации образования на период до 2010 года”.
	Сам этот документ, как сказал министр образования РФ Филиппов В.М., подытожил многолетние дискуссии о путях развития обучения и воспитания подрастающего поколения. Так в “Концепции модернизации…” указано: “Воспитание как первостепенный приоритет в образовании, должно стать органичной составляющей педагогической деятельности, интегрированной в общий процесс обучения и развития. Важнейшие задачи воспитания – формирование у школьников гражданской ответственности, правового самосознания, духовности и культуры…”.
	Высказанные выше рассуждения о важности целостного подхода к обучению совпадают с выводами, к которым пришел философ В. Розанов в 1893 году, тогда еще мало кому известный учитель гимназии в статье “Три главные принципа образования”. Размышляя над трудностями, которые испытывало общее среднее образование после гимназической реформы Толстого Д. и Каткова М., Розанов пишет, что гимназиям помимо индивидуального подхода к учащимся не хватает принципов “целости” и “единства типа” обучения. Хотя критика Розановым устройства гимназии относится к столетней давности, его основные замечания актуальны и для современной школы, которым также не хватает реализации упомянутых принципов. Что же это за принципы “целости” и “единства типа”? 
По Розанову в соответствии с принципом “целости” необходимо, “чтобы всякое входящее в душу впечатление не прерывалось до тех пор другим впечатлением, пока оно не внедрилось, не окончило своего взаимодействия с нею... Отсутствие разорванности в группах знаний, в художественном чувстве, в волевом стремлении - вот требование этого принципа; он указывает, что нельзя сильно дробить знания, ощущения; что, так раздробленные... они уже вовсе не оказываются тем, чем были вначале... Именно культурного, образующего, воспитывающего значения они не удерживают в себе при этом”. Принцип же единства типа состоит в требовании, “чтобы все образующие впечатления, падающие на данную единичную душу, или, что то же, исходящие из данной единичной школы, были непременно одного типа, а не разнородные или не противоположные... Они должны идти из источника одной какой-нибудь исторической культуры, где все они развились друг из друга...”. Данные размышления Розанова довольно ярко показывают негативные стороны исключительной ориентированности на всестороннее обучение, не соединенного с его систематизацией и выстраиванием иерархии целей и ценностей.  
	В качестве своеобразного вывода этих рассуждений о необходимости целостности (гармонии) среднего образования можно говорить о следующем. Исключительное преобладание интеллектуальных ценностей в средней школе как единственно имеющих признанную значимость создает своеобразный “перегрев” мотивации учащихся в образовательной среде. Что под этим понимается? В любом общеобразовательном учреждении есть всегда приблизительно две группы учащихся. Первые   - это те, кто имеет достаточные умственные способности, на основе которых этими школьниками достигается академического успех с дальнейшей перспективой получения престижного высшего образования. Эта группа всегда признанна, имеет высокий социометрический статус в школе, и, как правило, для ее членов крайне редким является отклоняющееся (или преступное) поведение. Вторая же группа состоит из учащихся с менее выраженными умственными способностями, слабо развитым интеллектом и низкой учебной поддержкой семьи, - все это объективно мешает достичь академического успеха в школе. Но так как средняя школа ориентирована преимущественно на работу с первой группой учащихся и признания их высокого статуса и успеха, то вторая с самого начала учебного процесса начинает ощущать себя ущербной, неудовлетворенной своим положением и статусом. Нередко педагоги таких неуспевающих учащихся “стигматизируют” как лентяев, неудачников, второсортных, и в результате чего многие из них пытаются реализовать себя в девиантном поведении и неформальных объединениях, что автоматически переводит их в группу риска. 
	Это явление исключительной ориентированности средней школы на интеллектуализме (что вообще должно быть свойственно только высшему образованию) и создает ситуацию “перегрева” учебной мотивации и фактической дискриминации учащихся.  Целостное же образование, построенное на гармоничном соотношении нравственного, духовного и интеллектуального обучения учащихся, имеет в своем потенциале значительные ресурсы не допускать подобной дискриминации. При такой целостной организации обучения для ущащегося создается понимание, что успехи в учебе не являются единственно важными и решающими в жизни, и тот, кто не может реализовать себя в ситуации учебного успеха, может реализовать себя по-другому без возникновения чувства ущербности и попадания в группу риска. 
	Дополнительно ситуация “перегрева” учебной мотивации приводит к тому, что многие учащиеся со средними или низкими умственными способностями, не достигнув ни академического, ни нравственного и духовного полноценного развития, продолжают учебу после окончания 9 класса в ПТУ и подобных им заведениях. В результате возникает ситуация резкой полярности между характеристикой учащихся в вузах и системе ПТУ, в которой потенциальная “криминогенность” и реальная преступность являются неимоверно высокими. 
	Одновременно “перегрев” учебной мотивации сказывается неблагоприятно и на “отличниках”, потому что, по словам Ильина И.А., знания без соответствующего воспитания сердца и души, представляют одно из наиболее опасных социальных явлений, вредное и для здорового правосознания. Итак, как право существует не только для удовлетворения и защиты субъективных прав и интересов, но, прежде всего, для обеспечения мирного сожительства людей, так и образование существует также и для того, чтобы каждый учащийся мог выполнять впоследствии функцию, способствующую материальному или духовному развитию общества. А это в полной мере возможно только при целостном подходе к образованию. Причем, на такого рода подход существует и социальный заказ, связанный с одной стороны - кризисом семьи, понижением ее воспитательного значения, а с другой – возрастанием роли общественного воспитания, о чем пророчески писали еще К. Маркс и Ф. Энгельс в “Манифесте коммунистической партии” .

	Концепция ранней профилактики преступности несовершеннолетних силами школы в данной дипломной работе состоит из четырех педагогических компонентов: педагогики ненасилия, педагогики разумного потребительства, педагогики духовно-нравственных основ семейной жизни (о чем уже частично говорилось в 4 главе) и педагогики правового воспитания. Следует сразу оговориться о том, что этот раздел подразумевает, прежде всего, общетеоретическое и общефилософское раскрытие этих четырех компонентов, и в гораздо меньшей степени выдвижения рекомендаций по методологическому и практическому наполнению учебного плана. 

IV.1. Педагогика ненасилия. 

Педагогику ненасилия в качестве основного компонента ранней профилактики насильственных преступлений несовершеннолетних целесообразно включать не только в систему общего образования (1 – 6 классы), но и дошкольного воспитания, так как основы агрессивного поведения личности закладываются в очень раннем возрасте. Основные идеи педагогики ненасилия, которые активно популяризируются во всем мире структурами ООН, и прежде всего, ЮНЕСКО (программы “культуры мира и демократии”) заключаются в представлении, что межличностные отношения подростков должны строиться на принципах диалога, позитивного отношения к друг другу, отвержения насилия (психического, физического) как способа решения конфликтов. 
Введение педагогики ненасилия в образовательное пространство школы сегодня становится особенно актуальным по причине чрезвычайного распространения агрессивности несовершеннолетних как стиля мышления и поведения. Заместители директоров по воспитательной работе ряда школ Санкт-Петербурга, Петрозаводска, Мурманска, Вологды, Сочи, опрошенные Сукало А.А.., подтверждают рост насильственных способов решения конфликтов, достижения личного влияния в микрогруппах и учебных коллективах. Нужно заметить, что агрессия как стиль поведения учащихся характерна не только для обычных государственных школ (где она в большей степени проявляется в форме прямого насилия), но и для элитных учебных заведений, специализированных классов, где она выражается в неоправданной амбициозности, прямом или косвенном унижении одноклассников, подчеркивании личного превосходства. 
Проведенный школьный опрос показывает также крайне высокую распространенность агрессивности среди учащихся. Так ответы на опросник Басса А. и Дарки А., состоящий из 77 вопросов среди школьников 8 и 10 классов распределились следующим образом:
низкая агрессия – у 10, 18% школьников (индекс агрессии в этой группе варьируется от 1 до 25 из максимум возможных 58);
норма агрессии    -  у 29,63% школьников (индекс агрессии варьируется от 25 до 33);
высокая агрессия -  у 19, 44%  школьников (индекс агрессии варьируется от 34 до 37);
очень высокая агрессия –  у 40,74% школьников (индекс агрессии варьируется от (от 38 до 58). 
Таким образом, в соответствии с полученными ответами более половины учащихся (61%) относятся к высоко или очень высоко агрессивным лицам. Кроме того, следует обратить внимание на очень малое число “миролюбиво” настроенных подростков – всего 10,18% школьников с индексом низкой агрессии. Дополнительно можно указать, что результаты этого опроса коррелируются с экспертными оценками уровня агрессивности учащихся, полученных от преподавателей школы № 1302. 
Авторы пособия по “Педагогике ненасилия” Маралов В.А и Ситаров В.Г. пишут, что мировоззренческие и духовные основы быстро формирующейся педагогики ненасилия относятся к религиозным учениям, и, прежде всего, христианству, где непротивление злу насилием представлено в наиболее полном развитии. Поэтому, для лучшего понимания последующих рассуждений  необходимо кратко осветить эти воспринятые идеи христианства. 
Основными условиями ненасилия в христианстве являются  терпение и смирение, которым придается очень большое значение. Смирение – это добродетель, противоположная гордости, об этой добродетели Ситаров В.А. и Маралов В.Г. говорят как о качестве, которое может иметь светское значение. Само принятие смирения как ценности обуславливает и собственно ненасильственные действия человека, в которых можно выделить три аспекта. Во-первых, это миролюбие как способность к прощению обид, мирному разрешению конфликтов, ориентации на потребности и мотивы противоположной стороны взаимодействия, нетребование награды за совершенные добрые дела: “Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим…Мирись с соперником твоим скорее…” (Мф., 5, 23-25); “Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся” (Мф., 5, с. 42); “Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте…” (Лк. 6, 35); “Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними” (Мф. 7, 12).
	Во-вторых, ненасильственное действие прямо связывается с идеей непротивления злу насилием, поскольку это не уничтожает зло, а возрождает его многократно, поэтому важно научиться сдерживать себя, более того, вообще не впадать в гнев: “Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два” (Мф. 5, 38-41). Таким образом, не просто осуждается и запрещается физическое насилие, тем более убийство, но и любое сопротивление нравственного порядка.
	В-третьих, ненасильственное действие не ограничивается пассивным непротивлением, оно активно, особенно по отношению к тем, кто совершает зло. Человек должен не только оказывать непротивление злу, но и отвечать на него добром: “Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас (Лк. 6, 27-28). Закончить этот обзор можно закончить словами авторов “Педагогики ненасилия”: “…в христианстве мы находим достаточно полную характеристику ненасилия, отличающуюся по сравнению с другими религиями обоснованностью и целостной направленностью, причем акценты смещены больше в нравственную сторону, которая в свою очередь, обусловлена четким разделением добра и зла”. В светском значении идеи ненасилия развивали М. Ганди, Д. Шарп, М.Л, Кинг, А. Швейцер, Ю. Шрейдер, Р. Хиггинс. 
Итак, в основе современной педагогики ненасилия лежит ее понимание как альтернативы закона “уравновешивания”, основанного на принципе “око за око, зуб за зуб”. В соответствии с этим строится и система социального воспитания, когда в ситуациях совершения принуждающих действий воспитаннику предлагается бороться против зла без соответствующего применения “обратного” насилия. Каков же механизм принятия этого “ненасильственного” выбора решения конфликта? Само ненасилие возможно при условии, если человек в определенной степени преодолевает свой эгоцентризм (эгоизм), развивает способность понимать позицию другого человека. В проведенном школьном опросе установлена довольно высокая степень корреляции между агрессией и эгоизмом (эгоцентризмом) личности. Так в первой группе учащихся, обладающих высокой и очень высокой агрессивностью (индекс агрессивности от 34 до 58) у  41,93% установлена низкая эгоистическая направленность личности, у 29% эгоистическая направленность, у других 29% - крайняя эгоистическая направленность личности (то есть общий коэффициент корреляции агрессии и эгоизма составил 58%).  Во второй группе, характеризующейся низкой агрессией, у 63,89% отсутствует эгоистическая направленность личности, у 22,22% присутствует эгоистическая, а у 13,89% крайняя эгоистическая направленность личности (коэффициент корреляции 36%).  
Преодолеть эгоцентризм по Маралову и Ситарову – значит соориентироваться на другого человека и его позицию, выражаясь языком психологии, прежде получить предвосхищающую информацию, а затем принимать решение о действии: “Достичь этого можно, если выработать умение отделять личность от поступков. Тот, кому это удается, овладевает сложной деятельностью, которую мы называем любовью” . 
Это положение о необходимости вырабатывания предвосхищающей информации в отношении другого человека очень важно для РППН. Например, Антонян Ю.М. по этому поводу пишет, что поведение человека зависит в большинстве случаев не от ситуации (он замечает, что это традиционное заблуждение криминологии), а от собственных переживаний индивида по поводу различных ситуаций, их образа в сознании человека. Особенности представлений и образов ситуаций, как это доказывают в своем исследовании Антонян Ю.М. и Юстицкий В.В. зависят полностью от черт характера индивида и его воспитания. В этом отношении  атрибуция враждебности отчужденного ребенка (о чем писалось выше) есть негативная предвосхищающая информация о ситуации, ее негативный образ, на практике выливающийся в совершение акта агрессии или преступления. И поэтому, чем слабее эта зависимость от собственных переживаний, тем шире субъективные возможности выбора, тем, следовательно, свободнее человек. Педагогика же ненасилия как раз и строится на подчеркивании того, что индивид, отказавшийся от применения насилия, становится свободнее и независимее. Ситаров В.А. и Маралов В. Г.  пишут:  “Современные исследования показывают, что насилие в тех или иных формах совершают, как правило, люди духовно слабые. Принуждая других, подавляя их физически и морально, они как бы утверждаются в своем превосходстве, в своей силе”. По мнению этих авторов, вряд ли можно назвать свободным того человека, который в силу собственных устремлений и намерений, возникающих как компенсация неудовлетворенности собой, ощущением внутренней пустоты и слабости, тревоги и неуверенности, применяет насилие в той или иной форме. 
Поэтому, педагогика ненасилия делает особый акцент именно в усвоении учащимся дара свободы, понимаемой как самоактуализация личности, – способности быть независимым от позиции окружающих, умению прислушиваться к мнению других, но не слепо копировать его и так далее. Как писал А. Маслоу – самоактуализация – это умение человека “стать тем, кем он способен стать”. Внутренним же содержанием процесса самоактуализации является нахождение учащимся смысла жизни и усвоения им духовных ценностей, что только и делает индивида по-настоящему свободным. 
Педагогика ненасилия предусматривает три основных психических условия для усвоения позиции ненасилия и утверждения в свободе. Первое – принятие собственной личности такой, какой она есть. Второе – осознание учащимся собственных психологических защит. Третье условие – научение терпимости.
Сначала о первом условии. К. Юнг выделял в психике человека “Я”, “Маска” и “Тень”. “Тень” интерпретировалось  у него как совокупность темных влечений, некоторых побуждений, противоречащих общей направленности личности. В своих работах К. Юнг указывает на важность обнаружения “Тени”, что является условием приобретения иммунитета по отношению к внешнему вмешательству и насилию: “Если бы мы могли увидеть свою Тень (темную сторону нашей натуры), мы были бы иммунны по отношению к нравственной и интеллектуальной инфекции и вмешательству”. В соответствии с этими выводами К. Юнга педагогика ненасилия предлагает то, что Ситаров В.А. и Маралов В.Г. называют “путем смирения”, ситуацией, когда личность отождествляет себя не со своей “маской”, а со всей личностью в целом, как с ее сильными, так и со слабыми сторонами.  “Специальные исследования показывают, что принятие себя выступает в качестве важной предпосылки ненасильственного отношения к другим людям, принятия их со всеми положительными и отрицательными проявлениями. Неприятие себя, сигналом чего является низкая самооценка, чувство незащищенности, обусловливает и негативное восприятие окружающих, стремление занять авторитарную позицию”, пишут они. 
“Путь смирения” предполагает обращенность к своему истинному “Я”. Авторы пособия по “Педагогике ненасилия” указывают, что многие люди любят себя, но часто эта любовь носит не истинный, а ложный характер. Каждый человек создает удобный для себя образ собственного “Я” на основе мнений и оценок других людей и начинает любить именно его. Истинное же “Я” нередко остается в тени, не принимается и фактически не осознается. Поэтому важно научиться со всей откровенностью давать себе полный и всесторонний отчет как о своих положительных, так и об отрицательных качествах и со всей отчетливостью принимать их. Только в этом случае возникают необходимые предпосылки для достижения автономии и независимости. Таким образом, первое условие принятия ненасилия предполагает отказ от удобной для себя “Я-концепции”, принять себя таким, каким является человек на самом деле, в том числе и то содержание своего сознания и поведения, которые считаются “дурными”, “пагубными” и так далее.
	Второе условие принятия ненасилия предполагает осознание учащимся собственных психологических защит. Ведь само агрессивное, враждебное поведение нередко выступает в роли своеобразной психологической защиты, что дает человеку ощущение собственной значимости и силы.	 Всего же насчитывается около четырех принципиально различных видов психологических защит, которые в гештальттерапии называются как четыре невротических механизма на границе “Я”: слияние, ретрофлексия, интроекция, проекция. Слияние происходит тогда, когда человек не может дифференцировать себя и других. Его легко определить по преимущественному использованию местоимения “мы” вместо “я” (слияние особенно характерно для некоторых группоцентрически акцентуированных подростков, входящих в неформальные группы). При ретрофлексии, наоборот, граница между личностью и средой смещается в сторону “Я” (эгоизм и эгоцентризм). Интроекция – присвоение убеждений, взглядов других людей без критического осмысления. Проекция – стремление человека переложить ответственность за то, что происходит с его личностью, на других людей. 
	Третьим условием принятия ненасилия является осознание учащимся уровня эгоцентризма или эгоизма личности с целью их дальнейшей коррекции. Ведь эго-направленность личности препятствует достижению ненасилия. Для индивида с такой направленностью характерны следующие черты поведения:
-	свой образ жизни, взгляды, свои действия он считает верными; если другие живут и действуют иначе, это вызывает сначала осуждение, затем противодействие, в дальнейшем – принуждение, и, наконец, агрессию;
-	ему присущи жесткие ожидания в отношении поведения других людей; если они не оправдываются, у него возникает негативное эмоциональное переживание, ориентированное на изменение поведения других в ожидаемое русло;
-	он живет ожиданиями награды в любых ее формах; отсутствие награды воспринимается как несправедливость, вызывает обиду, ухудшает отношения, стимулирует принятие позиции принуждения;
-	ему присуща естественная психологическая защита, освобождающая от тяжелого труда понимать других людей, вставать на их точку зрения, менять вследствие этого собственные убеждения и взгляды. 
Необходимо подчеркнуть, что, как пишут Ситаров В.А. и Маралов В.Г., осознание эгоцентризма (эгоизма) возможно только при условии, если человек способен к терпимости. Терпимость – сложное качество личности, выражающее особую систему отношений человека к миру вещей, к миру идей, к миру людей. Обычно под терпимостью понимают “моральное качество, характеризующее отношение к интересам, убеждениям, верованиям, привычкам в поведении других людей. Выражается в стремлении достичь взаимного понимания и согласования разнообразных интересов и точек зрения без применения крайних мер давления, преимущественно методами разъяснения и воспитания”. Характеристика данного понятия станет более четкой и полной, если подчеркнуть, что терпимость – это способность принимать мнение другого (других) как данность, как объективно существующую реальность, умение не раздражаться, не испытывать чувства унижения, обиды, превосходства в процессе взаимодействия.
	Исходным понятием для раскрытия сущности терпимости является терпение, в основе которого лежит такое волевое качество, как выдержка, и, только постепенно насыщаясь духовным содержанием, она может принять форму терпимости. Терпение - нетерпение всегда ситуативны. Говорят о терпении к боли, голоду, различного рода лишениям и так далее. Становясь постепенно качествами личности, проявляясь в способностях к терпению или нетерпению в различных ситуациях, они перерастают (в процессе формирования привычек) либо в терпеливость, либо в нетерпеливость. В дальнейшем терпеливость может стать основой покорности как сознательного выжидания неблагоприятных условий, при исчезновении которых сходит на нет и покорность. Поэтому надежным воспитательным средством избежать перерастания терпения в ложную покорность будет сознательное воспитание деятельного убеждения оказывать помощь всем слабым, обижаемым людям, одноклассникам, товарищам против которых осуществляется несправедливость. 
Позитивная же покорность (негативной покорностью становится покорность мазохистского типа), насыщаясь нравственным, духовным содержанием, перерастает в смирение. Если основой смирения человека являются сознательные религиозные взгляды, то его жизнь объясняется пониманием истины, что на все воля Божия, и что данная неблагоприятная жизненная ситуация попущена ему как средство исправления поврежденной грехом натуры, духовного возрастания. В более светском, философско-психологическом аспекте смирение – это понимание бессмысленности самовозвеличивания, гордыни, то есть восприятия себя лучше всех, умнее, сильнее, либо восприятия себя как постоянно намеренно обижаемого, оскорбляемого со стороны учителей, товарищей. Сознание собственного достоинства необходимо всем людям, оно помогает жить, обеспечивает определенный уровень стабильности жизни личности, гордыня же всегда вредит, хотя и может давать известные преимущества (однако чаще это все-таки психологическая защита, как пишут Маралов и Ситаров). И наконец, при благоприятных условиях смирение может подняться на более высокий уровень и принять форму собственно терпимости, которая выступает как активная форма взаимодействия людей, связанная с поиском и согласованием мнений, позиций, то есть ориентированная не на поиск того, что разъединяет, а на поиск того, что объединяет. А самовозвеличивание, гордыня всегда приводят к нетерпимости и трудным конфликтным ситуациями.  
Как следствие приобретенной терпимости в личности учащегося утверждаются ценнейшая способность принимать других людей такими, какими они есть. Эту способность по-другому можно было бы назвать как диалогизм мышления, термин, который уже не раз встречался на страницах дипломного сочинения. Теперь необходимо более полно раскрыть его содержание. Впервые понятие диалогизма было разработано в трудах физиолога Ухтомского А.А.. В его понимании диалогизм мышления заключает в себе расположение доминанты на собеседнике.  Доминанта – это такой господствующий очаг возбуждения, который втягивает в свое русло все прочие воздействия внешней среды.  Так, если у лягушки пищевая доминанта, то все воздействия внешней среды – звук то или свет – будут вызывать пищевую реакцию. Ухтомский же почти каждую свою физиологическую статью о доминанте  завершал психологическим резюме, психологической “моралью”. Он говорил о том, насколько важен этот механизм в жизни человека, в воспитании и самовоспитании, и что доминанты его “делаемы”. Человек сам формирует и перестраивает свои доминанты. А сами доминанты формируются как результат господствующей деятельности. И в этом своем качестве каждая доминанта ограничивает возможности восприятия человека и искажает его видение. Оно необъективно, так как ограничено определенной доминантой. Например, человек, собирающий грибы, с доминантой в данный момент на грибах, не видит ягод. Но это временная доминанта. А когда сформирована постоянная личностная доминанта, доминанта на свое “Я”, когда “Я” – центр Вселенной и важно только то, что полезно или вредно такому человеку, тогда он не видит и не замечает других; каждый человек или помощник, или конкурент – если мешает. Поэтому, этот человек не видит другого, как он есть, а видит только проекцию, отражение себя, потому что его доминанта не на собеседнике, а на себе. Так постоянная доминанта на себе (монологизм сознания) и является глубинной причиной агрессивного поведения личности. 
Что касается самих методик по достижению высказанных теоретических условий педагогики ненасилия и диалогизма как качества личности, то учеными-педагогами, как за рубежом, так и в России разработано много обучающих ролевых игр, заданий, моделирования, рекомендаций по созданию воспитывающих ситуаций. Так в пособии по “Педагогике ненасилия” для учителя предлагаются игры, формирующие способности лучше понимать другого человека (учащемуся после рассказа партнера предлагается правильно передать смысл его слов), проведение для младших школьников бесед-занятий на тему “Я смог помочь”. Вообще же педагогика ненасилия в наименьшей степени предполагает классическую модель занятий-лекций, главный упор в ней сделан на формирование конкретных социальных навыков сотрудничества и взаимопонимания между школьниками. В этом отношении следует согласиться с точкой зрения Ситарова В.А. и Маралова В. Г., предлагающих заимствовать для отечественной системы образования элементы программы по нравственному воспитанию школьников, разработанной группой американских ученых под руководством К. Оллред. Эта программа, имеющая название “Позитив Экшн” (“Воспитание личности ребенка положительным поступком”) в 1982 г. была отмечена в США призом “Лучшая программа нации” как победитель общенационального конкурса среди 600 других программ в области нравственного воспитания. 
	Задача “Позитив Экшн” заключается в том, чтобы научить ребенка – в семье, в школе, в общении со сверстниками и взрослыми – самостоятельно вычленять задачи особого рода – личностные, содержащие нравственно-этические проблемы, которые требуют от ребенка активных действий и творческого осмысления достигнутого, чтобы продвигаться вперед в своем развитии. Исходным понятием в концепции К. Оллред является положительный поступок, который выступает как минимальная единица творческого продвижения ребенка в личностном развитии. Он осуществляется одновременно по трем основным линиям психического развития: когнитивном, эмоциональном и поведенческом. Соответственно в структуру положительного поступка входят три составляющие: мысль, эмоция, действие, которые образуют замкнутый цикл. Сам поступок рассматривается широко: это и умение оказать действенную помощь, быть справедливым, честным по отношению к себе, признать свои сильные и слабы стороны, принять личную ответственность за поступок и так далее. Конечными же целями “Позитив Экшн” является: 1) усвоение понятия “самопонимания” 2) формирование позитивных установок для нравственно, интеллектуального, физического развития 3) обучение психологическому самоуправлению и самоконтролю.
 	В качестве вывода этого раздела по педагогике ненасилия необходимо сказать следующее. Во многих западных странах, как пишет Первова И.Л.., получает широкое распространение концепция целенаправленного формирования в системе общего образования социальных навыков, необходимых каждому ребенку для успешной социализации. В своем широком понимании социальные навыки подразумевают успешное регулирование ребенком своих эмоций и отношений со сверстниками и взрослыми, способность соизмерять уровень своих притязаний с реально имеющимися возможностями, умение идти на компромисс, адекватно воспринимать критику, сотрудничать со сверстниками и со старшими, проявлять эмпатию, избегать конфликтов, серьезных личных, бытовых и учебных проблем.

