СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. УголовноЕ законодательствО КИЕВСКОЙ Руси И пеРИОДА ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ (IX – Xv в.в.)

ГЛАВА 2. РАЗВИТИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (XV – начало XX века). 

ГЛАВА 3. УГОЛОВНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО СССР И ЕГО ТРАНСФОРМАЦИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ
Актуальность данной темы определяется, в первую очередь, той потребностью, которую испытывает общество в строительстве цивилизованного государства. Исторический путь уголовного законодательства России – это путь от репрессий и произвола к основам правового государства.
 В настоящее время огромное значение в человеческой жизни имеет наука уголовного права. Развиваясь в течение веков, она постоянно изменяла свой состав: впитывала новые, более совершенные нормы и избавлялась от устаревших, потерявших свою былую значимость, отживающих свой век. Давно доказано, что институты права и государства тесно взаимосвязаны, что они постоянно пересекаются, помогая развиваться друг  другу. Наука уголовного права отнюдь не является исключением. Она так же, как и многие другие правовые отрасли, прошла длинный тернистый путь развития, вытекая из обычного права и, дифференцировавшись вместе с государством на протяжении многих столетий, дошла до наших времён.
Изучение процесса происхождения уголовного права имеет не только чисто познавательный, академический, но и политико-практический характер. Оно позволяет глубже понять социальную природу права, особенности и черты, дает возможность проанализировать причины и условия возникновения и развития.
В своей курсовой работе я хочу обратиться к истокам, к корням писаного уголовного права Древней Руси - к «Русской Правде», чтобы, проанализировав содержание этого уникального памятника древнерусского права, сравнить изложенные в нём правовые нормы с ныне действующими, проследить за их развитием, трансформацией, отмиранием некоторых из них. Также я попытаюсь сравнить право Древней Руси с другими памятниками средневекового права, выделив их общие черты и различия, тем самым пытаясь найти общие закономерности и характерные особенности развития раннефеодальных государств в Европе.
Наиболее обширным и подробнее других изложенным разделом является раздел, посвящённый преступлению и наказанию, а также судебному процессу в Древней Руси. Перечислив основные виды преступлений и наказаний за них, проанализировав принципы наступления уголовной ответственности за совершение преступлений различной тяжести, я попытаюсь разобраться в правовом положении различных слоёв населения, определить меру влияния на систему наказаний различных источников права, а также сравнить нормы, посвящённые преступлению и наказанию, в Русской Правде с нормами обычного славянского права, действовавшими до её создания, выявить в них общие и различные черты. Кроме того, я попытаюсь определить степень влияния христианства на судебный процесс и разобраться в особенностях судебного процесса того времени, сравнить систему преступления и наказания по Русской Правде с аналогичной системой в действующем на данный момент законодательстве РФ, найти, проанализировать и сравнить общие черты и характерные для них особенности, а также выделить существенные, принципиальные отличия в содержании понятий преступления и наказания по Русской Правде и аналогичных понятий в современном законодательстве Российской Федерации.
Источниковедческая база В работе мы обратились к памятникам права  России,  прежде всего это «Русская правде», Судебнику 1497 и 1550 года, Уложению 1649 года, петровское законодательство и другие нормативно-правовые акты.
Проблематика Мы ставим  в дипломной работе следующую проблему: Как происходил процесс трансформации уголовного закона России от средневекового варварства и тоталитарного законодательства 30-х годов к демократическому право современной Российской Федерации.
Основными целями и задачами данной работы является: проследить путь эволюции уголовного права России от Русской правды до современного уголовного законодательства, определить пути развития законодательства и его значение в историческом развитии страны, изложить узловые моменты памятников права России. 
Обзор литературы по теме В отечественной литературе особе внимание обращается на изучение древних памятников права России, прежде всего «Русской правде» и других документов. Изданы новые учебники по истории русского права, Обзор истории становления уголовного законодательства России сделан в учебной литературе по уголовному праву. Данной проблемой занимались известные российские юристы и правоведы. Литература по истории советского права грешит заидеологизированностью и необъективностью. В настоящее время сложилась возможность для независимого и объективного исследования. 
Структура работы
Работа состоит из введения, трёх глав, заключения и списка использованной литературы. Общий её объём – 80 страниц машинописного текста.

ГЛАВА 1. УголовноЕ законодательство КИЕВСКОЙ Руси И ПЕРИОДА ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ (IX – Xv в.в.)
Киевская Русь появляется (по обще распространенной точке зрения) как раннефеодальное государство или варварское государство (так как там нет сословий, классов форм собственности и т.п.).
В возникающем государстве как раз и появляются классы, так как власть, неизбежно возникающая, заинтересована в своем сохранении, причем наследственном. Именно из-за появления власти появляется потребность во владении землей (для обретения независимости). Последняя возможность медленно но верно переползает с князей на другие, мене значимые слои населения.
По форме правления на Руси была монархия, но не абсолютная и не ограниченная. Так как в ней присутствовали элементы каждой из монархий, то ее назвали раннефеодальной монархией. 
Право в Киевской Руси. Источники права. Первые упоминания – в договорах Руси и Византии 911 года. Законодательства тогда еще не было. Основной (и практически единственный) правовой источник – правовой обычай или обычное право. О чем свидетельствует договор с Византией в котором помянуто, что с убийцей по русскому закону нужно поступать так-то, а по Византийскому иначе. То есть была ссылка на какой-то русский свод правил защищаемых Киевской Русью.
В XI веке наблюдается добавление еще ряда источников (но до XX века обычное право остается основным источником права на Руси) таких как международный договор (которые подписывались с различными целями), другие договоры (например между князьями), прецеденты. Первые варианты “Русской правды”- сборники прецедентов князей в судебной деятельности). И последний источник права – “княжеское право” и “церковное право”, которые часто входили в противоречия между собой. “Княжеское право” было обязательно к выполнению на всей территории Руси и первое из этих правд называлось “Русской правдой”.
“Русской правды” до нас дошло более 100 текстов под таким названием. Но условно все ее тексты делят на три группы:
краткая редакция (первая по времени);
пространная редакция (121 статья);
сокращенная редакция.
Все эти правды шли сплошным текстом без деления на статьи, разделили ее позднее в XVIII веке. Краткая редакция состоит из 2-х частей (43 статей):
правда Ярослава (во время его правления 1015-1054 годы)
правда Ярославичей (его сыновей в  60-х годах X века)
В целом  же краткая редакция появилась в конце XI века.
В XII веке при Владимире Мономахе стали переделывать краткую редакцию и в результате она стала состоять из других двух частей:
Суд Ярослава (гл. образом краткая редакция с некоторыми изменениями)
Устав Владимира Мономаха (преимущественно нововведения)
Эта “Русская правда” и называлась пространной редакцией. Ею пользовались очень долго, вплоть до XIV, XV веков и даже в период раздробленности в большинстве русских княжеств, как и во время татаро-монгольского ига, эта редакция была основным источником права.
Сокращенная редакция возникла во второй половине XV века при Иване-3, который начал заниматься кодификацией права. К тому времени пространная “Русская правда” потеряла свое значение, но наиболее важные и не потерявшие своей актуальности статьи были добавлены Иваномом-3 в свою, сокращенную редакцию. Но эта последняя редакция не стала законом, а рассматривалась как законопроект.
Но надо отдавать себе отчет, что далеко не все отношения регулировались “Русскими правдами”.
Система права Киевской Руси. Оно отличается от современного, там не было кодификации. Там право делилось на:
светское
церковное
Причем специфика права зависела от территории, фактически везде по разному. Тогда явно не выделялись, уголовное гражданское или процессуальное.
Уголовное право возникло, пожалуй, первым. Именно с него и начиналась правда Ярослава, в которой перечислялись преступления и наказания за них. Самого понятия “преступление” - не существовало, но существовало понятие “обида” которое часто и фигурировало в праве, как основание или критерий деления наказания:
“в обиду” - в отместку
“в разбое” - в результате разбойного нападения
“у клети” - защищая добро хозяина
При Ярославе еще существовал институт кровной мести, но уже при Ярославичах он был отменен или сильно ограничен.
Наиболее распространенным наказанием был штраф (вира)=40 гривнам за свободного человека, двойной вире за княжьего и 5 гривнам – за смердов и холопов. Смертной казни теоретически почти нет, но на практике это конечно не так.
Характерной особенностью для того времени была слабая юридическая техника (то есть не было понятия “телесное повреждение”, а наказывали за отсечение руки – так-то, за отсечение ноги - иначе). В следствии этого очень часть применяется прием аналогии.
Процесс во времена “Русской правды” делился на две категории. Он носил состязательный характер. Существовало несколько способов ведения следствия: гонения (куда выведет след) - человек должен был явиться на площадь и заявить о пропаже вещи, а встретив после эту вещь у кого-нибудь, то он обязан сказать о своих подозрениях последнему и предложить ему пойти на свод, то есть к тому, у кого он взял эту вещь; в случае отказа или неспособности это сделать вина считалась доказанной.
В настоящее время огромное значение в человеческой жизни имеет наука уголовного права. Развиваясь в течение веков, она постоянно изменяла свой состав: впитывала новые, более совершенные нормы и избавлялась от устаревших, потерявших свою былую значимость, отживающих свой век. Давно доказано, что институты права и государства тесно взаимосвязаны, что они постоянно пересекаются, помогая развиваться друг другу. Наука уголовного права отнюдь не является исключением. Она так же, как и многие другие правовые отрасли, прошла длинный тернистый путь развития, вытекая из обычного права и, дифференцировавшись вместе с государством на протяжении многих столетий, дошла до наших времён. 
Современная наука уголовного права под термином "преступление" понимает общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, совершённое виновно (т.е. с умыслом или по неосторожности) лицом вменяемым, достигшим возраста уголовной ответственности. А что же понималось под этим термином в далёкий период создания Русской Правды? На этот вопрос нам и придётся ответить. 
С введением на Руси христианства, под влиянием новой морали происходит замена языческих понятий о преступлении и наказании. В сфере уголовного права Древней Руси проявляется частный характер древних христианско-византийских правовых норм, основанных на римском частном праве. Наиболее ясно такая замена выражается в княжеских уставах и в Русской Правде, где любое преступление определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как "обида", т.е. причинение материального, физического или морального вреда какому-либо лицу или группе лиц. За эту обиду виновный должен был выплатить определённую компенсацию. Таким образом, уголовное правонарушение не отличалось в законе от гражданско-правового.
Для того, чтобы выявить уровень правового развития восточного славянства, необходимо остановиться на уголовном праве.
Уголовное право как совокупность норм, представляют собой отрасль права, сформировавшуюся на стадии позднего феодализма и продолжавшую развиваться в буржуазный период. Поэтому для более раннего времени правильнее говорить об уголовном законодательстве, в центре которого стоят две категории: преступление и наказание. 
В арабских источниках, летописях, договорах Руси с Византией имеется достаточно сведений о караемых государством криминальных посягательствах. В IX - X веках речь идёт о кражах, убийствах и т. д. Главным элементом преступных действий является наказуемость. В качестве объекта нарушения могли выступать государственные законы, обычаи. В литературе принято считать, что 1-я попытка сделана в Русской Правде, где нанесение вреда личности именуется “обидой”.
Объективная сторона преступления распадалась на 2 стадии: покушение на преступление (например, наказывался человек, обнаживший меч, но не ударивший) и оконченные преступления. Закон намечал понятие соучастия (упомянут случай разбойного нападения “скопом”, но ещё не разделял ролей соучастников (подстрекатель, исполнитель)).
Субъектами преступлений, т.е. лицами, способными отвечать за криминальные действия могут быть свободные люди. Любое преступление подразумевало выплату штрафов и имущественные взыскания, для чего требовалось наличие собственности. Холопы и рабы, сами будучи разновидностью собственности, таковой не имели, а имущественную ответственность за них несли их хозяева. Очень трудно определить влияние на положение субъекта сословного статуса. Мы не имеем сведений и документов о последних. Например, драки дружинника и крестьянина, хотя наиболее правдоподобная версия возникновения Древнейшей Правды связывается именно с побоищем между княжескими дружинами Ярослава Мудрого и новгородскими горожанами. Вероятно, что во времена Русской Правды при известных привилегиях феодалов за оскорбление, бесчестие всё свободное население отвечало за криминальные действия в отношении представителя другого сословия. Русская Правда ничего не говорит о совершении преступления женщинами, о возрасте преступников. 
В Русской Правде отражены только 2 вида преступлений: против личности (убийство, телесные повреждения, оскорбления, побои) и собственности (разбой, кража, нарушение земельных границ, незаконное пользование чужим имуществом). Закон защищал интересы индивидуума, который выделившись из общинной системы, нуждался в охране, как своей личности, так и своего хозяйства. Государственные преступления в Русской Правде не упоминаются, весьма не чётко обрисованы деяния против княжеской администрации (например, убийство конюха). На данном этапе ещё не существовало абстрактного понимания государства его интересов. Вред государству отождествлялся с вредом князю и посягательства против князей рассматривались как тяжкие деяния. К участникам восстаний применялась казнь на месте преступления, часто массовая. Князья в борьбе за власть прибегали к недостойным методам, но вопрос об ответственности решался в их среде. Измена князю так же рассматривалась в княжеском окружении, и ответственность во многом зависела от расстановки политических сил. 
В Русской Правде доминируют штрафы, хотя на практике арсенал уголовных нарушений был довольно велик. Утверждённый вскоре после принятия христианства кодекс, будучи государственным законодательством, порвал с материально-нравственными установками язычества, но новые христианские ценности усваивались постепенно. В таких условиях единственным критерием интересов индивидуума мог быть только денежный эквивалент причинённого ущерба, что и закрепляла система штрафов. Русская Правда являлась сугубо светской, уголовные наказания против церкви устанавливались в церковных уставах. В практике применялись следующие виды наказаний: кровная месть (её лишь условно можно отнести к наказаниям) “поток и разграбление”, смертная казнь, уголовные штрафы, заключение в темницу, членовредительские кары. Уголовные штрафы за посягательства на личность носят выраженный сословный характер, при посягательстве на имущество это проявляется менее резко.
Замена языческих понятий о преступлении и наказании новыми понятиями особенно ясно выражается в законодательстве, определяющем наказание за убийство и в постепенном преобразовании института кровной мести. Так, например, по договору с греками 911 года каждый мог безнаказанно умертвить убийцу на месте преступления, что могло вызвать вооружённые конфликты. В ст.38 Краткой Правды подтверждается правило, установленное, видимо, обычаем - право убить вора на месте преступления. Но закон ограничивает это право, разрешая убить его только ночью и запрещая убивать связанного вора. В этом прослеживается сходство с существующим ныне понятием превышения пределов необходимой обороны. Данная статья, так же, как и ст.33 Краткой Правды (предусматривающая санкции за физическое насилие в отношении смерда, огнищанина, тиуна или мечника без княжеского разрешения), имеет своей целью укрепление княжеской юрисдикции, ограничивая самосуд. Косвенным образом, подтверждая существование общинного суда, ст.33 Краткой Правды указывает на стремление княжеской власти установить монополию на суд. Если же виновный успевал скрыться, то вступала в действие имущественная ответственность. Имущие лица отдавали свою часть собственности в качестве выкупа, не обладающих собственностью родственников убитого преследовали до отмщения. Почти ничего не известно о кровной мести между представителями различных сословий. Однако высказывалось мнение, что замена её денежными взысканиями была выгодна имущим слоям и боярам. В Русской Правде не упоминаются бояре, как мстители, в статье о мести речь идёт о купце, изгое, тиуне бояр. Статья 1 Правды Ярослава Мудрого также предусматривала месть родственников за убийство, если мстителем не выплачивается штраф 40 гривен. В этой статье отсутствует социальная дифференциация виновных при выплате штрафа, но убийство признаётся самым опасным преступлением- с него начинаются все редакции Русской Правды. В Правде Ярослава Мудрого за убийство огнищан, конюхов, князя, тиуна предусмотрен уже повышенный штраф 80 гривен, за убийство свободного человека выплачивается штраф 40 гривен. Если убьют огнищанина и убийца его известен, то наказанию (в 80 гривен) подлежит именно он: “а людям надобе”, написано в Правде (ст. 19). Если убийца не обнаружен, то отвечают люди: “вирное платити, в ней же верви голова начнет лежати” (ст. 20). “Ежели кто убьет человека в ссоре или пьянстве и скроется, то вервь, или округа, где совершалось убийство, платит за него пеню, но в разные сроки, и в несколько лет, для облегчения жителей. Когда же убийца не скроется, то с округи или волости взыскать только половину виры, а другую с самого убийцы”. Закон весьма в тогдашние времена: облегчая судьбу преступника, разгоряченного вином или ссорою, он побуждал всякого быть миротворцем, чтобы в случае убийства не платить вместе с виновным. Скорее всего, под словами "убийство за обиду" понимается убийство в ответ на действия жертвы (как предполагал А.И.Соболевский). Можно предположить, что речь идёт об убийстве княжеского слуги при исполнении им своих обязанностей. Мы задаемся вопросом: “Существовал ли обычай дикой виры в описываемое время или явился позднее?” Обязанность верви схватить и представить убийцу или платить за него виру, в случае, если не отыщут его, бесспорно, явилась вместе с определением о вирах; труднее решить, когда явился обычай дикой виры в виде сотоварищества для вспоможения убийце платить виру; если этот обычай существовал в описываемое время, то должен был особенно усилиться после смерти Ярослава Мудрого, когда месть была окончательно заменена вирами. “Ежели убийство сделается без всякой ссоры , то волость не платить за убийцу, а выдает его на поток” - или в руки государю –“с женою, с детьми и с именем”. Устав жестокий и несправедливый по нашему образу мыслей; но жена и дети ответствовали за вину мужа и родителя, ибо считались его собственностью. Договор 945 года даёт право жизни убийцы родственникам убитого, независимо от степени родства. Русская Правда, в свою очередь, ограничивает круг мстителей двумя степенями ближайших родственников убитого (отец, сын, братья, племянники). Правда Ярослава Мудрого допускает убийство вора на месте преступления, даже если он княжеский огнищанин (ст. 21, 38). Задержанного вора закон обязывал связать и отвести на княжеский двор для суда. В ПП (ст. 2) имеется указание на то, что сыновья Ярослава Мудрого для убийц “убиение за голову” и ввели денежные штрафы. Выкупы за совершение убийств существовали на Руси довольно долго. В Пространной Правде упоминаются многочисленные категории лиц (княжий отрок, повар, рядович) и суммы штрафов за их убийство. Убийство жены (ст. 88) каралось “тем же судом”, что и мужа. В случае “вины” (измены) брался половинный штраф в 20 гривен. Однако не совсем ясно, идёт ли речь о жене или женщинах вообще. Как поступали с женщинами-убийцами, кодекс умалчивает. Ничего не известно и о покушениях не жизнь феодалов и князей. Вероятно, наказания за них были связаны с казнями. Убийство холопа приравнивалось к истреблению чужой собственности, за него выплачивалось хозяину его стоимость. Во всех перечисленных случаях речь идёт об обычных бытовых убийствах на почве ссоры или драки, но в Русской Правде упоминаются и более опасные преступления - разбой и убийство в разбое. Но если правительство брало с убийцы денежную пеню, то родич-мститель мог отказаться от своего права мстить убийце, взяв с него денежное вознаграждение. На этот вопрос Русская Правда не дает нам ответа, следовательно, подобные соглашения были малоупотребительными.  И, наконец, Правда Ярославичей совсем исключает из своего состава кровную месть, запретив убивать убийцу кому бы то ни было, дозволяя родственникам убитого пользоваться определённой денежной компенсацией со стороны убийцы. Видимо, это произошло после смерти Ярослава Мудрого, поскольку в ст. 2 ПП указывается, что сыновья Ярослав “отложили убиение за голову и установили выкупать себя кунами”. Для её полного запрещения необходимы были усиление государственности, индивидуализация хозяйства и распад родовых связей, известное имущественное накопление для выкупа. Принятие христианства подготовило почву для запрета кровной мести, нарушения заповеди “не убей” считалось тяжким грехом, лишь государство могло возлагать на себя бремя кары. С точки зрения церкви сама месть становится преступной. Таким образом, расширяется право государства на личность и имущество преступника.