IV.2.	Педагогика здорового потребительства. 

Данный компонент социального воспитания ориентирован, как это можно предположить, на раннюю профилактику корыстных преступлений несовершеннолетних, составляющих абсолютное большинство в структуре этой преступности (в среднем около 70%). Выше уже неоднократно показывалось, что в системе корыстной мотивации несовершеннолетних доминирующее значение занимают такой мотив как корысть-потребительство и близко связанный с ним корысть-паразитизм. Распространение потребительских установок сегодня характерно для большинства несовершеннолетних. Так согласно всероссийскому опросу только 1,2% школьников в качестве важной для себя цели в жизни называют служение людям. В проведенном школьном опросе  служение людям как цель в жизни выбрали 6,48% респондентов (при анкетировании эта цель могла быть выбрана из списка из 9 значений наравне с двумя другими значимыми для респондента целями). В то же время такую цель как “жить в свое удовольствие” выбрали 25,25% школьников. Собственно криминогенность потребительства связана с тем, что антисоциальное влияние демонстрации богатства в потребительском обществе, как пишет Мельникова Э.Б., приводит к формированию у несовершеннолетних “так называемых сверхпотребностей, стремления иметь что-то очень дорогое и свехмодное любой ценой”.
Целью педагогики здорового потребительства являются формирование у  учащегося способности ориентироваться и  противостоять на личностном уровне деструктивным “искушениям” быстро утверждающейся в России идеологии потребительского общества, а также способности учащегося правильно организовывать свой досуг. Можно говорить, что в определенной мере философские основы для появления такого рода педагогики заложил Э. Фромм в своих работах “Быть или не быть”, а также “Анатомия человеческой деструктивности”.  
	Эрих Фромм писал, что “в XX веке характер человека стал отличаться значительной пассивностью и ориентацией на ценности рынка. Современный человек, безусловно, пассивен большую часть досуга. Он – вечный потребитель. Он “поглощает” напитки, пишу, лекции, зрелища, книги, кинофильмы. Все потребляется, проглатывается. Мир предстает как огромный предмет вожделений: большая бутылка, большое яблоко, большая грудь. Человек превращается в сосунка, вечно ожидающего и вечно разочарованного” . По Э. Фромму капиталистическое общество посредством чрезвычайного изобилия товаров и рекламы развивает патологию потребительства. У человека умышленно создают иллюзию, что ему нужно все, производящееся на продажу. Жадность порождает агрессию: “В нашей культуре жадность значительно усиливается теми мероприятиями, которые призваны содействовать росту потребления… алчущий, у которого нет достаточных средств для удовлетворения своих желаний, становится нападающим”. 
Помимо простой констатации патологического влияния на человека общества потребительства, Э. Фромм развивает теорию о простых и вдохновляющих стимулах, необходимых для удовлетворения такой экзистенциальной потребности человека, которую Фромм охарактеризовал, как потребность в возбуждении. Именно эти размышления Фромма Э. важны для методологических основ педагогики потребительства. Так, опираясь на исследования Сеченова И., Ливингстона Р.Б. Фромм пишет о постоянной необходимости клеток мозга к возбуждению и стимулированию (это особенно заметно в детском возрасте). И Фромм выделяет два вида стимулов, необходимых для обеспечения потребности человека в возбуждении: это собственно простые символы и вдохновляющие стимулы. Первые приводят к влечениям, а вторые мобилизируют стремления, то есть такие реакции, в ходе которых человек активно устремляется к определенной цели. Далее он пишет, что различение двух категорий стимулов (раздражителей) и двух типов реакций имеют важные последствия. Стимулы первой категории – “простые” – в случае повторения сверх меры перестают действовать (это связано с нейрофизиологическим принципом экономии: мозг просто перестает реагировать на сигналы возбуждения, ибо в случае слишком частых повторений они больше не воспринимаются как важные). Для того, чтобы стимул действовал долго, необходимо введение какого-либо элемента новизны: то есть надо что-то менять в раздражителе (содержание, форму или интенсивность воздействия). 
	Активирующие (вдохновляющие) стимулы действуют совсем по-другому. Они никогда не остаются теми же самыми, они постоянно изменяются уже хотя бы потому, что вызывают творческую реакцию, - и потому всегда воспринимаются, как “в первый день творения”. Тот, кого стимулируют (“стимулируемый”), сам одухотворяет свой стимул и видит его каждый раз в новом свете, ибо открывает в нем все новые и новые грани. Между стимулом и “стимулируемым” возникает отношение взаимодействия, здесь нет механического одностороннего воздействия по типу бихевиористских стимул – реакция (Фромм приводит примеры классической литературы и дешевых романов, последние из которых при втором прочтении вызывают тоску и навевают сон). 
И далее он пишет, что “современное индустриальное общество ориентировано почти исключительно на такого рода “простые стимулы”: секс, накопительство, садизм, нарциссизм, деструктивность”. Этим стимулы воспроизводят средства массовой информации (радио и телевидение, кино и пресса). Их поставляет также потребительский рынок. По сути дела, вся реклама построена на стимулировании у потребителя желаний и потребностей. Механизм ее действия очень прост: простой стимул (S) - прямая пассивная реакция (R). Этим-то и объясняется необходимость постоянной смены раздражителей: необходимо, чтобы воздействие стимулов не прекращалось (Фромм на этом основании приводит примеры смены автомобилей, которые перестают приводить в “восторг”, смену сексуальных “партнеров”).
В результате этих рассуждений Фромм формулирует закономерность: чем “проще” стимул, тем чаще нужно менять его содержание или интенсивность; чем утонченнее стимул, тем дольше он сохраняет свою привлекательность и интерес для воспринимающего субъекта и тем реже он нуждается в переменах. И так как в обществе потребления абсолютное распространение имеют быстро “истощаемые” простые стимулы, то последствием неудовлетворенной потребности в возбуждении становятся хронические депрессии и скука (тоска). По этому поводу Фромм пишет: “Можно сказать, что сегодня одна из главных целей человека состоит в том, чтобы “убежать от собственной скуки”. Только тот, кто правильно оценивает интенсивность реакции на ничем не компенсированную скуку, может представить себе силу импульсов, которые способна вызывать скука”. Причем, Фромм указывает, что сиюмитное возбуждение через развлечение, шоу, алкоголь, секс все равно ничем не могут “заглушить” неприятное ощущение пустоты, ибо на бессознательном уровне человек все равно пребывает в тоске, ему скучно. Он пишет, что если бы доминирующими настроениями в нашем обществе были бы надежда и любовь к жизни, то никогда бы некомпенсированная скука и депрессии не встречались так часто.
Как итог своеобразного привыкания к действию простых стимулов становится формирование потребительским обществом распространенного “садистко-эксплуататорского характера” человека, стремящегося к эксплуатации и господству над другими людьми. Вдохновляющие же стимулы приводят к становлению продуктивной творческой личности, жаждущей “любить, дарить, делиться с другими”.
Таким образом, целесообразной философской основой педагогики здорового потребительства является ее ориентированность на реализацию в образовательном пространстве вдохновляющих, творческих стимулов, а также своевременное развенчивание, вскрытие воздействия и манипулирования “простыми” стимулами современной потребительской цивилизации. Сам Эрих Фромм уже в другой своей книге “Иметь или быть” писал о необходимости убеждать людей, что “потребление  часто порождает пассивность, что потребность в быстрой смене впечатлений и новизне, удовлетворяемая только консьюмеризмом, является отражением нашего внутреннего беспокойства, бегством от самого себя; что погоня за все новыми и новыми занятиями или вещами – это лишь средство самозащиты, страх оказаться наедине с самим собой или с другим человеком” (выделено курсивом автором). 
Основной задачей педагогики здорового потребительства должно быть формирование у учащегося чувства собственного достоинства, ведь только обладающий им человек может иметь активную гражданскую позицию, иметь свое обоснованное мнение, быть полноценной личностью. Нельзя сказать, что современная идеология потребительского обществе не имеет такой цели –  там она другая. Формирование чувства собственного достоинства происходит в ней по другим основаниям и другими методами. “Ты крут”, - говорится в рекламе, “и будешь еще круче, если купишь то-то”.  Чувство собственного достоинства в этой пропаганде развивается по линии: иметь, обладать, стяжать, эксплуатировать.  
В воспитании подлинного чувства собственного достоинства ставятся совершенно другие акценты: не иметь, но быть. Речь идет не о достоинстве человека-потребителя, а достоинстве духовном, которое должно стать ядром формирования здорового и крепкого правосознания, без которого даже самые совершенные нормы права безжизненны - и в этом отношении педагогика здорового потребительства играет самое непосредственное значение в формировании такого правосознания. 	Само чувство духовного достоинства, как пишет И.А. Ильин, если поселится в душе гражданина, станет глубочайшей и вернейшей гарантией того, что поведение человека будет в высшем смысле слова предметным, т.е. оно будет соответствовать цели и предписаниям права, а в нашем случае – уголовным запретам. Сознание того, что “я есмь дух”, и наличность воли к духу – заставляет человека ценить право как необходимую форму духовной жизни, дорожить им и соблюдать его предписания, пишет Иван Ильин. 
Воспитание же такого чувства жизненно необходимо для “борьбы за право” во все еще неправовом обществе.  Иван Ильин пишет: “Политический режим, не взращивающий в народе чувство собственного достоинства, обречен на то, чтобы разложиться однажды от торжества частной корысти над общим интересом и пошлости над духом”. Или наоборот: “Народ, не умеющий уважать свое духовное достоинство, создает недугующую власть, вынашивая больное самочувствие и больную идеологию… Создавая свою власть, такой народ не умеет передать ей ни чувств собственного достоинства, ни уважения к себе” .
Принципиальными условиями формирования чувства собственного духовного достоинства в педагогике здорового потребительства должны быть воспитание таких качеств как культура воздержания личности и культура скромности. 
Первое из названных качеств предусматривает, что в основе отношения человека к своему природному началу лежит воздержание (ценное и для криминологических задач), несущее в себе несомненный духовно-нравственный смысл. Как писал Макаренко А.С., при одновременном воспитании в ребенке способности к движению, к энергии, действию, необходимо “одновременно создавать и способность к торможению” . Так, достигая посредством разума господства над наклонностями естества, человек тем сам утверждает себя как личность. Если природе человека свойственно желать, то личности свойственно избирать: достоинство личности как раз состоит в том, что она избирает такой путь самоосуществления, который соответствует постулатам разума и требованиям совести человека. 
На практике культура воздержания как качество проявляется в личности учащегося в форме разумного и ответственного поведения себя как потребителя товаров и услуг, просмотра телепрограмм, прослушивания музыки (особенно тяжелого рока) участия в компьютерных и азартных играх, посещения центров развлечений (дискотек) и так далее. Особенно важное значение культура воздержания имеет в отношении поведения учащегося с противоположным полом (подробно об этом ниже).
С культурой воздержания теснейшим образом связана скромность, которая также характеризует личность с точки зрения ее отношений к самой себе, но она также составляет неотъемлемую черту предельно честного отношения к жизни. Правильная ценностная ориентация человека не позволит ему переоценить свои заслуги и преимущества, а также формировать неоправданные потребности (при которых возникает сильное искушение удовлетворить их преступным путем). Вообще существует определенная закономерность в том, что чем благороднее, интеллектуально одареннее и духовно содержательнее человек, тем он скромнее, искреннее и проще. 
	Дополнительно следует предположить, что идеология потребительского общества ориентируется на формирование человека экстравертивного типа (это  соответствует ее линии “иметь”). Традиционная же культура России основывается на формировании человека интравертивного типа (линия “быть”). В этом отношении современному социальному воспитанию, в том числе педагогике здорового потребительства, целесообразно воспринять ориентированность на формирование именно интравертных характеристик личности, как наиболее эффективно обеспечивающих духовную автономию (являющуюся одним из элементов правосознания). Экстравертивная и интравертивная установки представляют собой два уровня, две ступени в плане осуществления достоинства, честности и благородства. Так, если для экстравертивной личности нравственное достоинство является залогом и гарантией ее уважения в обществе, то для интравертивной личности ее нравственное и духовное достоинство является естественным стремлением быть самой собой: следование внешнему нравственному авторитету сменяется для него стремлением к духовному совершенству. 
В качестве практических рекомендаций по педагогике здорового потребительства следует предложить следующее:
1. Необходимо формирование целенаправленной политики общеобразовательного учреждения по реализации принципа “полной занятости” учащихся, что становится постепенно возможным по мере восстановления доступного досуга для несовершеннолетних. Данная идея заключается в том, что социальные педагоги учебного заведения собирают сведения о характере проведения свободного времени учащимся, начиная с 1 класса. В случае своевременного установления того, что характер проведения несовершеннолетним свободного времени становится преимущественно “праздным”, связанным с бесцельным времяпровождением на улице, педагог принимает все возможные меры, чтобы привлечь учащегося к другой, более продуктивной форме проведения досуга. 
2. Необходимо изменить подходы к трудовому воспитанию учащихся, расширив его значение и приблизив уроки труда к сфере жизнедеятельности современного человека (демонстрации простейшего ремонта бытовой и компьютерной техники, устройство автомастерских, введению основ садово-огороднического искусства, цветоводства, ухода за домашними животными, – не все из предложенного требует значительных средств). 
3. Необходимо введение практики основ социального служения и сотрудничества учебного заведения с органами социальной защиты: оказание помощи учащимися по уходу за престарелыми, инвалидами, больными. Успех такого служения, степень мотивации учащихся к этому во многом зависит от талантливой организации этого процесса. Вообще следует в меньшей степени ориентироваться на “развлекательную” форму организации свободного времени учащихся, а больше ориентироваться на ту деятельность, которая может реально осознаваться ими как социально-полезная (что, на самом деле, очень понятно душе ребенка). Такая ориентированность организации школы будет в большей степени формировать у учащихся духовно-нравственную позицию жить не по принципу “хочу”, а принципу “нужно”. 
4. Необходимо создание нетолерантного и нетерпимого отношения к алкоголю, сквернословию, табаку и наркотикам в рамках образовательного пространства школы (механизм этого раскрывается в разделе о правовом воспитании).
5.Целесообразно восстановление школьной формы (красивой, удобной, у каждой школы свой тип) как средства уменьшения конфликтности между учащимися (возникающие из-за амбициозности, тщеславия или наоборот чувства чьей-нибудь материальной ущербности), а также в целях “внешнего” повышения учебной дисциплины. 

IV.3. Педагогика духовно-нравственных основ семьи. 

Основополагающие идеи школьного курса по половому воспитанию школьников были уже изложены в главе III. В этом разделе основное внимание уделено проблеме добрачных отношений юношей и девушек, их криминологическому значению. 
Последствиями произошедшей “сексуальной” революции в России в начале 90-х годов стали массовое отрицание в молодежной среде традиционного постулата о замужестве / женитьбе как безусловном условии начала половой жизни, отрицание общепринятых возрастных границ инициации, непостоянство отношений и одновременно допущение множественности половых контактов. В связи с этим можно ли говорить о какой-то взаимозависимости между сексуальной распущенностью и общим делинквентном и преступном поведении несовершеннолетней (молодежной) среды? Анализ результатов проводимых исследований по этой теме позволяет утверждать положительно на данный вопрос.