В литературе возникает много споров о правовом основании кровной мести. Являлась ли она досудебной или же послесудебной расправой? (С.В. Юшков - после судебной, а И.Ф.Эверс - досудебной, т.е. как непосредственную реакцию варвара). В скандинавских сказаниях об Олаве, месть времени Ярослав Мудрого описывается как досудебная. Прямого ответа на этот вопрос Русская Правда не даёт. Исторически кровная месть сложилась как обязанность рода потерпевшего расправиться с преступником. Но процесс феодализации Древнерусского государства, увеличение роли князя и княжеского суда внесли значительные изменения в применение обычая кровной мести. Какое-то время княжеский суд сосуществует с общинным, но постепенно, благодаря усилению феодальных отношений, княжеский суд занимает ведущее положение, оттесняя суд общинный на второй план. Таким образом, становится возможным вмешательство князя в обычай кровной мести, у убийцы появляется возможность выкупать себя при посредничестве князя (хотя, без сомнения, он и раньше мог договориться с родственниками убитого). В это время выделяется особая категория лиц, оторванных от своей общины (купцы, изгои), а также многочисленные княжеские дружинники и слуги (гридни, ябетники, мечники, огнищане и др.), нуждавшиеся в особой княжеской защите, т.к., по различным причинам порвав с общиной, они лишились в её лице защитника. Теперь их новым защитником должен был стать князь, поэтому они были заинтересованы в укреплении княжеской власти. В свою очередь, сдерживая самосуд общины, князь вводил свою меру наказания - виру, т.е. денежный штраф в размере 40 гривен, уплачиваемый за убийство в княжескую казну.
Также Русской Правде известен институт дикой или повальной виры (в размере 80 гривен), налагаемой за убийство княжеских служащих. Например, в ст.ст. 19, 22 и 23 Краткой Правды упоминается штраф в 80 гривен за убийство огнищанина, княжеского тиуна или конюха. Несомненно, древний обычай кровной мести не устраивал ни князя, заинтересованного в ослаблении общинных судов, мешавших централизации власти, ни христианской церкви с её новыми нормами морали и нравственности, но, будучи очень широко распространён, он не мог быть ликвидирован сразу. Поэтому можно предположить, что князь даёт свою санкцию на кровную месть, закрепляя это положение в ст.1 Правды Ярослава. Таким образом, кровная месть в Русской Правде носит ярко выраженный переходный характер от непосредственной расправы рода к наказанию, налагаемому и исполняемому государством. Но следует заметить, что кровная месть применяется только в случае убийства свободного человека свободным человеком. В Русской Правде сохранялись некоторые элементы обычая, связанные с принципом талиона (“Око за око, зуб за зуб”) в случаях с кровной местью.
Лишь после смерти Ярослава Мудрого, "снова собравшись, сыновья его Изяслав, Святослав, Всеволод и мужи их Коснячко, Перенег, Никифор отменили кровную месть за убийство, а постановили выкупаться деньгами" (ст.2 Пространной Правды).
Месть в Русской Правде упоминается не только в статьях, говорящих об убийстве. Так, например, по ст.2 Краткой Правды, в случае избиения человека до крови и синяков, пострадавшему предоставляется альтернатива: либо мстить, либо взять с обидчика 3 гривны за обиду. Причём в этом случае даже не требуется свидетель. "Если же на нём не будет никакого знака, то пусть придёт видок; если же не может, то на том конец". Таким образом, в этой статье мы впервые встречаемся с понятием видока, т.е. непосредственного свидетеля - очевидца происходящего. Кроме видока, Русская Правда знает ещё один вид свидетеля - послух, т.е. лицо, которое может ручаться в невиновности обвиняемого, защищать его доброе имя.
Русскую Правду можно определить как кодекс частного права- все ее субъекты являются физическими лицами, понятие юридического лица закон еще не знает.С этим связаны некоторые особенности кодификации, среди видов преступлений, предусмотренных Русской Правдой, кроме преступлений против государства. Личность самого князя как объект преступного посягательства рассматривалась в качестве физического лица, отличавшаяся от других только более высоким положением и привилегиями.
Являясь правовым памятником феодального государства со всеми присущими ему признаками, Русская Правда в своих статьях чётко разграничивает правовой статус различных групп населения. Начиная со ст.19 более чётко выступает классовое деление общества. В законе устанавливаются штрафы за убийство княжеских слуг, за кражу и порчу княжеского имущества. 
Целью наказания было прежде всего возмездие и возмещение ущерба. Как право-привилегия уголовное право в Киевской Руси открыто провозглашало в форме сословных привилегий классовый характер наказания. Жизнь, честь и имущество феодалов ограждались более суровыми наказаниями, чем жизнь, честь и имущество простых свободных людей древнерусского общества. 
В отличие от ст.2 Краткой Правды, ст.3 уделяет внимание не характеру нанесённых повреждений, а рассматривает орудия, которыми наносятся побои: батог, жердь, ладонь, чаша, рог, тупая сторона острого орудия. Такой перечень говорит о том, что закон не учитывает степени опасности для здоровья потерпевшего того предмета, которым наносятся побои. Важно не причинённое телесное повреждение, а оскорбление непосредственно нанесённое ударом. В этом случае потерпевший имеет право на немедленную месть. Если же обиженный сразу не отомстил обидчику по той или иной причине (не настиг), то последний подвергается денежному взысканию в размере 12 гривен.
Также об оскорблении гласят ст.4 Краткой Правды (удар мечом, не вынутым из ножен) и ст.8 Краткой Правды (вырывание бороды и усов). Обе эти статьи предусматривают наказание за преступление в размере 12 гривен.
Ст.9 Краткой Правды гласит: "Ежели кто, вынув меч, не ударит, то тот положит гривну". Преступление, описываемое в данной статье, можно характеризовать как покушение на преступление, либо как оконченное преступление (угроза, оскорбление). Я согласна с утверждением В.И.Сергеевича и М.Ф.Владимирского-Буданова о том, что упомянутое деяние является не оскорблением, а угрозой, т.к. в ст.3 Краткой Правды даётся примерный перечень предметов, удар которыми являлся оскорбительным.
Под “разбоем” подразумевалось преступное нанесение вреда имуществу и личности, следствием чего могло быть специально предусмотренные кодексом убийство в разбое (ст. 20 Правды Ярослава Мудрого, ст. 5, 7 ПП). Совершившие убийство разбойники не платили штрафа, а выдавались князю на “поток и разграбление”. Общины обязаны были разыскивать разбойников-убийц или выплачивать штрафы. 
Следующей разновидностью умышленного убийства по Русской Правде было убийство в разбое. В Древней Руси оно рассматривалось как наитягчайшее преступление. В случае убийства огнищанина обязанность розыска преступника возлагалась на вервь (общину), на территории которой было совершено убийство. Если убийца не был пойман, то вервь обязана была выплатить виру в размере 80 гривен.
В ряде последующих статей Краткой Правды (ст.ст.22 -27) перечисляются штрафы, взимаемые за убийство княжеских слуг, а также людей, находящихся в зависимости от князя. Ознакомившись с этими статьями, можно представить социальную структуру тогдашнего общества, определить положение тех или иных групп населения на социальной лестнице. Разобраться в этом нам помогают перечисленные в этих статьях штрафы. Так, жизнь княжеского тиуна и старшего конюха оценивается в 80 гривен, жизнь сельского старосты, пашенного, рабы-кормилицы или её ребёнка - в 12 гривен, и ниже всех ценятся жизни рядовников, смердов и холопов - всего по 5 гривен.
Следующий ряд статей Краткой Правды (ст.ст.5, 6 и 7) посвящён членовредительству. Выделяются три основных вида членовредительства: травма руки, ноги и пальца. Отнятие руки, а также лишение возможности ею пользоваться в древнерусском праве приравнивалось к смерти, поэтому за данное оскорбление назначалось наказание, приравнивавшееся к наказанию за убийство, т.е. налагался штраф в размере 40 гривен. Также в виде наказания за это преступление могла применяться кровная месть. Но в отличие от других статей, по которым предусматривалась кровная месть как вид наказания, в случае причинения увечья мстить могли близкие потерпевшего, т.к. сам он был не в состоянии.
За удар мечом не обнаженным, или его рукояткой, тростью, чашей, стаканом, -  12 гривен, за удар палицей и жердью – 3 гривны, за всякий толчок и рану легкую – 3 гривны, а раненому гражданину на лечение».
Следовательно, гораздо неизвинительнее было ударить голой рукой, легкой чашей, нежели тяжелой палицей или самым острым мечом. Угадаем ли мысль законодателя? Когда человек в ссоре обнажал меч, брал палицу или жердь, тогда противник его, видя опасность, имел время изготовиться к обороне или удалиться. Но рукой или сосудом можно было ударить внезапно. Ибо воин обыкновенно носил меч и всякий человек ходил с тростью: то и другое не заставляло остерегаться.
Нанесение побоев, оскорбления, телесные повреждения карались денежными штрафами. За повреждение пальца выплачивалось 3 гривны, за удары жердью, палкой, за вырывание бороды и усов- 12 гривен, за отрубание руки - 40 гривен. Угроза оружием наказывалась штрафом в 1 гривну, хотя дифференцированы в зависимости от тяжести увечья, ясного понимания степени вреда в Русской Правде нет, поэтому можно говорить о принципе казуальности: в кодексе перечисляются случаи нарушения телесной неприкосновенности с конкретными штрафами, но без попыток обобщения.
Целый ряд статей Краткой Правды (ст.ст.29, 31, 32, 35 -37, 39, 40) рассматривают различные случаи кражи. В изучаемом мною памятнике права краже отводится значительное место, достаточно подробно разработана система наказаний за неё, что говорит о широком распространении этого антиобщественного явления и в то далёкое время. Целый ряд статей Краткой Правды (ст.ст.29, 31, 32, 35 -37, 39, 40) рассматривают различные случаи кражи. В изучаемом мною памятнике права краже отводится значительное место, достаточно подробно разработана система наказаний за неё, что говорит о широком распространении этого антиобщественного явления и в то далёкое время.
Больше всего внимания в Русской Правде уделяется краже. Подробно расписывается, какой штраф должен уплатить уличённый вор за коня, корову, дрова, сено и т.д. законодатель, стремясь ничего не упустить, включает в этот список и зерно, и ловчих птиц и, и охотничьих собак. Всякий имеет право убить ночного татя на воровстве; а кто продержит его связанного до света, тот обязан идти с ним на княжеский двор. Убиение татя взятого или связанного есть преступление, и виновный платит в казну 12 гривен. Тать коневой выдается головой князю и теряет все права гражданина, вольность и собственность». Столь уважаем был конь, верный слуга человеку на войне, в земледелии и путешествиях! 
Древние саксонские законы осуждали на смерть всякого, кто уведет чужую лошадь. «Кто умышленно зарежет чужого коня или другую скотину, платит 12 гривен в казну, а хозяину 1 гривну». Злоба бесчестила граждан менее, нежели воровство: тем более долженствовали законы, обуздывать оную.
Общий принцип таков, что пострадавшему следует полностью компенсировать материальный урон, поэтому виновный должен выплатить стоимость украденного и заплатить штраф. Сословная защита имущества встречается редко. Особой защитой пользовались не только княжеские слуги, но и его имущество. Так, ст.28 Краткой Правды устанавливает размеры штрафов за похищение или истребление княжеского скота. В этой же статье упоминается и о коне смерда. Сразу же бросается в глаза различная сумма штрафа за кражу коня князя и смерда. По-моему, эта разница вызвана не различным использованием этих коней (т.е. княжеский конь - боевой, а крестьянский - рабочий), а просто закон ставит княжеское имущество под большую охрану по сравнению с имуществом смерда. В Пространной Правде за кражу коней (основной рабочей силы) вор выдавался на “поток и разграбление”. Убийство вора на месте преступления не считалось преступлением, и наказания не влекло. Все иные виды посягательств на чужую собственность карались штрафами (нарушение земельных границ, сжигание пчельников, самовольный захват чужого коня или оружия, поломка чужых вещей) размером в 12 гривен.
Устав князя Ярослав Мудрого содержит нормы о нарушениях семейных устоев, нравственности и морали. В церковных уставах имеются упоминания о еретичестве, кражах в церкви, нарушениях богослужения, но санкции за них отсутствуют. Видимо, в период христианства государство и церковь, проводя гибкую политику, не “увлекались репрессиями”. Карались изнасилования, многожёнство, кровосмешение, супружеские измены. Формой наказания были штрафы, иногда очень значительные. Так, за нецензурные оскорбления женщины устанавливались следующие штрафы: за жён бояр- 5 гривен золота, меньших бояр- 3 гривны золота, городских людей- 3 гривны серебра, сельских людей-1 гривна серебра. Иногда штрафы были просто огромны – за “блуд” свёкра со снохой, за сожительство двух братьев с одной женой – 100 гривен. Трудно сказать, откуда виновные брали такие суммы. Помимо штрафов в статьях церковных указов устанавливалась “епитимья”, и имелось обычно добавления “князь казнит” (т.е. наказывает). В чём суть этого “князь казнит” - определить невозможно. Может быть, наиболее приемлема точка зрения, согласно которой реализация наказания осуществлялась светскими органами, церковь этим не занималась.
В Пространной Правде “поток и разграбление” назначается в 3-х случаях: за наиболее опасные преступления, за кражу коня, поджёг дома или гумна, профессиональный разбой (ст. 7, 83). Точно определить содержание этого вида наказания невозможно, ни одного описания подобной практики до нас не дошло. Возник “поток и разграбление” в древности: виновного изгоняли из общины (вероятно с женой и детьми), а имущество его конфисковалось. Во время Русской Правды этот вид наказания несколько иное содержание: имущество конфисковалось в пользу князя (шло на долги и штрафы), а сам преступник обращался в рабство. Судьба его жены и детей не ясна, но они, видимо, не переходили в холопское положение. 
Еще при Владимире 1 мы видим, что епископы настаивают на необходимости казнить разбойников с испытанием, однако; уже этот совет духовенства испытывать, обращать внимание на обстоятельства и побуждения вел необходимо к означенному в Русской Правде различию между разбоем и убийством в ссоре, на пиру: кроме того, естественно было бы для общества требовать, чтобы человек, явно вредный и опасный, был исключен из общества.
Русская Правда не знает смертной казни, но она применялась на практике за антигосударственную деятельность, за участие в восстаниях. Любопытно, что уже в X - XI веках это наказание регулировалось государством. Сведения о применении смертной казни правителем руссов имеются в арабских источниках IX - X веков. По свидетельствам ибн Даста и ибн Фадлана, вора и разбойника могли лишить жизни через повешение. Применяли варварские казни княгиня Ольга и князь Святослав (до 972 года) в осаждённом городе Доростоле. Согласно арабским источникам, существовала альтернатива казни: преступника могли “выслать” на окраину государства (вариант изгнания из общины). Примерно в X веке казнь уступила место штрафам, а преступления имущественные и против личности. В конце X века Владимир 1 из-за усилившихся “разбоев” обсуждал вопрос о введении за них смертной казни, причём опасался этого “боясь греха”. Следовательно, в ограничении смертных приговоров сыграло роль принятие христианства. А также умолчание о смертной казни в кодексе объясняется тем, что законодатель понимает её как продолжение кровной мести, которую он пытался отменить. Но княжеское окружение санкционировало усиление репрессий, поскольку их основная обязанность – “бороться со злом”. Введённые казни за разбои привели к оскудению казны, перестали поступать штрафы, и последовала замена лишения жизни штрафами. Причем речь, видимо, шла не только о разбоях, а о широком круге посягательств на собственность и личность. “Всякий уголовный донос требует свидетельства и присяги семи человек; но варяг и чужестранец обязуется представить только двух. Когда дело идет единственно о побоях легких, то нужно вообще 2 свидетеля; но чужестранца никогда нельзя обвинять без семи”. Итак, древние наши законы покровительствуют иностранцам.
За удар мечом не обнаженным, или его рукояткой, тростью, чашей, стаканом, - 12 гривен, за удар палицей и жердью – 3 гривны, за всякий толчок и рану легкую – 3 гривны, а раненому гражданину на лечение».
Следовательно, гораздо неизвинительнее было ударить голой рукой, легкой чашей, нежели тяжелой палицей или самым острым мечом. Угадаем ли мысль законодателя? Когда человек в ссоре обнажал меч, брал палицу или жердь, тогда противник его, видя опасность, имел время изготовиться к обороне или удалиться. Но рукой или сосудом можно было ударить внезапно. Ибо воин обыкновенно носил меч и всякий человек ходил с тростью: то и другое не заставляло остерегаться.
«Если холоп ударит свободного человека и скроется, а господин не выдает его, то взыскать с господина». Гражданский истец же имел право везде умертвить раба, своего обидчика. Дети Ярославовы, отменив сию казнь дали истцу одно право: бить виновного холопа или взять за бесчестье гривну. «Если господин в пьянстве накажет и без вина телесно накажет закупа, или слугу наемного, то платит ему как свободному». Большая часть денежной пени, как видим, шла обыкновенно в казну: ибо всякое нарушение порядка считалось оскорблением государя, блюстителя общей безопасности.