Во-первых, анализ литературы показывает, что для  большинства несовершеннолетних преступников характерна половая распущенность и ранняя половая жизнь. Так из числа опрошенных Юсуповым М.Р. несовершеннолетних преступниц, только 8.7% указали на отсутствие половых контактов в их жизни. Возраст же начала половой жизни опрошенных определялся следующими годами: до 14 лет – 37, 3%; 14-15 лет – 55, 4%; 16 лет – 7, 3 %. Таким образом, 92, 7 % из числа преступниц, имевших половые связи до момента осуждения начали половую жизнь до наступления шестнадцатилетия. На этом основании можно говорить о том, что ранний сексуальный промиискуитет повышает риск приобретения “синдрома антисоциального поведения”, либо уже закрепляет его наличие у личности несовершеннолетнего. Во-вторых, половая распущенность практически всегда сопровождается усилением потребления алкоголя. Так по данным Нагаева В.В. между приобретением сексуального опыта и ранним началом употребления алкогольных напитков существует прямая связь. Из числа обследованных им несовершеннолетних правонарушителей, имеющих ранние половые связи (до 16 лет), 81% из них с этого же возраста начали употреблять спиртное. 
В-третьих, половая распущенность многократно увеличивает в дальнейшем риск девушек встать на путь занятия проституцией. По данным исследования Габиани 48,9% проституток рано начали половую жизнь – в 12 – 17 лет. А на тесную связь детской проституции с преступностью указывал еще М.Н. Гернет. Тесная связь проституции с преступностью отмечается и в наше время. 
В-четвертых, половая распущенность, легкомыслие девушки многократно увеличивает ее виктимность, риск быть подвергнутой насилию.
В-пятых, на основании проведенного школьного опроса можно говорить о том, что подростки с установками на половую распущенность гораздо чаще обладают не только отклонениями в нравственном развитии в целом, но, что более важно – деформированным правосознанием, часто близким к правовому нигилизму. Те из подростков, кто отвечал на вопрос о целомудрии, что оно устарело (1 группа), считали, что деньги можно зарабатывать “любым образом”, либо нарушать закон “в некоторых случаях” для той же цели (52,77% совпадения ответов). У тех же, кто считал целомудрие основным фундаментом построения семьи (2 группа), таких совпадений ответов было только 28,57%, причем на вариант “зарабатывать деньги любым образом” из этой группы никто не ответил. Данное соотношение результатов наблюдалось и при корреляции других ответов. Так в 1 группе школьников в шесть раз чаще встречаются те, кто относится к преступности просто как к другому образу жизни – 41, 67% против 7,14% во второй группе, в которой абсолютное большинство (85,72%) считают преступность социальным злом (в 1  группе таких всего лишь 44,44%). Кроме того, в 1 группе с утверждением “Не было бы и закона – не было бы и преступника” отчасти согласны 61,11% против 21,42% во второй группе, и не согласны лишь 36, 11% против 71,42% во второй группе. И, наконец, в первой группе почти в четыре раза хуже относятся к исполнению своего долга (нравственного, правового). Так с утверждением о том, что “Всегда надо думать о своем долге и поступать в соответствии с ним” в первой группе полностью были согласны – 11,11% (против 42,86% во 2 группе), отчасти согласны – 77,77% (против 42,86% во 2 группе), не согласны – 8,33% (против 14,28% во 2 группе).
	В целом на основании полученных корреляций ответов можно с уверенностью утверждать, что отношение к целомудрию не является изолированным от других нравственных и правовых ценностей личности. Установки на свободу половых отношений в большинстве случаев совпадают с деформированными или нигилистскими взглядами на нравственность и право: человек, развращенный сексуально, оказывается развращенным и в более широком нравственном и правовом смыслах. 
	Однако, несмотря на важность высказанных выше пяти пунктов, особое значение для ранней профилактики преступности несовершеннолетних имеет “вторичная” криминогенность половой распущенности несовершеннолетних. Под данным термином “вторичной” криминогенности понимается отложенное по времени проявление негативных последствий половой распущенности, когда родители с укорененной свободой половых отношений не исполняют, либо ненадлежаще исполняют обязанности по воспитанию своих детей. Так по выборочным исследованиям Арсеньевой М.И. и Серебряковой В.А. в ряде случаев несовершеннолетние правонарушительницы, характеризовавшиеся половой деморализацией, спустя некоторое время вновь попадали в поле зрения подразделений по профилактике правонарушений среди несовершеннолетних, но уже по другому основанию – в качестве нерадивых матерей, злостно уклоняющихся от обязанностей по воспитанию своих детей. 
	Однако чаще всего на практике “вторичная” криминогенность половой распущенности отражается не на самих родителях, а на их детях.  Будучи не в состоянии обеспечить им нормальные условия воспитания (ведь такие родители часто друг другу изменяют, конфликтуют, разводятся), такие родители значительно повышают риск того, чтобы на путь отклоняющегося встал их ребенок.  Получается следующая вполне тривиальная цепочка зависимостей: чем больше подростков с половой распущенностью, тем больше впоследствии нестабильных семей; чем больше нестабильных семей, тем больше детей с неблагоприятными условиями воспитания; чем больше детей с неблагоприятными условиями воспитания, тем больше... и так далее. На основании только одного этого (а есть множество и других аспектов)  можно с полной уверенностью говорить о том, что пути, выбираемые человеком для удовлетворения своих сексуальных потребностей, отражаются на жизни общества в большей степени, чем кажется на первый взгляд. Как пишет Савельева Т.К., человек “становится потенциальным ответчиком не только перед самим собой и своим сексуальным партнером, но и перед обществом в целом” . 
Именно поэтому сегодня, когда современная массовая культура пропагандирует моду на гиперсексуальность,  когда “все более ощутимое число подростков, и в частности, девочек хотят только хорошо одеваться и кушать, заниматься сексом и спать”, так важно, чтобы школа стала той средой, которая бы предлагала другие ценности подрастающему поколению. Сегодня, когда в молодежной среде через массовую культуру активно создаются подростковые мифы - девушка, сохранившая девственность до 19 лет – “старая дева”, “никому не нужна”, “старуха”, а парень не “переспавший” с девушкой – не мужик, - так важно, чтобы школа была той средой, которая бы эти мифы развенчивала. 
Как противовес духу современности в государственных, общественных и криминологических интересах педагогика духовно-нравственных основ семейной жизни не имеет другой альтернативы, как строиться на основах, выработанных веками жизни семьи, - целомудрии. Само это качество ошибочно отождествлять с безбрачием, целомудрие характеризует не столько физиологическое, сколько нравственное состояние личности. Противоположными целомудрию собственно и являются “разврат”, “развращенность”. Хорошо об этом писал П.А. Флоренский, который объяснял разврат как раз-вороченность души: “целина личности разворочена, внутренние слои жизни (которыми надлежит быть сокровенными даже для самого Я – таков по преимуществу пол) вывернуты наружу, а то, что должно быть открытым, - открытость души, т.е. искренность, непосредственность, мотивы поступков, - это-то и запрятывается внутрь, делая личность скрытною… Развращенный человек – как бы вывороченный наизнанку человек, человек кажущий изнанку души и прячущий лицо ее”. 
Основой целомудрия в духовно-ориентированной педагогике полового воспитания понимается стыд как эмоциональное проявление совести, служащий целостности, жизнеспособности личности. Это как раз тот стыд, который обычно западные миссионеры полового воспитания клеймят как “ложный”, от которого необходимо обязательно “избавляться”. Психическая же функция стыда крайне важна, так как он эмоционально обеспечивает иерархический строй мотивов и ценностей  личности, соподчинения их низших уровней высшим. Нарушение психического строя, порядка, приводит сначала к непрочности личности, а затем ее распаду. Поэтому одна из целей педагогики полового воспитания – обуздание биологических влечений. Известно, что у подростков чувства и влечения обычно не совпадают. Предмет романтической мечты оказывается несовместимым с сексуальными влечениями – и наоборот. Задача окультуривания чувства состоит в таком разрешении этого противоречия, когда высшее чувство становится ведущим по отношении к биологическому влечению. Тогда чувство становится чистым, а влечение перестает быть низменным, постыдным. Конечно же, этот процесс преобразования сложен, но это не значит, что от него необходимо отказаться. 
Основной задачей педагогики духовно-нравственных основ семьи является воспитание ребенка, подростка как будущего семьянина. Как писал Макаренко А.С.: “Всякое иное воспитание будет обязательно вредным и противообщественным”. Главным же в этой подготовке к семейной жизни является укоренение, как считал Макаренко, в понимании любви как “большого и глубокого чувства – чувства, украшенного единством жизни, стремлений и надежд” . Макаренко полагал, что половое воспитание должно проводиться без слишком открытого и, в сущности “циничного разбора узкофизиологических вопросов”. И это было неслучайной позицией. Ведь одним из важнейших принципов, на которых зиждилась и русская, и советская педагогика, был принцип невозбуждения учащихся. Именно это спокойствие “низа”, как пишут Медведева И.Я. и Шишова Т.Л., давало возможность достучаться до “верхних этажей” личности ребенка и таким образом, насколько возможно, облагородить даже самые примитивные натуры. 
Помимо раскрытия духовно-нравственного содержания отношений между полами необходимо параллельно  приводить научные данные о негативных последствиях ранней, беспорядочной жизни, чрезмерного интереса к ней. Сегодня в мире, например, быстро растет число людей с сексуальными проблемами, бесплодием, как следствие эксплуатации человеческой сексуальности, ее истощения. Крупнейший психиатр В. Франкл по этому поводу писал: "Сексуальность нарушается по мере того, как усиливается сознательная направленность и внимание к ней. Мы, психиатры, постоянно видим у наших пациентов, насколько же они под давлением "индустрии просвещения"... чувствует себя прямо-таки обязанными стремиться к сексу. Однако мы, психиатры, знаем и то, насколько сильно это сказывается на ослаблении потенции". Кроме того учащихся следует информировать о действии законов наследственности (явление телегонии), воздержании как единственно верного способа защиты от ЗППП и ВИЧ/СПИДа.
Что касается, программы курса по духовно-нравственным основам семьи, то в качестве ее основы можно использовать примерный учебный план курса,  разработанный психологом, не раз цитировавшимся на страницах этого диплома, Флоренской Т.М. Эта программа предусматривает шесть разделов (ниже приводится краткое содержание).
1. Семья в свете духовно-нравственных и культурных традиций общества: семья в различных культурах, нравственные нормы брака в христианской культуре (либо другой распространенной на территории субъекта РФ религиозной культуры).
2. Личность и семья: психология личности, роль семьи в воспитании личности.
3. Особенности межличностных отношений юношества: психология межличностных отношений, нравственные основы взаимоотношений юношей и девушек (современный юноша – понятие о мужественности, долг юноши; современная девушка – женственность, девичья честь и достоинство), культура воздержания (принцип доминанты как психофизиологическое обоснование культуры воздержания; необходимость преобладания духовного общения над физическим; стыд и совесть как свидетели ненормальности внебрачных половых связей; безвредность сохранения добрачного целомудрия для здоровья человека), о товариществе и дружбе, любовь как высшее человеческое чувство (различение любви, влюбленности, симпатии, увлечения, влечения).
4. Брак и семья: что такое готовность к браку (ведущие мотивы вступления в брак: любовь, желание создать семью, вырастить и воспитать детей; готовность уступить, простить оплошность, помочь; направленность на другого человека), здоровье супругов и будущего потомства, семья и ее функции (основная функция – продолжение человеческого рода, рождение и воспитание детей, важность наличия в каждой семье нескольких детей), особенности молодой семьи.
5. Основные ценности семьи: нравственный климат семьи, воспитание трудом, семейный досуг, потребности и бюджет семьи, эстетика быта, причины и последствия разлада семейных отношений
6. Семья и дети: 
незаменимость семьи в воспитании детей (влияние на детей уклада семейной жизни, духовно-нравственных ценностей и традиций семьи, преимущество семейного воспитания перед воспитанием детей в общественных учреждениях, педагогически целесообразная организация жизнедеятельности детей, роль идеала в воспитании ребенка, влияние на детей личного примера и авторитета родителей, отрицательное влияние неблагополучной семейной обстановки на формирование личности ребенка),
 эгоизм детей (предупреждение перевоспитание и эгоизма; поощрение и наказание; послушание страха и послушание доверия; привлечение детей к помощи семье как предупреждение эгоизма, формирования самостоятельности, ответственности и готовности к будущей семейной жизни), 
типичные недостатки семейного воспитания (дефицит любви; отсутствие согласия в деле воспитания; проявление безволия, непоследовательности, гнева и раздражительности; несправедливость и жестокость наказаний; ложные формы любви; дефицит и однообразие общения с детьми; отсутствие и недостаточность трудового воспитания; чрезмерное морализирование; разрыв между нравственными требованиями к ребенку и собственными поступками родителей; подавление воли, активности ребенка; невнимание к индивидуальности ребенка, его духовному развитию).
Следует подчеркнуть, что сегодня концепция педагогики по духовно-нравственным основам семьи не является изолированной попыткой восстановления традиционных семейных ценностей, а соответствует общемировой тенденции пересмотра положений “сексуальной революции”. Так, в США в последнее пятилетие были существенно свернуты, оставшись без экономической поддержки бюджета, реализуемые Комитетом полового воспитания и информации США программы так называемого “более безопасного секса” Это связано с подписанием 22 августа 1996 г. Президентом Б. Клинтоном закона под названием “Акт упорядочивания личной ответственности и дееспособности” (Публичный закон 104-193). Этот закон, более известный в США как “Социальная реформа”, предусматривает внедрение и финансирование Конгрессом в размере $ 50 млн. в год в течение последующих пяти лет “Образования воздержания”. Последнее включает образовательные и мотивационные программы, направленные, в частности, на пропаганду социальной ценности семьи, брака, рождения детей в браке, обучение воздержанию от сексуальной активности вне брака как ожидаемому эталону для школьников всех возрастов, внушение важности достижения зрелости личности до вступления в сексуальные отношения. 
В завершение этого раздела педагогики можно привести цитаты двух совершенно разных людей. Так западный историк Лютард писал: “Когда мы исследуем состояние народа того или иного века, наши взоры, прежде всего, обращаются на состояние брачной жизни. По ней мы судим и обо все остальном. Если брачная жизнь известного народа поколеблена, то мы знаем, что и остальные области нравственной жизни этого народа находятся в ужасном состоянии. Все, кто стремился разрушить общество, начинали это с разрушения семьи, семейных устоев, ибо семья есть самая драгоценная основа и краеугольный камень всего гражданского общества” . 
И вторая цитата уже много раз упоминаемого Макаренко А.С.: “Пожалуйста, только не думайте, что высокая культура половой жизни необходима только для украшения жизни, что она подобна гирляндам роз, венкам на челе, шелковым одеждам и благовониям… Здесь заложены начала радости и горя, разумной деятельности, человеческого гуманизма и человеческой любви. Мы еще можем представить себе общество без железных дорог и телефонов, но общество без упорядоченной и приведенной к высоким формам половой жизни не может самостоятельно существовать. Общество развратников стоит ниже социальных возможностей, ибо в таком обществе не может существовать ни человеческая нравственность, ни человеческая дисциплина”.