В таком виде система уголовных штрафов вошла в Русскую Правду в XI веке. Смертная казнь стала прерогативой экстраюридических полномочий княжеской власти в государственной и политической сфере за обычные преступления не применялась долгое время. В то же время отсутствие законодательной регламентации способов казни приводило порой к необузданной жестокости князей. Например, на рубеже XI - XII веков Галицкий князь Роман закапывал непокорных бояр в землю, четвертовал их и с изуверской назидательностью приговаривал: “Не раздавив пчёл, мёду не съесть”. 
В уставе Ярослава не упоминается о некоторых возможных деяниях, например: о смертной отраве (как в 12 досках Рима), о насилии женщин: для того ли, что первое было необыкновенно в России, а второе казалось законодателю сомнительным и неясным в документах. Не упоминается также о многих условиях и сделках, весьма обычных в самом начале гражданского общества; но взаимная польза быть верным в слове и честь служили вместо законов.
Штрафы были ведущим и основным видом наказания по Русской Правде, применялись за все виды преступлений и служили источником существенного пополнения государственной казны. Размер штрафа колебался от 1 до 80 гривен серебра, в церковных уставах- до 100 гривен. С точностью определить, какая часть шла потерпевшему, а какая - государству, не является возможным. 
Интересно появление в ст.ст.35 и 36 Краткой Правды термина "продажа" - установленный законом штраф, взыскиваемый в пользу князя в качестве государственного органа, т.е. идущий в казну. Помимо продажи устанавливается взыскание "за обиду" в пользу потерпевшего, которое можно сравнить с существующим в современном законодательстве возмещением причинённого вреда.
Продажа - самый распространённый штраф, выплачивающийся за посягательства на собственность, нанесение побоев, оскорбления. Его размер составлял от 1 до 12 гривен. Например, за удар не обнаженным мечом, за вырывание бороды полагалось 12 гривен. В некоторых статьях лишь указана сумма штрафа без упоминания продажи. В кодексе есть прямые указания, “продажа” платится князю, это - публичный штраф, свидетельствующий о свободном состоянии виновного. Русская Правда запрещает наказывать “продажей” рабов и холопов, поскольку “они не свободны”. Иногда встречаются прямые указания на то, что помимо “продажи” выплачивается штраф потерпевшему: если выбьют зуб, то 12 гривен “продажи”, за зуб - гривна (ст.68 ПП). Трудно сказать, возмещался ли вред потерпевшему из общей суммы или сверх продажи, т.к. об этом нет точных сведений. 
Вира представляет собой уголовный штраф, который выплачивался только за убийство и только свободного человека. В Правде Ярослава Мудрого размер виры един для всех и составляет 40 гривен серебра. В Русской Правде нет упоминаний об убийстве феодалов и бояр. Вероятно, за это полагалось более суровое наказание, нежели вира.
За 40 гривен по ценам того времени можно было купить 20 коней. Выплаты таких сумм была не каждому по силам. Поэтому существовал коллективный институт “дикой виры”, куда делали взносы члены общины, чтобы в случае необходимости внести выкуп за убийство. “Дикая вира” выплачивается общиной в случае разбойного убийства, если она не разыскивала преступника. Вероятно, кое-кто из феодальных верхов был не прочь заполучить лишний уголовный штраф за случайно обнаруженное тело, и Русская Правда запрещала, поэтому взыскивать “дикую виру” неопознанных убитых и скелетов (ст. 3- 8, 19 ПП). Не делавшие в “дикую виру” взносов в случае убийства самостоятельно выплачивали всю сумму. 
Закон не попустительствовал убийце, даже вносившему деньги в “дикую виру”. Помимо “дикой виры” он должен был заплатить половничество родственникам убитого в размере 12 гривен (ст. 5 ПП) из собственных средств. 
Уроками назывались штрафы за оскорбление собственности и имущества. Например, “кто намеренно коня зарежет или скотину, то платит 12 гривен продажи, а хозяину – урок” (ст. 84 ПП). Поскольку рабы и холопы приравнивались к имуществу хозяев, за их убийство выплачивался урок, а не вира. Стоимость холопов Русской Правде оценивает в 5-6 гривен, а более высокопоставленных холопов (тиуна, ремесленника)- 12 гривен. 
Древние свободные россияне не терпели никаких телесных наказаний: виноватый платил или жизнью или вольностью, или деньгами - и скажем о сих законах то же, что Монтескье говорит вообще о германских: они изъявляют какое-то удивительное противоречие; кратки, грубы, но достойны людей твердых и великодушных, которые боялись рабства более смерти.
Русская Правда ничего не говорит о телесных наказаниях и лишении свободы. Тюрем в Древней Руси ещё не было, как и осознания тюремного влияния на преступника. Применялось заточение в “проруб” (подвал) высокопоставленных лиц, князей, посадников, лиц княжеского окружения. Эта мера являлась временным ограничением свободы до наступления определённых событий. Например, в 1061 году великий князь Изяслав посадил в “проруб” князя Всеслава с двумя сыновьями, после смерти Ярослава Мудрого его сыновья выпустили из “проруба” дядю Судислава и насильно постригли в монахи. Телесные наказания также применялись, но государство всё же отдавало предпочтение штрафам. 
Законодатель сознавал, что степень тяжести преступления может зависеть как от преступника, так и от внешних обстоятельств. Однако эти элементы он не мог формулировать в абстрактном виде, отягчающие обстоятельства, соучастие, формы вины и т.д. - продукт более позднего времени. Следует заметить, что Русская Правда предусматривает более суровое наказание в случае совершения преступления группой лиц, т.е. уже известно понятие соучастия (ст.ст.31 и 40 Краткой Правды). Независимо от количества преступников, каждый из них должен был заплатить повышенный штраф по сравнению со штрафом, назначаемым за кражу, совершённую в одиночку. И всё же с состоянием опьянения (при разорении купца) Русская Правда связывает более тяжкие последствия. В 3-х случаях она предусматривает крупные кражи скота (ст. 40, 41, 43 ПП) и устанавливает, что каждый участник должен заплатить штраф в полном объёме. Понимал законодатель и различную направленность умысла или неосторожности (в обиду), убийство в разбое, убийство на пиру “явлень”, “в сваде”, “за разбой без всякой свады” полагалось строгое наказание. Однако, отделяя преступления преднамеренные от бытовых, законодатель руководствовался принципом казуальности и фиксировал их без теоретических обобщений. В Русской Правде только намечается деления на умышленные и неосторожные деяния. 
Как и в ст.1 Краткой Правды, в ст.1 Пространной Правды говорится об убийстве свободного человека. В ней объединены нормы ст.ст.1, 19 и 22 Краткой Правды. В этой статье ещё сохраняется институт кровной мести, но круг мстителей изменяется (в числе мстителей назван сын брата вместо сына сестры по Краткой Правде). Такая замена устраняет из текста Правды наиболее архаичный её элемент, восходящий к эпохе материнского рода. Также в этой статье говорится о 80-гривенной вире за убийство княжеского мужа и тиуна, что соответствует нормам ст.ст.19, 22 и 23 Краткой Правды. Что касается кровной мести, то, по-моему, эта статья содержит норму по существу уже не действующую, т.к. кровная месть была отменена ещё до создания Пространной Правды. Следующая статья, ст.2 Пространной Правды, вовсе отменяет кровную месть, оставляя в силе все прочие юридические установления Ярослава Мудрого.
Первый тематический раздел (ст.ст.3 - 8 Пространной Правды) посвящён ответственности за убийство, совершённое на территории верви. В этом разделе мы сталкиваемся с институтом дикой (повальной) виры. Она налагалась на всю общину в том случае, если на территории общины был обнаружен труп, а вервь либо не хотела выдавать убийцу, либо не искала его. Вира поступала в княжескую казну, а родственникам погибшего выплачивалось "головничество", равное вире. Однако, следует заметить, что общество только в том случае платит за своего члена, если он ранее участвовал в вирных платежах за своих соседей. Из всего, сказанного выше о дикой вире, можно сделать вывод, что она выполняла ярко выраженную полицейскую функцию, связывая всех членов общины круговой порукой.
Также хочу заметить, что в тексте Пространной Правды намечаются мотивы преступлений. Так, ст.6 Пространной Правды упоминает случай убийства "на пиру явно", а ст.7 - убийство "на разбое без всякой ссоры". В первом случае подразумевается неумышленное, открыто совершённое убийство (а "на пиру" - значит ещё и в состоянии опьянения). Во втором случае - разбойное, корыстное, предумышленное убийство (хотя на практике умышленно можно убить и на пиру, а неумышленно в разбое). 
За такое убийство в разбое (ст.7 Пространной Правды) по закону могла назначаться высшая мера наказания - "поток и разграбление". Такое же наказание применялось и за поджог (ст.83 Пространной Правды) и за конокрадство (ст.35 Пространной Правды). Это наказание включало конфискацию имущества и выдачу преступника (вместе с семьёй) "головой", т.е. в рабство.
Покон вирный (ст.9 Пространной Правды) завершает комплекс статей о взимании виры с членов верви. Дополняет покон вирный ст.10 Пространной Правды, указывающая отчисления в пользу вирника от 80-гривенной виры. Кроме того, эта статья устанавливает размер платы "за голову", т.е. родственникам убитого.