Прежде чем перейти к разделу педагогики правового воспитания необходимо сделать обязательную оговорку. Три рассмотренных компонента РППН в общеобразовательном учреждении: педагогика ненасилия, педагогика здорового потребительства и педагогика духовно-нравственных основ семейной жизни способны оказывать только преимущественно индивидуальное воздействие на учащегося в целях его воспитания как автономной личности, сознающей свое духовное достоинство и ответственность, способной ориентироваться и противостоять неблагоприятному воздействию окружающего мира. Однако социальное воспитание, ценное и важное само по себе, не может быть достаточно успешным без соответствующих изменений макросреды. Для требований РППН такие изменения касаются необходимости реального  формирования для несовершеннолетних атмосферы “нравственной гигиены” - гарантированной государством возможности жить в благоприятной нравственно-этической социальной среде. 
	Идея создания благоприятной нравственной среды подразумевает образование такого стандарта базисной, общей, доступной для всего населения среды жизнеобитания, которая бы “гигигиенически” была максимально ограждена от смешения и влияния имеющихся в обществе субкультур: криминальной, гомосексуальной, “развратной”. Размещение данных субкультур в обществе вполне успешно решается в некоторых странах запада путем создания специальных “кварталов”, где эти культуры сосредотачиваются – каждый совершеннолетний гражданин имеет доступ в эти кварталы, за исключением несовершеннолетнего, которому необходимо время для полноценного формирования своей личности в базисной среде с нравственной “гигиеной”. 
	В России, по сути, ничего еще пока не сделано для формирования этой базисной нравственно “гигиенической” среды. С экранов телевидения на несовершеннолетних “льются” потоки агрессии, насилия, жестокости, из изученных работ российских криминологов не было встречено ни одного исследователя, который бы не признавал криминогенную роль демонстрации насилия и агрессии в СМИ (в отличие от зарубежных исследований, в которых, впрочем, расхождение абсолютного большинства авторов заключается лишь в степени признания криминогенного влияния СМИ). СМИ, особенно телевизионные компании, систематически не соблюдают требования ст. 4 Закона “О средствах массовой информации”, запрещающей распространять передачи, пропагандирующие культ насилия и жестокости. 
После размышления на тему о том, какими конкретными механизмами можно было бы переломить ситуацию господства насилия и жестокости в СМИ возникло пока единственное, потенциально перспективное предложение. На данный момент пока еще не является достижимым нередко поднимавшаяся идея об организации “этических” советов, контролирующих соблюдение законодательства средствами массовой информации. Сегодня реальным может быть другой путь: это осуществление судебного контроля над СМИ, инициаторами которого в ситуации абсолютно бездеятельных правоохранительных органов могут быть заинтересованные члены общества. На практике это может выглядеть следующим образом: внести в статью 59 Закона “О средствах массовой информации” дополнение о том, что общественные объединения, в уставе которых указано, что цели этого объединения предусматривают контроль за соблюдением законодательства средствами массовой информации, имеют право обращаться в суд всякий раз, когда считают, что это законодательство нарушается. Особенно активными на этом поприще защиты общественной нравственности могли бы быть объединения родительских комитетов, некоторые из которых уже пытаются что-то делать. 
Отдельного освещения в вопросе о базисной “гигиенической” среде составляет проблема безудержной пропаганды порнографии, эротики, чувственных наслаждений, максимального сексуального удовлетворения от своего тела и от своих “партнеров”, пропаганды смелости экспериментов в области секса и тому подобное при выдвижении лишь одного условия - секс должен быть безопасным. Нелишне заметить, что вся эта пропаганда растления, сказывающаяся наиболее негативным образом на несовершеннолетних, грубым образом нарушает международно-правовой принцип защиты детей от всех форм эксплуатации и обеспечения их сексуальной неприкосновенности (ст. 34 Конвенции ООН о правах ребенка). 
Под все разговоры о том, что любые способы ограничения этого растления будут нарушением свободы слова, умалчивается тот факт, что международная и зарубежная законодательная практика неуклонно придерживаются принципа допустимости и правомерности общих прав физических и юридических лиц в случаях, когда они вступают в противоречие с законными интересами общества в целом и его особо охраняемой и наиболее беззащитной составляющей – несовершеннолетних. Так, статья 13 Конвенции о правах ребенка, провозглашая “право ребенка свободно выражать свое мнение”, включающее “свободу искать, получать, передавать информацию и идеи любого рода”, устанавливает, что “осуществление этого права может подвергаться некоторым ограничениям, … которые необходимы: а) для уважения прав и репутации других лиц; b) для охраны государственной безопасности или общественного порядка, здоровья или нравственности населения”. 
	“Некоторые ограничения” прав издателей, авторов, телекомпаний на выпуск порнографической и эротической продукции в соответствии с концепцией базисной нравственной “гигиенической” среды подразумевают, что в рамках этой среды такая информация должна быть для них недоступна. 
Остается надеяться, что “страусиная” политика государства - закрывать глаза на распространяющийся в колоссальных масштабах порно- и сексбизнес после принятия Концепции национальной безопасности и Доктрины информационной безопасности может измениться. Согласно Концепции национальной безопасности Российской Федерации (утвержденной Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300 в редакции Указа Президента РФ от 10 января 2000 г. № 24) “обеспечение национальной безопасности Российской Федерации включает в себя защиту культурного, духовно-нравственного наследия, исторических традиций и норм общественной жизни, формирование государственной политики в области духовного и нравственного воспитания населения, введение запрета на использование эфирного времени в электронных средствах массовой информации для проката программ, пропагандирующих насилие, эксплуатирующих низменные проявления”.
	А пока все происходит по-старому. В г. Москве, например, с 11 августа 1994 г. действуют Временные правила коммерческого и иного распространения на территории г. Москвы печатной продукции эротического характера № 386-РМ, о существовании которых, наверное, мало кто знает. В пп. 9 и 10 этих правил указано: “Продажа эротических изданий несовершеннолетним лицам, а также ознакомление их с ними запрещается. Выкладка на витрины печатной продукции в неспециализированных магазинах производится в местах, не доступных для несовершеннолетних лиц. Продажа эротических изданий вне отведенных для этого помещениях в соответствии со статьей 146 Кодекса РФ об административных правонарушениях "влечет наложение штрафа от трех до ста минимальных размеров оплаты труда с конфискацией товаров или предметов продажи либо без таковой”. На уровне г. Москвы есть еще нормативно-правовой документ, также регулирующий оборот подобной продукции – распоряжение мэра Москвы от 26 мая 1994 г. № 249-РМ “Об упорядочении распространения эротических изданий в Москве”. В пункте 2 этого документа идет речь о полном запрете торговли эротическими изданиями в местах, связанных с системой общественного транспорта: “Установить, что торговля эротическими изданиями на улицах Москвы, территориях Метрополитена, автовокзалах, железнодорожных вокзалах, в электропоездах Московской железной дороги, на городском аэровокзале, в московских аэро- и речных портах, пешеходных переходах и в прочих не отведенных специально для этой цели местах, а также с рук, лотков, машин, в местах массового отдыха граждан категорически запрещается”.
Как известно, в Москве эти правила торговцы эротическими изданиями не соблюдают, а московские власти, соответственно,  не принуждают их к этому. Практически аналогичная ситуация существует и в сфере торговли табачными и алкогольными изделиями, которые также абсолютно доступны для несовершеннолетних. 

IV.4. Педагогика правового воспитания.

Под правовым воспитанием понимается деятельность, направленная на формирование правового сознания, правовой культуры учащейся молодежи, уважение к праву, его целям, убежденности в его необходимости и ценности, привычка и потребность в любой ситуации действовать правомерно. В аргументе 7 главы 2 уже говорилось о том, что правосознание молодежи на сегодняшний момент находится на очень низком уровне. В дополнение к этому можно сослаться на резолюцию всероссийской научно-практической конференции “Проблемы правового образования в общеобразовательных учреждениях”, проводившейся в 12-13 апреля 2000 г. В ней указывается, что по данным ряда исследований “доля подростков, ориентированных на ведение законопослушного образа жизни, обладающих устойчивой морально-нравственной позицией, с каждым годом становится все меньше, в среднем она составляет не более 15-20%”. 
	На основании этих данных, которые подтверждаются и проведенным школьным опросом, можно с уверенностью утверждать, что имеющийся средний уровень правосознания у несовершеннолетнего населения свидетельствует о потенциально высокой криминогенности многих его носителей. И тем более этот уровень правосознания не соответствует требованиям, предъявляющимся к будущим “строителям” правового государства и общества. Именно в связи с этим возрастает актуальность и важность систематической организации правового воспитания в общеобразовательном учреждении, которые сегодня признаны практически всеми. 
	Предлагаемая в данной работе концепция РППН строится на классическом понимании того, что правовое воспитание несовершеннолетних теснейшим образом связано с их нравственным воспитанием, о чем уже многократно говорилось на страницах диплома. Так, первые три компонента социальной педагогики (ненасилия, здорового потребительства, духовно-нравственных основ семьи) формируют основу “базового” правосознания и внутреннюю мотивацию к исполнению закона, которые своими истоками уходят в раннее детство и во многом зависят от типа семейного воспитания. Один из создателей теории социального контроля, американский криминолог Хирши Т. по этому поводу писал, что уважение к ценностям закона и правовой системе складывается из характера отношений с другими людьми, особенно родителями. 
В совокупности меры по духовному, нравственному и правовому воспитанию направлены на формирование здорового правосознания, состоящего из укоренения личности в сознании своего духовного достоинства, личностной автономии и включенности себя в социальную целостность общества. Только при наличии трех этих компонентов в личности правосознание перестает быть ситуативным, неустойчивым или нигилистским - оно становится автономным, независящим от действия внешних обстоятельств. Как писал Иван Ильин: “Автономным является такое правосознание, воля которого не только остается верной праву, но пребывает верной себе в праве: исполняя требования закона, она не насилует себя, потому что сама ищет той же цели, которой служит закон… Такое правосознание остается верным себе не только в воле, но и в действии, ибо его деяния являются зрелым плодом его убеждений и решений… Воспитание в народе такого правосознания есть единственный путь к свободе и автономии. Народ, доросший до него, будет иметь и автономного гражданина, и автономную власть…”. 
	В связи с этим представляется, что правовое воспитание в школе должно обязательно состоять из двух компонентов. Во-первых, это формирование правового пространства школы (или правового уклада), который бы мог с первых же классов давать учащемуся опыт реального действия локальных норм права, опыт создания этих норм, опыт по исполнению и применению этих норм. Во-вторых, это собственно правовое образование, состоящее из выделенного из обществознания в отдельный предмет курса основ государства и права. 
	Создание правового пространства школы как первого, самого важного компонента правового воспитания является крайне необходимым для получения неотвлеченного, не оторванного от реальности, непосредственного опыта права учащимся. Как пишет Тубельский А.Н., преподавание права в школе должно обязательно приносить опыт правового поведения, без которого преподавание права неполезно и даже вредно, потому что всегда возникает раздвоение и расхождение между тем, что говорится о правовом поведении и, что реально существует в семье, в реальной жизни школы. И где, как не в школе учащемуся лучше всего получать опыт правового поведения? 
	На практике правовой опыт представляется целесообразным получать следующим образом. Школа уподобляется существующей микромодели государства, общества. Школьная община продуцирует собственные нормы права, и самым активным образом в этом участвуют учащиеся. Так в “Школе самоопределения”, которую возглавляет Тубельский А.Н., существует своя Конституция, восемнадцать законов, различные школьные положения. Причем, это не “игрушечные” нормы права, а реально действующие, регулирующие школьную жизнь. Есть своя судебная власть - органы, регулирующие споры, избирательный процесс - учащиеся избираются в Совет школы. 
	Основной задачей организации такого правового уклада школы является то, что учащиеся получают не теоретические, а практические навыки самоопределения. Тубельский А.Н., цитировавший Головину М.Ф., говорил, что “самоопределение – это опыт самоопределивания”, - то есть опыт самому себе ставить пределы”. А этот навык (самому себе ставить пределы, а также исполнять их), крайне важен для формирования здорового автономного правосознания. 
	Создание правового уклада в школе с развитыми элементами реального самоуправления учащихся является ранним важным этапом “борьбы за право”. Ведь как и в “большом” обществе, в “малом” обществе школы действует характерное для первого традиционное “право сильного”, “право войны”, “кулачное право”, “право власти”. И это особенно заметным становится сегодня, когда  конфликты между учащимися стали гораздо более частыми, межличностные отношения более напряженными. Поэтому является вполне очевидным, что школьный правопорядок не может утверждаться там, где присутствует лишь декларативное обучение праву, не сопровождающееся одновременно организацией правового уклада школы. 
	Второй компонент правового воспитания – правовое образование - должно органично вписываться в происходящие в школе правовые процессы – обеспечивать его теоретически, практически, предлагать информацию к размышлению – то есть, прежде всего, формировать интерес к праву как к живой системе норм, регулирующих жизнь. И поэтому целесообразно, чтобы усиленное внимание на уроках основ государства и права уделялось изучению, прежде всего, тех социально-правовых институтов, которые окружают школьника: семьи и школы. Как для студента, который пишет диплом, важно получение навыков поиска, организации, анализа материала, так и школьнику важно получить не какие-то знания слишком отвлеченного характера, а, например, детально изучить законодательство об образовании: от Конституции РФ до последнего приказа Минобразования РФ, чтобы полученные навыки поиска, анализа, а самое главное - применения права использовать при решении других вопросов. 
Вышесказанное, конечно же, не означает отказ от изучения основ всех отраслей права, но подразумевает, что для успешного решения задачи воспитания гражданина с высокой правовой культурой требуется какая-то специализация на уроках права, как раз одним из элементов этой культуры является правовой опыт, связанный с детальным изучением хотя бы одного вопроса. А для этого лучше всего подходит изучение законодательства об образовании, знания о котором важны при организации и участии в правовой жизни школы ( хотя, очевидно, что необходимы и определенные знания избирательного права – чтобы выбирать и быть избранным в какой-нибудь школьный орган; знания о юридической ответственности – правильно наложить дисциплинарную ответственность за нарушение школьного законодательства и т.д.).
Важное место в курсе основ государства и права для темы данной работы имеют основы уголовного права. В литературе встречается точка зрения, согласно которой уголовному праву на уроках школе должно быть уделено преимущественное внимание. Имея в себе несомненные достоинства, такая точка зрения сегодня может быть критикуема, прежде всего, с позиций того, что для современного общества характерен приоритет частного права, а не публичного, и поэтому, неполезно детей учить больше тому, что имеет в обществе меньшее значение. 
Чтобы правильно ответить на вопрос о соотношении уделяемого внимания к уголовному праву по сравнению с преподаванием других отраслей права, представляется, необходимо учитывать психологические особенности возрастных периодов учащихся. Так, для более раннего подросткового возраста (12-14) лет более понятным с точки зрения психологического развития является изучение предписаний и запретов – норм, ориентирующихся на императивный, нежели диспозитивный метод регулирования. По мере взросления, завершения формирования личности, повышения чувства личной ответственности, подростку психологически более понятным становится изучение норм-дозволений, то есть гражданского, и связанного с ним отраслей права. В этом отношении можно как бы уподобить прохождение возрастных периодов ребенка историческому развитию человечества, в котором по мере его “взросления” уменьшалась роль уголовного права (ведь большинство памятников права, пожалуй, за исключением памятников римского права, представляют собой Судебники). Поэтому в возрасте 12-14 лет целесообразно уделять больше внимания изучению основ уголовного и административного права, а в более старших классах –  изучению гражданского права и связанного с ним отраслей права.
Наконец, в заключение как иллюстрация того, как на практике могло бы функционировать школьное самоуправление, следует показать примерный механизм создания нетерпимого отношения к курению, алкоголю или сквернословию. Как показывает опыт, императивное установление норм, запрещающих курение, потребление алкогольных напитков в школе, успеха не имеет, только если не допустить при этом существования либо авторитетного харизматического руководства (что редко встречается), либо применения очень строгих санкций, что при современном гуманистическом отношении к ребенку вряд ли возможно. Остается единственно возможный путь создания общественного мнения школы, не терпимого к этим вредным привычкам. Организационно же это общественное мнение закрепляется в нормах поведения (школьном законе), которые принимает по соответствующей процедуре школьная община. За принятым законом, который уже перестает быть просто нравоучением учительницы о том, что плохо курить, стоит авторитет всего школьного коллектива, установившего гипотезу, диспозицию и санкцию поведения. Теперь запрет на курение – это настоящая норма права, за нарушение которой полагается возложение юридической ответственности соответствующим школьным органом. А это уже серьезно, потому что это не просто претерпевание какого-то лишения (которое может быть и не столь значительным), а, прежде всего, и форма выражения общественного порицания. Это и есть воспитывающее воздействие коллектива, о котором писал Макаренко А.С. 
В связи с этим остается последний вопрос: а если школьное сообщество проголосует не за введение запрета курения (в чем заинтересованы “старейшины” этого сообщества – учителя, и криминологи, устанавливающие, что курение в раннем возрасте вещь вредная), а наоборот – за введение дозволения на курение в школе? Тут-то и вступает в действие принцип законности, согласно которому школьное локальное законодательство не может противоречить федеральному законодательству и законодательству субъекта федерации. Как в федерации есть разграничение компетенции между двумя вертикальными уровнями власти, так и в школьном законодательстве есть своя компетенция, через которую оно не может переступить. А в федеральном законодательстве или законодательстве субъекта РФ, например, может быть норма о пределах того, что может дозволить школа: например, если разрешит курить, то только с определенного возраста (скажем, с 17 лет), только в определенном изолированном месте, в определенное время и т.д.
Закончить этот раздел о правовом воспитании хотелось бы словами Макаренко А.С., который писал: “Я считаю главным недостатком нашей школы вовсе не плохую дисциплину и не плохую успеваемость, а отсутствие определенного тона и стиля, отсутствие традиций и неясность вопроса о нормах. (Плохая) дисциплина и успеваемость являются только результатом этих недостатков… Все школьное общество должно быть мобилизовано на выработку норм поведения и наблюдение за выполнением этих норм” . 

В заключение этой главы в качестве предложений по изменению законодательства предлагается ввести дополнения в ст. 14 Закона об образовании РФ № 12-ФЗ:
Дополнить ч.1 ст. 14 словами “нравственного прогресса общества”.
Заменить в ч. 1 ст. 14 “обеспечение самоопределения личности” на “духовно-нравственное самоопределение личности”.
Ч. 2 ст. 14 “Содержание образования должно обеспечивать” дополнить словами:
 - историческую преемственность поколений, сохранение,
 распространение и развитие национальной культуры и традиций, воспитание бережного отношения к историческому и культурному наследию народов России;
-воспитание патриотов России, граждан, обладающих высокой духовностью и нравственностью, проявляющих национальную и религиозную терпимость, уважительное отношение к языкам, традициям и культуре других народов; 
формирование у обучающегося гражданской ответственности, правового самосознания и культуры здорового потребления;
формирование у обучающегося культуры мира и межличностных отношений на принципах терпимости и ненасилия;
воспитание личности, ориентированной на создание крепкой, здоровой семьи и обладающей высокой культурой чистоты половых отношений.
Заменить в ч. 2 ст. 14 “интеграцию личности в национальную и мировую культуру” на “гармоничную интеграцию личности в национальную и мировую культуру” 
Исключить в ч. 2 ст. 14 “адекватный мировому уровень общей и профессиональной культуры общества” (так как смысл фразы повторяет значение других пунктов);
 Окончательно ч. 1 и ч.2 ст. 14 изложить в следующем виде:
Статья 14. Общие требования к содержанию образования
1.Содержание образования является одним из факторов нравственного,  экономического и социального прогресса общества и должно быть ориентировано на:
обеспечение духовно-нравственного самоопределения личности;
создание условий для ее самореализации;
укрепление и совершенствование правового государства.
2.Содержание образования должно обеспечивать:
историческую преемственность поколений, сохранение, распространение и развитие национальной культуры и традиций, воспитание бережного отношения к историческому и культурному наследию народов России;
гармоничную интеграцию личности в национальную и мировую культуры; 
формирование у обучающегося адекватной современному уровню знаний и уровню образовательной программы (ступени обучения) картины мира, 
воспроизводство и развитие кадрового потенциала общества;
воспитание патриотов России, граждан, обладающих высокой духовностью и нравственностью, проявляющих национальную и религиозную терпимость, уважительное отношение к языкам, традициям и культуре других народов; 
формирование у обучающегося гражданской ответственности, правового самосознания, культуры здорового потребления;
формирование у обучающегося культуры мира и межличностных отношений на принципах терпимости и ненасилия;
воспитание личности, ориентированной на создание крепкой, здоровой семьи и обладающей высокой культурой чистоты половых отношений.
формирование человека и гражданина, интегрированного в современное ему общество и нацеленного на совершенствование этого общества.

Заключение.

В данной работе была предложена концепция ранней профилактики преступности несовершеннолетних, значительно расширяющая временные рамки и основания проведения профилактической работы. 
По своей природе такая концепция РППН относится к общесоциальным культурно-воспитательным мерам и теснейшим образом связана с процессом социального воспитания несовершеннолетних. Аванесов Г.А. по этому поводу писал: “Как ни парадоксально, но воспитание не может ограничиваться только собственно воспитанием. Воспитание, имеющее профилактический потенциал – это нечто большее, чем просто воспитание”. И в соответствии с этими положениями на страницах диплома были предложены концепции “четырех” педагогик: ненасилия, здорового потребительства, духовно-нравственных основ семьи и правового воспитания, несущие в себе несомненное профилактическое значение. 
Основываясь на принципах “эффекта положительной цели”, приоритета духовности и национально-культурной преемственности, РППН ориентирована не на “нейтрализующее” предупреждение риска появления преступного поведения, а на “позитивное” формирование у несовершеннолетнего здорового правосознания, основанного на духовном и нравственном развитии личности. И поэтому, вместо вопросов о том: Можно ли воспитывать своих детей так, чтобы предупредить в будущем их конфликты с законом? Можно ли их так воспитывать, чтобы выработался своего рода “иммунитет” ко злу, к нарушениям закона? – эта концепция задает вопросы другого рода: Можно ли сегодня воспитать детей, имеющих социально-полезные потребности и интересы? Можно ли воспитать детей, строящих свои межличностные отношения на принципах солидарности и ненасилия?
	Одной из центральных тем этого диплома стало рассмотрение таких базовых доминант личности несовершеннолетних как эгоизм и эгоцентризм, обусловленных неблагоприятными условиями воспитания в семье. И было установлено, что при общей эго-направленности личности, у несовершеннолетнего не развивается такое исключительно важное для успешной социализации качество как диалогизм мышления – умение поставить себя на место другого, понять, соотнести свои интересы с чужими. Вместо диалогизма – монологичность – замкнутость на себе самом, искаженная картина мира, трудности в общении. И на основании изучения криминологической, психологической, педагогической литературы, проведения в школе № 1302 всестороннего опроса личности вполне убедительную подтвержденность получил вывод о том, что направленность на себя при эгоизме и эгоцентризме – это корень всех отрицательных проявлений личности, таких патологических качеств как эффекта неадекватности, обидчивости, неудовлетворенности, агрессивности, потребительства, имеющих самое непосредственное криминогенное значение.  И, поэтому, одной из основных целей при осуществлении ранней профилактики преступности несовершеннолетних должно быть формирование диалогизма личности как одного из важнейших качеств, обеспечивающих активное, устойчивое, здоровое правосознание человека. 
На этом основании в третьей и четвертой главах были предложены конкретные меры по достижению этой цели. Так в третьей главе “Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних в семье” было указано, что недопущение родителями формирования развитых эгоцентризма и эгоизма детей является главной задачей семьи. Одним из механизмов этого должно служить реальное повышение педагогической компетентности и озабоченности родителей при воспитании детей путем включения в систему общего образования курса по духовно-нравственным основам семьи, содержащего в себе компоненты психологии, культуры и традиции семейных отношений. 
Также в третьей главе были предложены меры по введению массовой системы ранней диагностики психологического развития детей с самого рождения (путем прикрепления их к “участковому” социальному работнику); меры по повышению социально-экономической защиты семьи (путем обременения граждан, отказавшихся от рождения и воспитания детей в возмещении обществу расходов по воспитанию подрастающего поколения). Итоговой рекомендацией четвертой главы стали предложения по внесению изменений в ч.2 ст. 38 Конституции РФ, ч. 1 ст. 63 Семейного кодекса и ст. 156 Уголовного кодекса в целях повышения ответственности родителей по воспитанию детей. 
В четвертой главе “Ранняя профилактика преступности несовершеннолетних в общеобразовательном учреждении” основной смысл предложенных рекомендаций заключается в повышении социально-воспитательной функции школы. Итогом рассмотрения отдельных компонентов социального воспитания (концепция “четырех” педагогик) стали предложения по внесению изменений в ст. 14 Закона “Об образовании”. Так важнейшими изменениями с точки зрения темы диплома должны быть дополнения в часть вторую этой статьи, в соответствии с которыми, содержание образования должно быть также ориентировано на:
формирование у обучающегося гражданской ответственности, правового самосознания, культуры здорового потребления;
формирование у обучающегося культуры мира и межличностных отношений на принципах терпимости и ненасилия;
воспитание личности, ориентированной на создание крепкой, здоровой семьи и обладающей высокой культурой чистоты половых отношений. 
	И, наконец, как уже говорилось выше, предложенная концепция ранней профилактики преступности несовершеннолетних направлена преимущественно на индивидуальное воздействие на несовершеннолетнего в целях его воспитания как автономной личности, сознающей свое духовное достоинство и ответственность, способного ориентироваться и противостоять неблагоприятному воздействию окружающего мира. Однако социально воспитание, ценное и важное само по себе, не может быть достаточно успешным без соответствующих изменений макросреды. Для требований же РППН такие изменения касаются необходимости реального  формирования для несовершеннолетних атмосферы “нравственной гигиены” - гарантированной государством возможности жить в благоприятной нравственно-этической социальной среде, в которой несовершеннолетние были бы максимально защищены от проявлений культа агрессии, жестокости и низменных проявлений современной массовой культуры.

Список использованных источников и литературы.