Проанализировав ст.ст.3 - 10 Пространной Правды, можно сделать вывод об особенностях композиционной работы составителей Пространной Правды: используя нормы Краткой Правды, переставляя и редактируя их, они стремились к тому, чтобы определённый тематический комплекс статей представлял собой композиционное целое.
Ст.11 начинает следующий раздел (ст.ст.11 - 17), устанавливающий ставки штрафов за убийство представителей различных социальных групп, связанных с княжеским (и отчасти с боярским) хозяйством, начиная от высокопоставленных тиунов и кончая холопом. В этом разделе вводится следующая система штрафов за убийство:
* огнищанин, тиун, конюший - 80 гривен;
* княжеский отрок, конюх, повар - 40 гривен;
* сельский тиун, ремесленник, кормилица - 12 гривен;
* раба - 6 гривен;
* смерд, холоп, рядович - 5 гривен.
В данном разделе меня заинтересовала ст.15, гласящая о штрафах за убийство ремесленника. Вероятно, поводом к созданию этой статьи и установлению высокого штрафа в 12 гривен послужило то, что значительное число предметов ремесленного производства в то время не покупалось, а производилось лично-зависимыми ремесленниками - холопами. Поскольку в XI - XII веках, т.е. на момент создания Пространной Правды, Древняя Русь переживала период подъёма и расцвета ремесленного производства, то неопровержимым становится факт возросшего значения ремесленников в хозяйстве и повышения их квалификации.
Следующая группа статей (ст.ст.18 - 22 Пространной Правды) является заключением темы, посвящённой убийству. В этом разделе Пространной Правды мы знакомимся с понятием т.н. поклёпной виры, т.е. с обвинением в убийстве в том случае, когда обвиняемый не пойман с поличным, или нет прямых доказательств совершения им преступного деяния. 
Как и другие средневековые Правды, Пространная Правда знает институт ордалий, т.е. т.н. "божьего суда". В ст.ст.21 и 22 Пространной Правды упоминается об испытании железом и водой тех лиц, которые не могут найти свидетелей (послухов) для свержения поклёпа. 
В данном случае послухи - это не свидетели преступления, а свидетели доброй славы обвиняемого, которые могут "вывести виру", т.е. отвести от него обвинение.
Следующий комплекс статей (ст.ст.23 - 31 Пространной Правды) посвящён оскорблению действием и телесным повреждениям. Основным источником данного раздела является Краткая Правда. Качественно новой является лишь ст.26 Пространной Правды, в которой говорится об отсутствии наказания за нанесение ответного удара. Содержание этой статьи можно интерпретировать как месть и как оборону (сходство с современным УК). В этом разделе мы сталкиваемся с новым видом штрафа - продажей, размер которого составлял 1, 3 или 12 гривен. Продажа поступала в казну, а потерпевший получал "урок", т.е. денежное возмещение за причинённый ему ущерб. 
Остальные статьи редакции имеют соответствующие нормы в Краткой Правде, за исключением ст.30 Пространной Правды. По этой статье удар мечом рассматривается не как оскорбление, а как нанесение телесного повреждения и наказывается низкой продажей в 3 гривны (в отличие от ст.23 Пространной Правды, устанавливающей высокую продажу - 12 гривен - за удар мечом, не вынутым из ножен). Отсюда можно сделать вывод, что по закону Древней Руси оскорбление было более тяжким преступлением, чем нанесение телесных повреждений.
Ст.31 Пространной Правды расширяет состав преступления сравнительно со ст.10 Краткой Правды, включая в разряд побоев также удар жердью. В данном случае прослеживается тенденция к снижению количества преступлений, подпадающих под классификацию оскорбительных действий. Вторая часть данной статьи говорит об изменении юридических прав иноземцев. Теперь варяги и колбяги должны были представлять такое же количество свидетелей, как и русские.
Не стоит упускать из виду, что при составлении Пространной Правды законодатель не только использовал нормы Краткой Правды, но и сохранял композицию её статей, когда это было целесообразно. Так, ст.ст.10 - 14 Краткой Правды почти без изменений перешли соответственно в ст.ст.31 - 35 Пространной Правды. Так же, как и в Краткой Правде, в Пространной редакции существует ряд статей (ст.ст.35 - 39 Пространной Правды) о своде по поводу украденного имущества. Источником этих статей являются ст.ст.14 - 16 Краткой Правды, регулирующие порядок свода.
С данным комплексом статей неразрывно связаны, и в то же время его продолжают статьи, посвящённые воровству (татьбе). Ст.40 Пространной Правды разрешает без всякого суда убить на месте преступления ночного вора "во пса место", тем самым дублируя ст.38 Краткой Правды. Если же вора продержали до рассвета, и люди видели его связанным, то убить его нельзя, иначе придётся заплатить штраф в 12 гривен. 
В случае, если вор был схвачен, и ему была сохранена жизнь, то на рассвете он должен быть передан на княжеский суд. 
Сравнив ст.ст.41 и 43 Пространной Правды о краже из закрытого помещения, (т.е. о краже специально охраняемого имущества), со ст.ст.42 и 45 Пространной Правды о краже "на поле", можно заметить, что в первом случае наказание предусматривается значительно более высокое. Из этого следует вывод о том, что Пространная редакция Русской Правды вводит новую норму, отсутствовавшую в Краткой Правде и отражающую усиление охраны частной собственности на предметы потребления и средства производства.
Более прогрессивная, по сравнению с Краткой Правдой, норма изложена в ст.44 Пространной Правды. Прогрессивность её состоит в том, что, в отличие от статей Краткой Правды, пытавшихся досконально перечислить объекты хищения, эта статья позволяет потерпевшему возвратить украденное у него имущество, не конкретизируя объект хищения.
Завершает же цикл статей, посвящённых краже, ст.46 Пространной Правды, в которой говорится о краже, совершённой холопом, т.е. человеком лично зависимым и не несущим по этой причине личной ответственности перед князем (т.е. не платящим "продажу"). В этом случае ответственность возлагается на его хозяина, который обязан возместить потерпевшему двойную стоимость украденного.
В последующем тексте Пространной редакции Русской Правды менее чётко прослеживается принцип деления на разделы по тематическому признаку. Говорится в основном об обязательственном праве Древней Руси, а преступлениям и наказаниям отводится совсем незначительное место.
Закончив постатейный анализ текста Пространной редакции Русской Правды, хочу подвести некоторые итоги. 
Бесспорно, Русская Правда является уникальнейшим памятником древнерусского права. Являясь первым писаным сводом законов, она, тем не менее, достаточно полно охватывает весьма обширную сферу тогдашних отношений. Она представляет собой свод развитого феодального права, в котором нашли отражение нормы уголовного и гражданского права и процесса. 
Русская Правда является официальным актом. В самом её тексте содержатся указания на князей, принимавших или изменявших закон (Ярослав Мудрый, Ярославичи, Владимир Мономах).
Русская Правда - памятник феодального права. Она всесторонне защищает интересы господствующего класса и откровенно провозглашает бесправие несвободных тружеников - холопов, челяди.
Русская Правда во всех её редакциях и списках является памятником громадного исторического значения. На протяжении нескольких веков она служила основным руководством при судебном разбирательстве. В том или ином виде Русская Правда вошла в состав или послужила одним из источников позднейших судных грамот: Псковской судной грамоты, Двинской уставной грамоты 1550 года, даже некоторых статей Соборного Уложения 1649 года. Долгое применение Русской Правды в судебных делах объясняет нам появление таких видов пространной редакции Русской Правды, которые подвергались переделкам и дополнениям ещё в XIV и XVI век.
Русская Правда настолько хорошо удовлетворяла потребности княжеских судов, что её включали в юридические сборники вплоть до XV в. Списки Пространной Правды активно распространялись ещё в XV - XVI вв. И только в 1497 году был издан Судебник Ивана III Васильевича, заменивший Пространную Правду в качестве основного источника права на территориях, объединённых в составе централизованного Русского государства.
Особенности феодальной раздробленности на Руси. Феодальная раздробленность – после второй четверти XII века, после Мстислава (сына Мономаха) в 1132 году не одному из правителей не удавалось, даже номинально, объединить Русь. В каждом княжестве все зависит  от силы дружины, но каждый стремится посадить в Киеве своего человека, то есть это было престижно.
Специфика Руси в том, что здесь все происходило более мягко, законно, без особой узурпации. Князь делил всю свою землю, как оружие, одежду, между сыновьями, что и препятствовало централизации.
Вторая специфика связана с игом. С 1240 года единого пространства Руси – не было, вся земля была подчинена; западная часть – польско-литовскому государству, а восточная – от Золотой Орды, которая не считала русскую землю своей территорией, но считала зависимой. С XIII до XV века все князья получали свое назначение в Золотой Орде. В результате сохраняя вроде бы автономию, Русь была вассальным государством.
Особенность феодального периода на Руси – подвижность людей, так как никакого прикрепления к земле не было.
Характеристика Новгородской и Псковской судебных грамот.
Новгородская грамота дошла до нас не полностью, в отличие от Псковской. Деление на статьи в нем отсутствует (приблизительно можно разделить на 120 статей), но оно было дополнением к существующей “Русской правде”. Это документ не одного года, в ней присутствует преамбула в которой фигурирует дата принятия (1397 год), кем принят, кем одобрен, но дата противоречит некоторым фактам текста. В ней мало норм уголовного права (так как их много в “Русской правде”), но появилась ответственность за убийство родственников (раньше это дело рассматривалось церковью); проступают зачатки понятия государственного преступления (за побег в стан врага); появляется особая ответственность за храмские кражи (кражу из Псковского кремля); наказание за третью кражу – смертная казнь (рецидив). 