1. Источники:

1.	Конституция РФ 1993 г.
2.	Конституция РСФСР 1978 г.
3.	Конвенция о правах ребенка ООН от 20 ноября 1989 г.
4.	Руководящие принципы ООН для предупреждения преступности среди несовершеннолетних 1990 г., принятых в Эр-Рияде и утвержденных резолюцией 45/112 на 45 сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
5.	Уголовный кодекс РФ 1996 г.
6.	Семейный кодекс РФ 1996 г.
7.	Федеральный Закон от 24 июля 1998 г. “Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации” № 124-ФЗ.
8.	Федеральный Закон от 24 июня 1999 года “Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних” № 120-ФЗ.
9.	Федеральный закон от 13 января 1996 г. "Об образовании" N 12-ФЗ.
10.	Федеральный закон от 27 декабря 1991 “О средствах массовой информации” № 2124-I.
11.	Концепция национальной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. N 1300, в редакции Указа Президента РФ от 10 января 2000 г. N 24).
12.	Постановлениее Правительства от 4 октября 2000 г. “Об утверждении Национальной доктрины образования, утвержденной. № 751.
13.	Распоряжение Правительства РФ от 29 декабря 2001 года “Об утверждении концепции модернизации образования на период до 2010 года” № 1756-р.
14.	Постановление Правительства РФ от 25 августа 2000 г. “О федеральных целевых программах по улучшению положения детей в Российской Федерации на 2001-2002 годы” № 625, среди которых есть “Профилактика безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних (2001-2002 годы).
15.	Постановление Правительства РФ от 19 марта 2001 г. “Об утверждении Типового положения об общеобразовательном учреждении” № 196.
16.	Закон г. Москвы от 7 апреля 1999 г. “О профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в городе Москве” № 16.
17.	Закон г. Москвы 27 апреля 2001 г. “О комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав” № 20.
18.	Закон г. Москвы от 20 июня 2001 г. “О развитии образования в городе Москве” № 25.
19.	Концепция безопасности Москвы (Приложение к постановлению Правительства Москвы от 22 августа 2000 г. № 654).
20.	Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 “О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних”.
21.	Приказ Минобразования РФ от 26 июня 2000 г. “Об экспертизе настольных, компьютерных и иных игр, игрушек и игровых сооружений для детей” № 1917.
22.	Распоряжение мэра Москвы от 26 мая 1994 г. № 417-РМ “Об упорядочении распространения эротических изданий в Москве” № 249-РМ. 
23.	Распоряжение мэра г. Москвы от 11 августа 1994 г. об утверждении “Временных правил коммерческого и иного распространения на территории г. Москвы печатной продукции эротического характера” № 386-РМ.
24.	Устав общеобразовательной школы № 1302.

2. Список литературы:

25.	Абдуллин М., Н.Персидская, Рогачева В., Козлова Т., Волков. “Пепси дженерейшн” // Alma mater. –2001. -№ 3. 
26.	Аванесов Г. А. Криминология и социальная профилактика. М., 1980.
27.	Актуальные проблемы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних: Учебное пособие / Бланков А.С., Бурмистров И.А., Крюкова Н.И., Плешаков В.А., Фокин В.М. М., ВНИИ МВД РФ, 1999. 
28.	Антонян Ю. М. Жестокость нашего времени. М., 1995.
29.	Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступное поведение и психические аномалиии / Под ред. В.Н. Кудрявцева. М., 1998. 
30.	Антонян Ю.М., Юстицкий В.В. Несовершеннолетние преступники с акцентуациями характера. М.: ВНИИ МВД РФ, 1993.
31.	Арсенин В. Эффективность ранней профилактики правонарушений несовершеннолетних // Социалистическая законность. –1987. -№ 12. –С. 11. 
32.	Базаров Р.А. Преступность несовершеннолетних: криминальное насилие, меры противодействия. Екатеринбург, 1995. 
33.	Барило Т.С., Демина И.С. и др. Профилактика правонарушений среди учащихся. Киев, 1983. 
34.	Беляева В.А. Духовно-нравственное становление и развитие личности учителя в контексте светской и православной и педагогической культуры. Рязань, 1998.
35.	Борбат А.В. Проблемы преступности несовершеннолетних в Москве // Преступность, статистика, закон. М., 1997. –С. 76-77.
36.	Братусь Б.С. Психология. Нравственность. Культура. М., 1994.
37.	Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. Спб., 2000. 
38.	Ведерникова О.Н. Теория и практика борьбы с преступностью в Великобритании. М., 2001.
39.	Вельчев А.Д., Мошак Г.Г. Подросток и правонарушение. Кишинев, 1990. 
40.	Верин В.В., Карманов М.А. Факторы повышения уровня преступности несовершеннолтених и причины ее детерминации в условиях социальных перемен. М., 1999. 
41.	Воспитание трудного ребека: Дети с девиантным поведением: Учеб.-метод. пособие / Под ред. М.И. Рожкова. М., 2001. 
42.	Гармаев А. Обрести себя. Нравственная психология и педагогика. Иваново, 1999.
43.	Гармаев А. От зачатия до рождения. Волгоград, 2001. 
44.	Голод С.И. Семья и брак: историко-социологический анализ. СПб., 1998.
45.	Гришаков Н.П. Детская преступность и борьба с ней путем воспитания. М., 1923. 
46.	Гундаров И.А. Демографическая катастрофа в России: причины, механизм, пути преодоления. Москва, 2001. 
47.	Забрянский Г.И., Савинкова Е.Н. Модель региональной программы предпреждения преступности несовершеннолетних. М., 1996. 
48.	Забрянский Г.И., Емельянова Л.В. Статистика преступности несовершеннолетних в России в 1998 году: Аналитический обзор. М., 2000. 
49.	Зинчук Е.Г. Криминологический анализ корыстных преступлений несовершеннолтених и психолого-педагогические меры их предупреждения. Автореферат дисс. на соискание ученой степени к.ю.н. М., 1995.
50.	Двойменный И.А., Лелеков В.А. Влияние семьи на преступность несовершеннолетних // Социс. –1993. -№ 10. –С. 54-59.
51.	Ермаков А. Записки из мертвой школы // www.pravoslavie.ru/jurnal/society/mertvshkola.htm
52.	Ермаков В.Д. Криминологическая характеристика условий семейного воспитания и социально-правовые аспекты совершенствования ранней профилактики правонарушений несовершеннолетних. Автореферат на соискание ученой степени кандидата наука. М., 1977.
53.	Ильин И.А. Большевизм и кризис современного правосознания. М., 1998. -Т.7. –С. 7-27
54.	Ильин И.А. О сущности правосознания // Собран. соч. в 10 т. М., 1994. –Т.4. –С. 149-415.
55.	Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве. М., 1994. –Т. 4. –С. 45-149
56.	Каневский Л.Л. Актуальные проблемы совершенствования ранней профилактики преступности и иных правонарушений несовершеннолетних // Известия вузов. Правоведение. –1999. -№ 1. –С. 151-159.
57.	Криминальная ситуация в России. М., 1999. 
58.	Криминогенная ситуация в Российской федерации в начале XXI века / Под общей ред. проф. Кикотя В.Я. М.: ВНИИ МВД, 2001. 
59.	Криминогенная ситуация в России на рубеже XXI века / Под общ. ред. А.И. Гурова. М.: ВНИИ МВД России, 2000. 
60.	Криминология. Учебник для вузов / Под общей редакцией Долговой А.И. М., 2001.
61.	Криминология: Учебник / Под ред. акад. Кудрявцева В.Н., проф. Эминова В.Е. М., 1995.
62.	Куфаев В.И. Педагогические меры борьбы с правонарушениями несовершеннолетних. М.,1927.
63.	Лунеев В.В. Преступность XX века. М., 1999. 
64.	Макаренко А.С. О воспитании. М., 1988. 
65.	Материалы Всесоюзной научно-практической конференции “Актуальные проблемы правового воспитания в условиях совершенствования развитого социализма”. М., 1985.
66.	Медведева И.Я., Шишова Т.Л. Новое время – новые дети // http://vivovoco.rsl.ru/vv/papers/ecce/alarm/nov_01.htm.
67.	Мельникова Э.Б. Как уберечь подростка от конфликта с законом. Советы юриста. М., 1998.
68.	Миньковский Г.М. Некоторые причины преступности несовершеннолетних в СССР и меры ее предупреждения // Советское государство и право. –1966. -№5. –С. 84-93.
69.	Молодежь Российской Федерации: положение, выбор пути. Основные выводы и предложения Государственного доклада Правительству Российской Федерации // Государственный комитет РФ по молодежной политике. Рук. авт. колл. Ручкин Б.А., Родионов В.А. Отв. ред. Луков В.А.и др. М., 2000.  (содержит данные за 1998-1999 г.).
70.	Незванова О. Если честно посмотреть правде в глаза // Юридический вестник. –1999. -№ 3. –С. 12-13. 
71.	Нестерук Т.Н. Духовность личности и реклама. Омск, 2000. Деп. рукопись в библиотеке ИНИОН.
72.	Николенко Е.Н. Самооценка несовершеннолетних с отклоняющимся поведением // Сборник студенческих научных работ. Белгородский государственный университет. Белгород, 1999. –С. 84-85. 
73.	Новгородцев П.И. Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве. Спб., 2000. –С. 148.
74.	Организационно-правововые проблемы предупреждения преступности несовершеннолетних. Материалы межведомственной научно-практической конференции. М., 1999
75.	Основы нравственности. Учебн. пособ. для школьников и студентов. М., 2000. –С. 246.
76.	Павлов А.С. Правовое воспитание. М., 1972.
77.	Панарин А. Жизненный мир и агрессия рациональности // Alma mater. – 2000. -№ 7, 8
78.	Права человека и культура мира: проблемы обучения и воспитания. М., 1999
79.	Первова И.Л. Асоциальное поведение и подростков. Спб., 1999. 
80.	Пристанская О.В. Растление или просвещение? // www.komittee.r2.ru/jour3.htm
81.	Проблемы правового образования в общеобразовательных учреждениях. Материалы всероссийской научно-практической конференции 12-13 апреля 2000 г. М., 2001. 
82.	Проблема предупреждений правонарушений учащихся общеобразовательных школ. М., 1990 / Под ред. Панкратова В. М., 1990.
83.	Проблемы ранней профилактики правонарушений несовершеннолетних / Под ред. Миньковского Г.М. М., 1978.
84.	Прозументов Л.М. Групповая преступностьь несовершеннолетних и ее предупреждение. Томск, 1993.
85.	Пути и средства социальной реаблитации девинтных подростков в регионе. Екатеринбург: ИЭ УрО РАН, РГНФ. 1999.
86.	Островский А.И. Профилактика правонарушений школьников. Ташкент, 1979.
87.	Ранняя профилактика правонарушений несовершеннолетних. Материалы семинара, проведенного 26-27 января 1978 в г. Москве / Под ред. Алемаскина М.А. М., 1978
88.	Роль правового воспитания в предупреждении правонарушений / Под ред. проф. А.В. Мицкевича. М., 1985. 
89.	Русская философия права. Спб., 1999.
90.	Савельева Т.К. Алиса в стране взрослых (О ценностных ориентациях, поведенческих установках и сексуальной социализации девочек-подростков в городском полиэтническом обществе). –М.,1999.
91.	Семенюк Л.М. Психологические особенности агрессивного поведения у подростков. М., Воронеж, 1996. 
92.	Сибиряков С.Л. Предупреждение девиантного поведения молодежи (мтеодологические и пркладные проблемы).  Волгоград ВЮИ МВД РФ, 1998. 
93.	Система правового образования в школе. Концепция. Учебные программы / Под ред. Н.И. Элиасберг. Спб.,1995
94.	Ситаров В.А., Маралов В.Г. Педагогика и психология ненасилия в образовательном процессе: Учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений / Под ред. В.А. Сластенина.  М., 2000.
95.	Сорокин П. Социологический этюд об основных формах общественного поведения и морали // Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. –С. 32-156.
96.	Социальный контроль над девиантностью в современной России. Спб., 1998. 
97.	Сукало А.А. Педагогические основы профилактики правонарушений в сфере подростково-молодежного досуга. СПб., 1996.
98.	Флоренская Т.М. Диалоги о воспитании и здоровье: духовно-ориентированная психотерапия // Духовно-нравственное воспитание. Приложение к журналу “Воспитание школьника”. –2001. - № 3. 
99.	Флоренская Т.М. Мир дома твоего. Духовно-нравственные основы семьи: психология, культура, традиции // Духовно-нравственное воспитание. Приложение к журналу “Воспитание школьника”. –2001. - № 2. 
100.	Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1998. 
101.	Фромм Э. Иметь или быть? М., 1986.
102.	Юсупов М.Р. Криминологическая характеристика преступности среди несовершеннолетних женского пола. М., 2000. 
103.	Bartollas Clemens. Juvenile deliquency. N.Y., 1985.
104.	J. L.White, T. E.  Moffit, F. Earls., L. Robins, P. A. Silva. How early can we tell?: Predictors of childhood conduct disiorder and adolescent delingquency // Criminology. –1990. –Vol. 28. -# 4. –P. 507-533.

3. Справочные и информационные издания:

105.	Криминология. Словарь-справочник. 4-полностью переработанное издание справочника Э. Рессмана по криминологии для практикующих криминалистов. М., 1998. 
106.	Юридическая энциклопедия / Под ред. М.Ю. Тихомирова. М., 1998.
107.	Электронная справочно-правовая система “Гарант”.

Приложение № 1

Результаты анонимного опроса 
учащихся двух восьмых и двух десятых классов в средней общеобразовательной школе с углубленным изучением английского языка № 1302 г. Москвы.

	Этот опрос был проведен 4 и 5 февраля 2002 г. Всего в опросе приняло участие 108 человек: 50 учащихся из восьмых классов (8 “А” и 8 “Б”) и 58 из десятых классов (10 “А” и 10 “Б”). Выборка для данного микро социально-психологического исследования не проводилась, так как были опрошены большинство школьников в своих возрастных группах (два восьмых класса из трех существующих в школе, десятиклассники были опрошены полностью).
В предложенной учащимся анкете вопросы в целях получения более объективных результатов не были сгруппированы по разделам, такой же порядок сохраняется и при изложении результатов опроса (за исключением разделов “семьи” и “потребительства”, которые были объединены в отдельные блоки).
	
	Полученные результаты опроса после их первичной обработки были объединены в разделы, которые позволили проводить предметный анализ по следующим темам:
1. Криминогеннность – сокращенно Крим. 
2. Правосознание – сокращенно Правсн 
3. Потребительство –сокращенно Потреб.
4. Нравственность –сокращенно Нрав.
5. Вредные привычки (табокурение и употребление алкоголя)– сокращенно ВрПр.
6. Семья – сокращенно Сем.
	В каждом разделе ответы учащегося оценивались с “негативной” точки зрения: за каждый “негативный” ответ присваивалась единица. Поэтому чем большим у опрашиваемого является суммарный индекс ответов по каждому разделу, тем более неблагоприятно социально-психологическое и нравственно-правовое состояние личности. Ниже перечисляются по соответствующим разделам номера вопросов, ответы на которые учитывались при тематической обработке теста (первое число означает номер вопроса; цифры после точки – номера ответов на вопрос). Например, 5.2 – Ответ второй на вопрос пять.

	1. Криминогенность личности. Ответы: 1) 11.9;	2) 19.1,3;	3)20.3;	4)31.1;	5)35.1;	6)53.1,3;	7) 54.1,2,3;	8) 63.1;	9) 68.1;	10) 78.2;	11) 80.3;	12) 83.3,4,5,8;	13) 93.1,3;	14) 95.3,4;	15) 96.1;	16) 99.1,2,3;		20) 82.2.
	Максимальный индекс ответов, свидетельствующий о криминогенных привычках и установках личности – 20.
	По результатам опроса средний индекс криминогенности составил 5 (25,4%). Результаты ответов распределились следующим образом:
	Низкая криминогенность – у 73,1 % учащихся (индекс криминогенности от 1 до 6).
	Средняя криминогенность – у 22,2 % учащихся (индекс криминогенности от 7 до 9).
	Высокая криминогенность – у 4,6 % учащихся (индекс криминогенности от 10 до 14).

2. Правосознание личности. Ответы: 1) 53.1,3;	2) 69.1,2;	3) 78.2;	4) 80.3;	5) 81.3;	6) 82.1,3;	7) 85.1;	8) 89.3;	9) 92.3;	10) 95.3,4;	11) 96.1,2;	12) 108.3.
	Максимальный индекс ответов, свидетельствующий о негативных установках правосознания - 12.
	По результатам опроса средний индекс правосознания составил 3 (24, 9 %). Результаты ответов распределились следующим образом:
	Позитивное правосознание у 63 % учащихся (индекс правосознания от 0 до 3).
	Среднее правосознание у 26,9 % учащихся (индекс правосознания от 4 до 5).
	Негативное правосознание у 10,2 % учащихся (индекс правосозания от 6 до 9).