Общее понятие преступления. Преступление по Русской Правде именовалось “обидой”. Русская Правда под преступлением понимала нанесение какого-либо материального, физического или морального ущерба отдельному лицу или лицам. Значительным шагом вперед в развитии понятия преступления по русскому праву является понятие преступления, данное Псковской Судной Грамотой. Под преступлением подразумевался не только вред, причиненный отдельному частному лицу, но и государству в целом. Судебник 1497 года трактовал понятие преступления отлично от Русской Правды, но в принципе тождественно Псковской Судной Грамоте. Под преступлением понимались всякие действия, которые так или иначе угрожают государству или господствующему классу в целом и поэтому запрещаются законом. В отличие от Псковской Судной Грамоты Судебник дает термин для обозначения преступления, оно именовалось “лихим делом”.
Объект преступления. Объектами преступления  по Русской Правде являлись личность и имущество. Государство еще не рассматривалось как объект преступления. Это было связано с ранним периодом существования государства и отсутствием в связи с этим абстрактного понятия о государстве и государственной власти. Псковская Судная Грамота значительно расширяет круг объектов преступления по сравнению с Русской Правдой. Теперь помимо таких объектов преступления как личность и имущество появляются такие объекты преступления как государство в целом и отдельные должностные лица. По Судебнику объектами преступления являлись личность, имущество, государство, должностные лица и государственные органы.
Субъект преступления. Субъектами преступления по Русской Правде, т.е. лицами, несущими ответственность за содеянное, являлись  все свободные люди, кроме холопов. За совершенное холопом  правонарушение отвечал его господин. В этом проявляется классовая природа феодального права. Псковская Судная Грамота не содержит норм, определяющих  круг субъектов преступления.  По мнению многих исследователей, Псковская Судная грамота, следуя за Русской Правдой, также исключает из него холопов. Развитие феодализма  нашло свое отражение  в  некотором  изменении взгляда на субъект преступления, по Судебнику 1497 г. холоп  рассматривался уже как субъект преступления, в отличии от Русской Правды. Судебник 1497 г. считал его способным самостоятельно отвечать за свои поступки и преступления.
Система  преступлений. Русская Правда знала два родовых объекта преступлений – личность и имущество. Однако каждый из родов включает в себя различные виды преступлений. Среди преступлений против личности следует назвать: убийство, нанесение увечий, ран,  побоев, оскорбление действием. Княжеские уставы знали и оскорбление словом, где объектом преступления была честь женщины. Убийство. Преступление против жизни именуются в Русской Правде «убийством»  или «разбоем», но в первом случае, называется убийство вообще, а во втором – предумышленное. Различие между непредумышленным и предумышленным преступлением не указывается в Древнейшей Правде, с некоторой неясностью говорит о ней 2-я Правда, вполне отчетливо различает упомянутые понятия 3–я Правда, а именно различает убийство, совершенное в «сваде» (ссоре), на пиру, открыто и убийство в разбое безо всякой свады, когда убийца выдается на поток. К преступлениям против жизни относились также увечья (отнятие руки или ноги и т.п.). И тогда было понятно, почему оно равнялось убийству: увечный умалялся в своей правоспособности (в христианскую пору увечный поступал под опеку церкви), он не мог защищать себя. Русская Правда знала и  преступления против здоровья: легкие увечья (нанесение раны обнаженным мечом, отнятие пальца, побои и удары, не имеющие отношения к оскорблению чести). Преступления против чести. Русская Правда знала оскорбление чести делом (вырывание бороды, удар не обнаженным мечом), а не словом Среди преступлений против имущественных прав выделялись следующие  виды преступлений: кража (татьба), противозаконное пользование чужим имуществом (самовольная езда на чужом коне, укрывательство беглых холопов, присвоение краденного предмета, злостная невыплата долгов, присвоение имущества путем незаконных сделок), уничтожение чужого имущества (поджог). Русская Правда уделяет особое внимание краже (татьбе). Тяжесть татьбы определялась ценностью украденного. Например, наиболее тяжкий вид татьбы – конокрадство (ибо конь был важнейшим средством производства, а также боевым имуществом). Но наряду с этим уголовная тяжесть татьбы измеряется напряженностью преступной воли: «если кто украдет скот во хлеве, то 3 гривны и 30 кун, на поле то 60 кун», т.е. кража вещей, охраняемых собственником, карается тяжелее кражи простой. Истребление чужого имущества. Истребление чужих вещей, наказывалось по Русской Правде в 3 раза строже чем татьба. Например, поджог наказывался потоком и разграблением. Суровость наказания за поджог, очевидно, определялась следующими моментами: поджог – наиболее легко доступный, и поэтому  наиболее опасный способ уничтожения чужого имущества; применялся нередко как средство классовой борьбы (возмущенные крестьяне могли отомстить хозяину); социальная опасность поджога объяснялась тем, что дома были деревянными, и соответственно, поджог одного дома мог повлечь уничтожение всего поселения. Незаконное пользование чужими вещами карается по Русской Правде наравне с татьбой.
В Пскове, в связи с процессом дальнейшего закрепощения феодально зависимого  населения стали усиливаться классовые противоречия. Это нашло свое выражение в том, что за наиболее серьезные преступления, нарушающие интересы господствующего класса, была введена смертная казнь, о которой ничего не говорилось в Русской Правде. В Псковской Судной Грамоте предусматривалось значительно больше деяний, признаваемых господствующим классом социально опасными, нежели в Русской Правде. В соответствии с новым понятием преступления, как это видно из вышеизложенного, по Псковской Судной Грамоте меняется и система преступлений.  Впервые в русском праве появляются политические преступления, во всяком случае одно из них –  государственная измена (перевет). Виновные в совершении перевета наказывались смертной казнью. И это не случайно, что понятие перевета появилось в Пскове и Новгороде, потому что эти республики граничили с Литвой и владениями немецкого Тевтонского ордена. Вся история Новгорода и Пскова характеризуется систематическими нападениями немецких «псов – рыцарей»  и литовских феодалов. И поэтому, не удивительно, что в пограничном городе,  вопросам обороны от внешнего врага уделялось одно из самых первых мест.
Псковская Судная Грамота знала также как и Русская Правда  преступления против личности. Наиболее серьезным преступлением из этой категории дел считалось вырывание бороды. В данном случае мы наблюдаем прямую преемственность от Русской Правды, которая также устанавливала повышенную ответственность, по сравнению с другими делами этой категории. Из других преступлений этой категории Псковская Судная Грамота знает побои. К числу преступлений об оскорблении действием Псковская Судная Грамота  относит нанесение кому-либо побоев в присутствии представителей судебных властей. Здесь мы видим появление нового вида преступления, о котором Русская Правда не упоминала. По – видимому появление такого вида преступления было связано с  тем, что господствующий класс был заинтересован в повышении авторитета суда и представителей судебных органов в частности. Ряд статей Псковской Судной Грамоты регулировал наказания за убийство, но в отличие от Русской Правды денежный штраф в пользу князя уже не именуется «вирой», он как и штраф за любое другое преступление называется «продажей», Псковская Судная Грамота  не знала также и «дикой виры», за убийство была установлена продажа в размере 1 рубля (ст. 96). В отличие от Русской Правды Псковская Судная Грамота преследует такие преступления как отцеубийство  и братоубийство, это объясняется тем, что в эпоху Русской Правды дела указанной категории находились в ведении церковных судов, а в эпоху Псковской Судной Грамоты были изъяты из церковной юрисдикции и переданы в ведение светских судов. Многие преступления часто встречающиеся на практике не упоминаются в Псковской Судной Грамоте. Например, не содержится норм, регулирующих нанесение увечий, как известно Русская Правда довольно подробно регламентировала подобные преступления, поэтому отсутствие этих норм объясняется тем, что во Пскове продолжала действовать Русская Правда.
Псковская Судная  Грамота упоминает  о таких видах преступления как оскорбление судебного привратника, насильственное вторжение посторонних лиц в помещение суда и тайный посул судье. Как мы знаем Русская Правда не знала еще преступлений такого вида. Эти преступления, направленные против порядка управления, несомненно считались одними из наиболее серьезных, так как в данном  случае нарушалась нормальная работа суда, в которой был заинтересован господствующий класс. В целях укрепления самодисциплины среди представителей господствующего класса – феодалов – Псковская Судная Грамота запрещала (судьям, князю и другим должностным лицам суда ) брать с лиц, которые обращались в суд, тайные поборы или принимать посулы. Если судебное должностное лицо насильно отнимало у тяжущегося одежду или коня в счет обещанного, то виновный привлекался к ответственности как за грабеж.