	3. Потребительские установки личности. Ответы: 1) 7.13;	2) 11.9;	3) 15.1;	4) 15.5;	5) 24.1;	6) 28.1;	7) 25.4;	8) 29.3,4; 	9) 30.3,4;	10) 31.1;	11) 32.1;	12) 35.1,2;	13) 38.1;	14) 49.3,4;	15) 50.2.
	Максимальный индекс ответов, свидетельствующий о потребительской ориентации личности – 15.
По результатам опроса средний индекс правосознания составил 4,7  (31 %). Результаты ответов распределились следующим образом:
	Низкие потребительские установки у 50,9 % учащихся (индекс потребительства от 0 до 4).
	Средние потребительские установки  у 41,7 % учащихся (индекс потребительства от 5 до 8).
	Высокие потребительские установки у 7,4 % учащихся (индекс потребительства от 9 до 12).

	4. Нравственность личности. Ответы: 1) 55.1,2;	2) 56.1,2;	3) 69.1,2;	4) 75.4,5,6;	5) 76.1,3,4;	6) 77.1,2,3;	7) 81.3,4;	8) 84.4;	9) 85.1,2;	10) 89.2,3;	11) 89.2,3;	12) 92.2,3;	13) 94.2,3;	14) 108.2,3;	15) 14.2,5.
	Максимальный индекс ответов, свидетельствующий о неблагополучном состоянии нравственности – 15.
По результатам опроса средний индекс нравственности составил 8 (53 %). Результаты ответов распределились следующим образом:
	Высокая нравственность у 14,8 % учащихся (индекс нравственности от 0 до 4).
	Средняя нравственность у 38,9 % учащихся (индекс нравственности от 5 до 8).
	Низкая нравственность у 46,3 % учащихся (индекс нравственности от 9 до 14).

	5. Вредные привычки. Ответы: 1) 59.1; 2) 61.1;	3) 62.1,2;	4) 63.1,2;	5) 68.1,2;	6) 71.2,3;	7) 72.1,2;	8) 73.1,2.
	Максимальный индекс ответов, свидетельствующий о приверженности вредным привычкам 8.
	По результатам опроса средний индекс правосознания составил 1,9 (24, %). Результаты ответов распределились следующим образом:
	Вредные привычки не характерны для 62 % учащихся (индекс вредных привычек от 0 до 2).
	Средняя приверженность вредным привычкам характерна для 30,6 % учащихся (индекс вредных привычек от 3 до 4).
	Высоко характерны вредные привычки для 16,7 % учащихся (индекс вредных привычек от 5 до 9).	

	6. Обстановка в семье. Ответы: 1) 5.2; 		2) 18.3,4;	3) 19.1,3;	4) 39.3,4;	5) 40.2;		6) 41.2,3;	7) 42.2;		8) 43.2;		9) 44.2;		10) 45.2; 		11) 51.1,2,3,6; 	12) 52.2,3;
Максимальный индекс ответов, свидетельствующий о неблагополучии семьи составляет 12.
По результатам опроса средний индекс семейного неблагополучия составляет  составляет 3,8 (31,7 %). Результаты ответов распределились следующим образом:
	Высоко благополучны семьи у 50 % учащихся (индекс семейного неблагополучия от 0 до 3).
	Средне благополучны семьи у 33,3 % учащихся (индекс семейного неблагополучия от 4 до 6).
	Неблагополучны семьи у 16,7 % учащихся (индекс семейного неблагополучия от 7 до 11).

	

Приложение № 3.

Сводные результаты опроса.

Примечание: 
Ответы даются в процентном исчислении: первое число указывает сколько процентов ответило всего учащихся (из 108), второе (через тире) – сколько из восьмых классов (из 50), третье (через дробь) – из десятых классов (из 58) Например: 29, 6 % - 36 % /  24,1 %. Ниже знак процентов в ответах для удобства не указывается.
	Рядом с ответами на вопросы, которые входят в вышеназванные тематические разделы стоят соответствующие обозначения (КРИМ., ПРАСН. и так далее).
	Дополнительно следует заметить, что несколько ответов на вопросы из анкеты (четыре – пять) в силу своей незначительности не вошли в данную сводную таблицу. 

№ вопросов:
1. номер анкеты (с 1 по 108).
2. Пол:
1. Мужской	-29,6 – 36 / 24,1		2. Женский – 70,4 – 64 / 75, 9
3. Возраст:
8 класс:	Количество ответивших:	10 класс:	Количество ответивших	
12 лет 	2 %	14 лет	1,7 %	
13 лет	46 %	15 лет	55,2 %	
14 лет 	50 %	16 лет	36,2 %	
15 лет	2 %	 17 лет	6, 9 %	

6.Какое настроение характерно для вас в настоящее время?
1.	Оптимистическое – 42,6 – 56 / 31
2.	Спокойное – 30,6 – 20 / 39,7
3.	Тревожное – 8,3 – 8 / 8,7
4.	Пессимистическое  - 9,25 – 6 / 12
5.	Затрудняюсь ответить – 8,3 – 8 / 8,6

7. Какие личные проблемы Вас больше всего волнуют в данный момент (отметить не более трех вариантов)
1.	Учеба	- 63,9 – 68 / 60,4				
2.	Здоровье – 25,9 – 26 / 25,9
3.	Взаимоотношения с учителями. – 4,6 –  10 / 5,2
4.	Внутреннее одиночество, невыраженность, непонятость другими. – 9,3 - 8 / 10,3
5.	Поиск свободы от родителей, учителей – 8,3 – 6 / 10,3
6.	Духовные поиски – 5,6 – 0 / 5,6
7.	Обида на судьбу, конкретных людей – 6,5 – 10 / 3,4
8.	Собственный трудный характер 7,4 – 28 / 10,3
9.	Неспособность вести себя правильно в трудных ситуациях –5,6 -6 / 5,2
10.	Где достать деньги – 9,3 – 12 / 10,3
11.	Любовь – 42,6 – 32 / 41,4
12.	Проведение досуга – 11,1 – 8 / 13,8
13.	ПОТР. Покупка одежды и других вещей -9,3 –8 / 10,3
14.	 
15.	Взаимоотношения с родителями -14,8 – 10 / 6,9
16.	Отсутствие чувства безопасности, поиск защиты 1 – 0 / 1,7
17.	Взаимоотношения с одноклассниками, сверстниками -20,4 – 14 / 25,9
18.	Зависимость от родителей – 12 – 6 / 12
19.	Половое влечение – 8,3 – 8 / 8,6

10. Важен ли для Вас успех в жизни:
	1. Да. – 96,3 –98 / 94,8		2. Нет- 1 – 0 / 1,7	
3.Не задумывался(лась) – 4 – 2 / 1,7

11. С чем у вас прежде всего ассоциируется успех (отметить не более 3-х вариантов):
1.	С высокой квалификацией –40,7 – 46 / 36,2
2.	С общественным признанием –25,9 – 18 / 32,8
3.	С карьерой -62 – 72 / 53,4
4.	С наличием достаточного количества денег -42,5 – 42 / 43,1
5.	С обретением власти – 11,1 – 6 / 15,5
6.	С признанием в группе сверстников и более старших по возрасту -22,2 – 14 / 29,3
7.	Со спокойной жизнью –23,1 – 28 / 19
8.	С творческой самореализацией -30,6 – 26 / 34,5
9.	ПОТРЕБ., КРИМ.  С большим количеством денег –25 – 24 / 25,9

14. Имеете ли вы идеалы в жизни?
1.	Да, имею и стремлюсь их достичь –39,8 –40 / 39,6
2.	Имею, но только как приблизительные ориентиры в жизни –46,3 –44 / 48,3
3.	Не имею, они еще не сформировались – 3,7 – 4 / 3,4
4.	Нет, не имею – 3,7 – 0 / 6,9
5.	Не имею, поскольку идеалов сегодня не существует –6,4 – 8 / 5,1

15. Имеете ли вы цель в жизни (отметить не более 3-х вариантов)
1.	ПОТРЕБ. Стать богатым – 21,3 – 20 / 22,4 
2.	Исполнять Божественные заповеди – 6,4 – 6 / 6,9
3.	Стать высококвалифицированным специалистом – 46,3 – 54 / 39,6
4.	Стать человеком высокой культуры –10,2 – 8  / 12
5.	ПОТРЕБ. Жить в свое удовольствие –25 – 22 / 27,6
6.	Реализовать свои способности – 33,3 – 28 / 37,9
7.	Сделать карьеру, добиться высокого положения в обществе – 61,1 – 58 / 63,8
8.	Иметь счастливую семейную жизнь – 74 – 68 / 79,3
9.	Служить людям – 6,4 – 4 / 8,6.

Раздел семьи:
Примечание: В некоторых ответах стоит отметка “НЕБЛАГ.” (семейное наблагополуч.), означающее, что количество ответов, отражающее семейное неблагополучие превышает допустимый предел нормы.

5. Живете ли вы:
1.	в полной семье (вместе с обоими родителями, они состоят в браке) – 75,9 – 86 / 67,2
2.	СЕМ. в неполной семье 21, 3 – 8 / 32,8

18. Проводите ли вы свободное время с семьей?
	1.постоянно –8,3 – 14 / 3,4	
2.часто – 62 – 62 / 62
3.СЕМ. редко – 25,9 – 18 / 32,8	
4.СЕМ. практически никогда – 3,7 – 6 / 1,7

19. Каков стиль ваших взаимоотношений с родителями?
	1.СЕМ., КРИМ. Они меня во всем контролируют –21,3 – 10 / 31
	2.Мы все решаем вместе – 68,5 – 80 / 58,6
	3.СЕМ., КРИМ. Мне предоставлена полная свобода – 9,2 – 8 / 10,3

20. За совершенный вами проступок  наказание от родителей в той или иной форме:
	1.Всегда неизбежно – 11,1 – 16 / 6,8
	2.НЕБЛАГ. Зависит от настроения родителей  71,3 – 68 / 74,1
	3.КРИМ. НЕБЛАГ. Наказания не будет –17,6 – 16 / 19.

39. Говорите ли вы по душам с родителями?
	1.Постоянно – 10,2 – 14 / 6,9
2.Часто – 45,4 – 54 / 37,9
3. СЕМ., НЕБЛАГ. Редко – 35,2 – 24 / 44,8
4.СЕМ., Практически никогда – 9,3 – 8 / 10,3

40.Есть ли у вас с родителями общие увлечения?
	1.Да – 73 – 84 / 63,8
	2.СЕМ. Нет – 26,9 – 16 / 36,2

41.Знают ли родители ваших друзей?
	1.Да – 52,8 – 62 / 44,8
	2. СЕМ., НЕБЛАГ. Некоторых – 45,4 – 38 / 51,7
	3.СЕМ., Нет – 1,8 – 0 / 3,4

42. Интересуетесь ли вы работой родителей
	1.Да – 76,8 – 78 / 75,9
	2.СЕМ. Нет – 23,1 – 22 / 24,1

43. Проводят ли свой отпуск родители с вами?
	1.Да – 86,1 – 94 / 79,3
	2.СЕМ. Нет – 13,9 – 6 / 20,7

44. Следуют ли родители в своей жизни тому, чего сами требуют от вас:
	1. Да – 60,2 – 58 / 62
	2.СЕМ. НЕБЛАГ. Нет –39,8 – 42 / 37,9

45. Для вас семья:
	1.Это крепость, где вас всегда поймут и поддержат – 72,2 – 84 / 62
	2.СЕМ.НЕБЛАГ. Семья важна, но реальную поддержку я могу найти только у сверстников или других взрослых. – 26,8 – 16 / 36,2

46. Слово родителей:
	1.Для вас всегда руководство к действию – 14,8 – 24 / 6,9
	2.В некоторых случаях им можно пренебречь – 79,6 – 72 / 86,2
	3.К советам родителей, запретам я не прислушиваюсь – 3,7 – 0 / 6,9

50. Приучали ли вас родители целенаправленно и систематично к труду?
	1.Да – 67,6 – 66 / 69
	2.ПОТР. Нет – 31,5 – 34 / 29,3
51. Бывают ли у вас в семье конфликты?
1.СЕМ. Постоянно – 7,4 –8 / 6,9	
2.СЕМ. Постоянно с применением оскорблений, психологического или физического насилия – 0,9 – 0 / 1,7
3.СЕМ. Часто с применением оскорблений и насилия	- 3,7 – 6 / 1,7 
4.Редко – 65,7 – 62 / 69	
5.Никогда – 9,3 – 12 / 6,9
6.СЕМ. Часто – 13 – 12 / 13,8
52. Доверяете ли вы родителям?
	1.Да – 54,6 – 64 / 46,5
	2.СЕМ., НЕБЛАГ. Частично – 43,5 – 34 / 51,7
	3.СЕМ. Нет – 1,8 – 2 / 3,4

Вопросы, относящиеся к досугу, потребительским ориентациям:

21. В общении с друзьями для вас важно:
1.для меня главное общение, а не то, чем мы занимаемся –55,6 – 54 / 56,9
2.помимо общения должно объединять общее дело –43,5 – 46 / 41,4

 Чем вы обычно занимаетесь в свободное время (отметить по каждой строке)
	Постоянно	Часто	Редко	Практически никогда	
22. Посещаю спортивные зрелища, мероприятия	6,5 – 10 / 3,4	23,1 – 22 / 24,1	41,7 –44 / 39,6	26,9 – 20 / 32,8	
23. Хожу на концерты	3,7 – 0 / 6,9	18,5 – 24 / 13,8	46,3 – 48 / 44,8	30,6 – 26 / 34,5 	
24. Общаюсь с друзьями в неформальной обстановке	ПОТР. 42,6 – 34 / 50	40,7 – 48 / 34,5	13,9 – 14 / 13,8	1,8 – 2 / 1,7	
25. Бываю в театре, музеях, выставках	6,4 – 14 / 0	35,1 – 34 / 44,8	42,6 – 40 / 44,8	ПОТР. 13,9 – 8 / 19 	
26. Занимаюсь в секциях, кружках	26,8 – 36 / 19	22,2 – 24 / 20,7	21,3 – 22 / 20,7	27,8 – 14 / 39,7	
27. Хожу в кино	4,6 – 4 / 5,1	39,8 – 30 / 48,2	38,9 – 42 / 36,2	14,8 – 20 / 10,3 	
28. Смотрю телевизионные передачи, слушаю радио	ПОТР. 40,7 – 40 / 41,3	41,7 – 44 / 39,6	13,9 – 12 / 15,5	1,8 – 0 / 3,4	
29. Читаю художественную литературу	14,8 – 18 / 12	45,3 – 44 / 46,6	29,6 – 24 / 34,4	3,7 – 0 / 6,9	
30. Помогаю родителям, родственникам, друзьям в общих делах и их личных нуждах	17,6 – 16 / 19	49 – 44 / 53,4	ПОТР. 28,7 – 36 / 22,4	ПОТР. 2,7 – 0 / 5,2	
31. Гуляю на улице с друзьями	ПОТР. КРИМ. 26,8 – 22 / 31	41,7 – 42 / 36,2	25 – 30 / 20,7	5,6 – 4 / 6,9	
32. Прослушиваю музыкальные записи, видео	ПОТР. 43,5 – 38 / 48,3	43,5 – 52 / 36,2	9,3 – 4 / 13,8	2,7 – 4 / 1,7	
33. Просто отдыхаю, ничего не делаю	7,4 – 8 / 6,9 	26,9 – 18 / 34,5	36,1 – 44 / 29,3	28,7 – 28 / 29,3	
34. Работаю с компьютером (играю, получаю информацию по системе ИНТЕРНЕТ и т.д.)	25,9 – 24 / 27,6	31,5 – 32 / 31	25 – 24 / 25,9	16,7 – 18 / 15,5	
35. Посещаю дискотеки, бары	ПОТР. КРИМ. 7,4 – 2 / 12	ПОТР. 25 – 16 / 32,8	36,1 – 44 / 29,3	30,6 – 36 / 25,9	
36. Физической культурой, спортом	30,6 – 38 / 24,1	33,3 – 24 / 41,4	24 – 26 / 22,4	11,1 – 10 / 12	

37. В каких компаниях вы чаще проводите время?
1. люблю шумные, веселые компании, способные на неординарные, неожиданные поступки. 68,6 – 60 / 75,9
2.	люблю тихие, спокойные компании 29,6 – 36 / 24
38. Если у меня было бы достаточно денег:
1. ПОТР. то я бы не работал. 21,3 – 8 / 32,8
2. я бы все равно работал. 77,8 – 90 / 67,2
47. Привлекают ли вас экстремальные виды спорта?
	1.Да.  51,9 – 60 / 44,8
	2.Нет. 9,3 – 8 / 10,3
	3.По-разному. 38,9 – 32 / 44,8
48. Утомляет ли вас шумная компания?
	1.Да. 21,3 – 28 / 15,6
	2.Нет. 77,8 – 70 / 84,5
49. Часто ли вы жалеете о впустую потраченном времени?
	1. Постоянно. 11,1 – 16 / 6,9	
2. Часто 25,9 – 88 / 24,1 	
3.	ПОТР. Иногда.52,8 – 48 / 56,9	
4.	ПОТР. Никогда. 10,1 –8 /12.

53.  Деньги нужно зарабатывать:
1. ПРАВСН., КРИМ., любым образом. 5,6 – 8 / 3,4
2. только законным.  38 – 54 / 24,1
3. ПРАВСН., КРИМ. закон можно нарушать в некоторых случаях 33,3 – 24 / 41,3
4. только нравственно оправданным способом. 22,2 – 12 / 31.
54. У меня есть (можно отметить несколько):
1.  КРИМ. знакомые, имеющие судимость. 23,1 – 14 / 31
2.  КРИМ.среди моих знакомых есть люди, распространяющие наркотики. 6,5 – 6 / 6,9
3. КРИМ.среди моих знакомых есть люди, торгующие оружием / краденными вещами, или, имеющие связь с “братками”. 3,7 – 4 / 3,4
4. таких знакомых нет. 65,7 – 72 / 58,6
 В повседневной речи я:
	Постоянно	Часто	Редко	Практически никогда	
55. Употребляю блатные словечки и выражения	НРАВ.7,4 – 6 / 8,6	НРАВ. 31,4 – 32 / 31	34,3 – 42 / 27,6	24 – 18 / 29,3	
56. Ругаюсь матом	НРАВ. 6,5 – 8 / 5,2	НРАВ. 20,3 – 16 / 24,1	29,6 – 26 / 32,8	39,8 – 48 / 32,8	
57. Употребляю мат и блатные слова в трудных жизненных ситуациях;	18,5 – 16 / 20,7	26,9 – 24 / 29,3	23,1 – 30 / 17,2	29,6 – 30 / 29,3	

59. Алкоголь можно употреблять:
1. ВРПР. можно всегда, когда хочется. 24 – 14 / 32,8
2. только по праздникам. 61,1 – 72 / 50
3. нельзя. 13,9 – 24 / 5,2
60. Ваше отношение к наркотикам:
1.употреблять можно Какие виды (укажите сами) – указало 4,6 – 4 / 5,2
2. можно в исключительных ситуациях
	Какие виды (укажите сами) – указало 7,4 – 4 / 10,3
     3. употреблять нельзя.  88 – 92 / 84,5
61. Ваше отношение к табакокурению:
1. ВРПР. курить можно 20,4 – 16 / 24,1
2. в исключительных случаях 26,9 – 26 / 27,6
3. нельзя 51,9 – 56 / 48,3
62. С какого возраста по вашему мнению можно курить, употреблять алкоголь:
Укажите возраст: ВРПР. 17,6 – 16 / 19 – указало возраст до 14 лет включительно
                               ВРПР. 44,4 – 36 / 51,8 – указало возраст до 20 лет включительно
30,6 – 40 / 22,4 – указало возраст старше двадцати лет, либо        считает курение, употребление алкоголя невозможным.
 
68. Как часто вы употребляете алкоголь?
	ВРПР. КРИМ. Два раза в неделю и чаще: 20,4 – 16 / 24,1
	ВРПР. Два-три раза в две недели: 6,5 – 4 / 8,6
          Один раз в месяц: 14,8 – 30 / 1,7
	Редко: 39,8 – 44 / 36,2
69. Можете ли вы сказать неправду:
1. НРАВ., ПРАВСН. могу, для меня это нетрудно 11,1 – 10 / 12
2. НРАВ., ПРАВСН. могу, когда мне это выгодно 31,5 – 24 / 37,9
3. могу в исключительных случаях 52,8 – 58 / 48,3
4. нет 3,8 – 6 / 16,9
70. Употребляли ли вы наркотики:
	1. пробовал один раз наркотики 6,5 – 2 / 10,3
	2. иногда 1 – 0 / 1,7
     	3.часто 1,9 – 4 / 0
	4.не пробовал ни разу 90,7 – 86 / 87,8
 Какой вид алкоголя вы употребляете: 
	Два раза в неделю и чаще	Два-три раза в две недели	Один раз в месяц 	Редко	
71. Водка	0 – 0 / 0	ВРПР. 10,3 – 2 / 8,6 	ВРПР. 5,6 – 4 / 10,3	67,6 – 58 / 72,4	
72. Вино, ликеры и т.д.	ВРПР. 1,9 – 0 / 3,4 	ВРПР. 9,2 – 2 / 15,6	31,5 – 16 / 31	46,3 – 24 / 44,8	
73. Пиво	ВРПР. 9,6 – 2 / 15,6	ВРПР. 23,4 – 20 / 25,9	16,7 – 26 / 8,6	38,9 – 32 / 44,8	

75. В каком возрасте можно начинать половую жизнь? 
1.	НРАВ. Укажите возраст (возраст учащиеся указывали сами):
 До наступления четырнадцати лет:  13 – 20 / 6,9
С 14-16 лет: 20,4 – 14 / 25,9
С 16-17 лет: 13,9 – 10 / 17,2
С 18 лет: 23,1 – 24 / 22,4
С  19 лет и старше – 4,6 – 10 / 0
Итого ответивших на первый вариант ответа: 75 – 78 / 72,4
2. Половая жизнь возможна только в браке 9,3 – 10 / 8,6
	3. Она возможна непосредственно перед браком с человеком на котором женишься / выходишь замуж. 10,1 – 8 / 12
76. Какое у вас отношение к целомудрию:
1.	НРАВ. Я не знаю, что это такое 21,3 – 34 / 10,3
2.	Это основной фундамент построения семьи 13 – 8 / 17,2
3.	НРАВ. Оно устарело 33,3 – 32 / 34,5 
4.	НРАВ. Вопрос о целомудренном поведении зависит от поведения партнера 31,5 – 26 / 36,2
77. При виде боли, страдания, беспомощности, оказавшегося рядом с вами человека вы:
1.	сострадаете  38,9 – 32 / 44,8
2.	НРАВ. относитесь хладнокровно: человек сам в этом виноват, не вмешиваетесь. 3,7 – 4 / 3,4
3.	НРАВ. проходите мимо 3,7 – 4 / 3,4
4.	оказываете поддержку 36,1 – 44 / 29,3
5.	оказываете деятельную помощь 17,6 – 16 / 19
78. Предпочитаете смотреть фильмы:
1. в которых сотрудники правоохранительных органов умны, смелы, находчивы. 44,4 – 46 / 43,1
2. ПРАВСН., КРИМ. в которых герою удается провести ловкую махинацию. 54,6 – 54 / 55,1
79. Часто ли вы сопереживаете отрицательному герою:
1. да. 38,9 – 42 / 36,2
2. нет 61,1 – 58 / 63,8
80. Как вы относитесь к блатной музыке (группы “Лесоповал”, “Танич”,  М. Круг и т.д.)?
1. меня эта музыка не привлекает 69,4 – 68 / 70,7
2. слушаю по настроению 27,8 – 28 / 27,6
3. ПРАВСН. очень нравится 2,8 – 4 / 1,7 
81. По духу мне близки:
1. Робин Гуд, который нарушал законы во благо простых людей 30,6 – 30 / 31
2. Дядя Степа – милиционер, который законы всегда соблюдал и защищал 4,6 – 2 / 6,9
3. НРАВ., ПРАВСН. Алькопоне, который нарушал законы, пытаясь заработать себе на жизнь 18,5 – 10 / 25,9
4. НРАВ. Скрудж Макдак, который никогда не нарушал законы, но всегда думал о себе 10,2 – 12 / 8,6
5	Ослик Иа из “Винни-Пуха”, который просто жил 31,5 – 42 / 22,4

82. Как вы относитесь к преступности?
	1.Это социальное зло 62 – 58 / 65,5
	2. КРИМ. Это просто другой образ жизни 27,8 – 32 / 24,1
	3. ПРАВСН. Равнодушно 9,3 – 10 / 8,6
84. Почему вы не совершаете преступление?
1. потому что это запрещает Уголовный кодекс 1,6 – 4 / 0
2. это деяние безнравственно 19,4 – 12 / 25,9
3. у меня нет для этого возможности 1 – 0 / 1,7
4. НРАВ. мне незачем это делать 72,2 – 74 / 70,7
5. это грех 5,6 – 8 / 1,7
 Выразите свое отношение к приведенным ниже суждениям (отметить по каждой строке):
	Полностью согласен	Отчасти согласен	Не согласен	
85. Можно прекрасно прожить жизнь, не имея идеалов, но имея много денег	НРАВ., ПРАВСН. 11,1 – 12 / 10,3	НРАВ. 57,4 – 54 / 60,3	31,5 – 34 / 29,3	
86. Только вера в Бога позволяет человеку быть нравственным	10,2 – 14 / 6,9	55,6 – 64 /  46,6	33,3 – 18 / 46,6	
87. Быть патриотом ныне не столь важно, гораздо важнее чувствовать принадлежность ко всему человечеству, чем к конкретной нации или народу	21,3 – 36 / 8,6 	53,7 – 48 / 58,6	22,2 – 12 / 31	
88. Надо жить только сегодняшним днем и не думать о будущем	6,5 – 10 / 3,4	35,2 – 36 / 34,5	57,4 – 52 / 62,	
89. Всегда надо думать о своем долге и поступать в соответствии с ним	25 – 26 / 24,1	НРАВ. 64,8 – 60 / 69	НРАВ. ПРАСН. 9,3 – 12 / 6,9	
90.Лучше иногда поступиться достоинством и достичь благосостояния, чем быть честным и бедным	15,7 – 18 / 13,8	59,3 – 52 / 65,5	24 – 28 / 20,7	
91.Родина там, где хорошо	НРАВ. 21,3 – 20 / 22,4	НРАВ. 28,7 – 26 / 31	48,1 – 52 / 44,9	
92. В отношении других необходимо поступать так, как бы хотелось, чтоб они поступали по отношению к вам	61,1 – 66 / 58,6	НРАВ. 31,5 – 28 / 34,5	НРАВ. ПРАВСН.7,4 – 8 / 6,9 	

93. Считаете ли вы возможным для себя общаться с людьми, о которых вы знаете, что они принадлежат к криминальному миру?
	1. КРИМ. Да – 8,3 – 2 / 13,8
	2. Нет – 35,2 – 40 / 31
	3. КРИМ. Возможно, но в ограниченном объеме 55,6 – 56 / 55,1
94. Как вы относитесь к проституции?
	1.Это безнравственное поведение 38,9 – 38 / 39,7
	2. НРАВ. Не осуждаю, уважаю право на выбор 24 – 24 / 24,1
	3. НРАВ. Равнодушно 29,6 – 30 / 29,3
	4.Это грех 7,4 – 8 / 6,9
95. Воровали ли вы когда-нибудь?
1. Да, в детстве рвал ягоды и фрукты у соседей (и тому подобное) 59,3 – 66 / 53,4.
2. Нет, не воровал(а) 30,6 –20 / 39,7
	3. ПРАВСН., КРИМ. Иногда возникает желание что-нибудь украсть 4,6 – 10 / 0
	4. ПРАВСН., КРИМ. Да, воровал по мелочам 5,6 – 4 / 6,9
	5. Да, воровал 0 – 0 / 0
96. Закон старается обезопасить жизнь людей, а может быть, более права поговорка “Не было бы и закона – не было бы и преступника”? Как вы считаете?
	1. ПРАВСН., КРИМ. Полностью согласен с поговоркой. 3,7 – 6 / 1,7
	2. ПРАВСН. Частично согласен 48,1 – 52 / 44,8
	3. Не согласен 48,1 – 42 / 53,4
97. Почему люди совершают преступления? (отметить не более 2х вариантов)
1. К этому их вынуждают трудные жизненные обстоятельства 80,6 – 84 / 77,6
	2. Потому что они по своему характеру злы 11,1 – 8 / 13,8 
	3. Просто так, хотят получить острые ощущения 13,9 – 8 / 19
	4. Они к этому предрасположены, так как выросли в неблагоприятном окружении 82,4 – 90 / 75,9
99. Как вы относитесь к личному общению с наркоманами?
1. КРИМ. Считаю возможным 13 – 14 / 12
2. КРИМ. Считаю интересным 0,9 – 0 / 1,7 
3. КРИМ. Считаю полезным 2,8 – 0 / 5,2
4. Считаю лично опасным 44,4 – 48 / 41,4
5. Считаю невозможным 38,9 – 38 / 39,7
100. Как вы относитесь к личному общению с людьми, принадлежащим к антиобщественным группам?
1. КРИМ. Считаю возможным 31,5 – 24 / 37,9
2. КРИМ. Считаю интересным 7,4 – 8 / 6,9
3. КРИМ. Считаю полезным 1,9 – 2 / 1,7
4. Считаю лично опасным 26,9 – 36 / 19
5. Считаю невозможным –32,4 – 30 / 34,5
101. Считаете ли вы, что введение школьной формы (красивой, удобной, у каждой школы может быть свой тип) уменьшит конфликтность в средних учебных заведениях?
1. Поддерживаю, уменьшит 24 – 26 / 22,4
	     2. Не поддерживаю, не уменьшит 75 – 72 / 77,6
102. Верите ли вы в Бога?
1. Да 59,3 – 76 / 44,9
	2. Трудно сказать, колеблюсь 33,3 – 24 / 41,4
	3. Нет 7,4 – 0 / 13,8
103. К какому вероисповеданию вы себя  относите?
1. к православию 82,4 – 84 / 81
	2. к иной христианской конфессии 3,7 – 6 / 1,7
	 	3. к исламу 2,8 – 4 / 1,7
4. к иудаизму 0,9 – 2 / 0
5. иное 7,4 – 4 / 10,3 (здесь в основном указывали “атеизм”).
104. Считаете ли вы, что основным направлением предупреждения преступности должно стать воспитание нравственной личности?
1.Да, считаю 85,2 -  82 / 87,9
	2.Нет, не считаю 13 – 14 / 12
	
105. Считаете ли вы, что воспитание нравственности в школе может строиться на убеждении о том, что нравственность основывается, прежде всего, на религии?
1.Да, считаю 14,8 – 18 / 12
	2.Нет, не считаю 79,6 – 78 / 81
	3.Иное: 4,6 – 2 / 6,9

106. Согласны ли вы с утверждением, что преступность несовершеннолетних связана с отсутствием контроля за поведением несовершеннолетних, их чрезмерной свободой и слабым общественным ограничением их поведения?
	1. Да, согласен 35,2 – 44 / 27,6
	2. Нет, не согласен 11,1 – 8 / 13,8
	3. Согласен частично 53,7 – 46 / 58,6

II. Результаты теста на агрессивность. 

Результаты теста на агрессивность по опроснику Басса А. и Дарки А., состоящий из 77 вопросов распределились следующим образом:
низкая агрессия – у 10,2 – 10 / 10,3 % школьников (индекс агрессии в этой группе варьируется от 1 до 25 из максимум возможных 58);
норма агрессии    -  у 29,6 – 24 / 34,5 % школьников (индекс агрессии варьируется от 25 до 33);
высокая агрессия -  у 19, 4 – 24 / 15,5 %  школьников (индекс агрессии варьируется от 34 до 37);
очень высокая агрессия –  у 40,7 – 42 / 39,7 % школьников (индекс агрессии варьируется от (от 38 до 58). 
Таким образом, в соответствии с полученными ответами более половины учащихся (61 %) относятся к высоко или очень высоко агрессивным лицам. Кроме того, следует обратить внимание на очень малое число “миролюбиво” настроенных подростков – всего 10,18% школьников с индексом низкой агрессии. Дополнительно можно указать, что результаты этого опроса коррелируются с экспертными оценками уровня агрессивности учащихся, полученных от преподавателей школы № 1302.

Результаты теста на направленность личности.

Результаты теста Басса Б., состоящего из 27 вопросов в данной работе анализировались с позиции выявления эго-направленности личности. Проведенный опрос показал, что более 40 % опрошенных учащихся характеризуется высокой эго-направленностью личности (43,5%).
Так у 53,7 – 60 / 48,3 % учащихся выявлена норма эго-направленности (индекс ответов составлял от 0 до 9 из 27 возможных).
у 28,7 – 28 / 29,3 % учащихся – высокая эго-направленность (индекс ответов от 10 до 14)
у 14,8 – 12 / 17,2 % учащихся – крайняя эго-направленность (индекс ответов от 15 и выше).

Приложение № 4.

География общей криминальной пораженности несовершеннолетних.

На представленных ниже картах из монографии Забрянского Г.И. и Емельяновой Л.В. (Забрянский Г.И., Емельянова Л.В. Статистика преступности несовершеннолетних в России в 1998 году. Аналитический обзор. М., 2000. –С. 207-211), хорошо видно, что самая низкая преступность несовершеннолетних выявляется в регионах России, в которых сохраняются культурные традиции и стабильность ценностей, высока оседлость населения. Это, прежде всего, мусульманские республики с их сильной традиционной культурой, края и области юга России: Саратовская область, Волгоградская область, Ставропольский край, Краснодарский край и другие.