Развитие феодальных отношений, рост  классовых противоречий, усиление охраны собственности феодалов и купцов обусловили усиление уголовной репрессии за имущественные преступления. Наблюдается более развитая система имущественных преступлений, чем в Русской Правде. Псковской Судной Грамоте известны следующие преступления против имущественных прав: татьба, разбой, грабеж, наход и поджог. Татьба делилась на квалифицированную и простую. К квалифицированной относилась кромская татьба, конокрадство, а также татьба, совершенная в третий раз. Квалифицированная татьба наказывалась смертной казнью. Простой татьбой считалась татьба, совершенная в первый и второй раз, за исключением  татьбы из Крома и конокрадства (наказывалась продажей.). Псковская Судная Грамота не различала кражи из открытых и закрытых помещений. Независимо от того откуда произошла кража, если она была совершена в первый или второй раз, виновный платил продажу в пользу князя. Псковская Судная Грамота не устанавливала различий между разбоем и грабежом. За эти преступления было установлено одинаковое наказание. Псковская Судная Грамота выделяет также некоторые преступные деяния, которые не будучи  грабежом в буквальном смысле этого слова, приравниваются по своей опасности к грабежу. Таким действием являлось самовольное взятие истцом какого-либо имущества у ответчика. Истец в этом случае привлекался к ответственности как разбойник. В Псковской Судной Грамоте упоминается особый вид преступления – наход, за совершение которого виновные наказывались также, как и за грабеж и разбой. Некоторые исследователи считают, что наход – это разбой, совершенный шайкой (напр. История государства и права СССР Юшков С.В. ч.1 стр.162 М 1947). К числу имущественных преступлений Псковская Судная Грамота относила также поджог, который наказывался смертной казнью.
В Судебнике 1497 г. значительно усложнилась система преступлений по сравнению с Русской Правдой и Псковской Судной Грамотой. Судебник вводит преступления лишь намеченные в  Псковской Судной Грамоте – государственные преступления. К числу политических преступлений Судебник относил «крамолу» и “подым”. Под крамолой понималось деяние, совершаемое преимущественно представителями господствующего класса. Именно как крамолу стали рассматривать великие князья отъезд бояр к другому князю. Понятие «подым» является спорным. Можно предположить, что подымщиками называли людей, подымающих народ на восстание (Чистяков О.И. История отечественного государства и права М.1996 г. стр.114). Период XV в. изобиловал восстаниями и заговорами против власти и жизни великого князя. Помимо внутриклассовой борьбы с противниками централизации, XV в. был также характерен нарастанием классовой борьбы в городе и деревне, выливавшейся в стихийные выступления крестьян и городского населения, жестоко подавляемые правительством. 
Судебник знал следующие преступления против личности: убийство (душегубство), ябедничество т.е. злостная клевета, и преступления против чести. Не упоминаются Судебником такие деяния как – нанесение увечий, ран, побоев, конечно, они имели место в действительности, но вероятно, регулировались Русской Правдой. Наиболее серьезным преступлением против личности было убийство. Судебник различает убийство простое и квалифицированное. Квалифицированным убийством, влекущим за собой смертную казнь,  было убийство крестьянином своего владельца («А государскому убойце …живота не дати, казнити его смертной казнию.» ст.9). Введение специального понятия «государский убойца»  и установление высшей меры наказания за совершение этого преступления, обусловливалось учащением случаев выступления крестьян против своих господ и необходимостью защиты жизни представителей господствующего класса. Простое убийство влекло за собой обязанность для виновного уплатить продажу и понести наказание,  назначаемое по усмотрению судьи. Однако если убийца был «ведомым лихим человеком», то он также наказывался смертной казнью. Судебник вводит такой новый вид преступления, как ябедничество, который не был ранее известен ни Русской Правде, ни Псковской Судной Грамоте. Ябедничество означало злостную клевету, имевшую своей целью обвинить в преступлении невиновного, с тем, чтобы воспользоваться его имуществом. Преступления против чести включали в себя  оскорбление действием и оскорбление словом. В отличие от Русской Правды, которая знала лишь оскорбление действием. Споры по делам данного вида решались “полем” (судебным поединком).
Псковская Судная Грамота, только  обозначила такой вид преступлений как – преступления против суда, Судебник же значительно расширяет круг преступлений данного вида. Имея своей целью обеспечить необходимое для господствующего класса усиление роли суда,  Судебник  вводит ответственность  должностных лиц за нарушение установленного порядка судопроизводства (ст.19). Рассмотрение дела с нарушением установленных правил судебного разбирательства влекло за собой недействительность судебного решения по данному делу. Судья, виновный в разборе дела «не по суду» обязан был возместить сторонам понесенные ими расходы.  
Судебник в отличие от Псковской Судной Грамоты  запрещал судебным должностным лицам не только брать взятки, но и давать им взятки, хотя Судебник также не устанавливал еще наказания за получение взятки. (ст. 33,34). Судебник также ввел и ответственность за лжесвидетельство. Дача ложных показаний влекла для лжесвидетеля обязанность возместить потерпевшему понесенный им ущерб и убытки связанные с ведением дела (ст.67).
Закон предусматривал развитую систему имущественных преступлений. К ним относились разбой, татьба, истребление и повреждение чужого имущества противозаконное пользование чужим имуществом. Все эти преступления подрывавшие основу феодального общества - собственность, также жестоко наказывались. Судебник не устанавливал различия между грабежом и разбоем. В XV веке под разбоем понималось открытое нападение, производимое обычно шайкой, но не обязательно сопровождавшееся убийством. Ответственность за разбой была различной, в зависимости от того кем было совершено преступление. Что же касается похищения чужого имущества, по Судебнику татьба (кража) подразделялась на простую и квалифицированную. К квалифицированным видам относилась: кража церковная, головная, повторная кража, а также кража с поличным, «совершенная ведомым лихим человеком» Церковная татьба, упоминаемая в ст. 9, перечисляющей особо опасные преступления, означает, по мнению большинства исследователей Судебника,  не только  кражу церковного имущества, но и «святотатство», т.е. деяние так или иначе нарушающее права церкви, являющейся оплотом феодального государства. Относительно головной «татьбы» среди исследователей нет единого мнения, некоторые исследователи считают, что под головной татьбой следует понимать воровство людей (холопов и крепостных). А некоторые, например Л.В.Черепнин (Русские феодальные архивы 14-15 в ч.2.М. 1951 г.) считает, что под головной татьбой следует рассматривать не воровство людей, а воровство вообще, но сопровождавшееся убийством. Простой кражей считалась татьба, совершенная впервые, кроме церковной, головной, и кражи с поличным. Истребление и повреждение чужого имущества. К этому виду преступлений Судебник относил поджог, а также повреждение изгородей, уничтожение межевых знаков и запашка чужих земель. И это не удивительно что Судебник уделяет охране прав собственности землевладельцев такое внимание, ведь как я уже отмечала собственность является основой феодального общества.
Таким образом, мы можем наблюдать процесс развития общего понятия преступления, круга объектов и субъектов преступления, а также системы преступлений от Русской Правды к Судебнику 1497 года. Чем же был обусловлен этот процесс? Что касается понятия преступления, то, я думаю, что его развитие обусловливалось развитием государства и развитием феодальных отношений и мы можем это наблюдать на примере  Судебника,  ведь Судебник по сравнению с Русской Правдой,  которая под преступлением понимала причинение  материального или морального вреда отдельному лицу или лицам, под преступление понимает всякие действия,  которые так или иначе угрожают государству или господствующему классу в целом и поэтому запрещаются законом. В связи с развитием государства  и феодализма значительно расширяется круг объектов преступления Русская Правда знала лишь два объекта преступления – личность и имущество, а  Псковская Судная Грамота и Судебник  признавали государство и его должностных лиц объектами преступления. По мере развития феодализма, которое сопровождалось обострением  противоречий феодального общества и усилением классовой борьбы, меняется взгляд и на круг субъектов преступления, а именно, если Русская Правда не признавала холопов субъектами преступления, то Судебник уже считал холопа способным отвечать за свои поступки и преступления. Налицо и развитие системы преступлений. Если Русская Правда не знала таких видов преступлений, как,  например, государственные преступления, преступления против суда и т. д. , то Судебник уже знал. Процесс развития системы преступлений, по моему мнению был обусловлен следующими моментами: развитием государства и государственных органов (появляются политические преступления и преступления против суда), развитием феодальных отношений (усиливается уголовная репрессия за имущественные преступления, так как господствующий класс нуждался в охране феодальной собственности, которая составляет основу благосостояния феодального общества). Таким образом, развитие  феодальных отношений, которое сопровождалось обострением противоречий между классами,  ужесточением классовой борьбы, развитием феодальной собственности, обуславливало развитие уголовного права, что мы и можем наблюдать на примере рассмотренных мною правовых памятников.  
Изменения в уголовном законодательстве в период образования Централизованного государства. Феодальная раздробленность продолжает существовать в XIV, XV веках. Процесс объединения начался в XIV веке. Существует множество великих княжеств Новгородское, Тверское, Рязанское, Московское. В Москве складывались деспотичные черты будущего государства. Ее укреплению помогло перенос (Иваном Калитой) метрополии из Владимира в Москву и удобное расположение последней. Но настоящее объединение началось после 1380 года, когда все князья объединились и дали отпор татарам на Куликовом поле, что подняло моральный дух. Огромную роль в объединении сыграла церковь, которая крепла не смотря на иго (ее земли не облагались ханской десятиной). Русские князья стремились к объединению, еще и из-за торговой и других выгод, поэтому процесс объединения происходил медленно и растянулся на XIV, XV век и шёл далеко не гладко, а скорее, железом и кровью. Свою роль сыграл и принцип единонаследия который сначала стихийно сложился в Москве, а потом уже поддерживался сознательно (начиная с Ивана 3).
В конце XIV века происходит ослабление Золотой орды (после нашествия Тимура) и распад ее на отдельные ханства. (казанское, астраханское, крымское и т.д.). в связи с этим русские князья отказываются платить дань (после противостояния на реке Угре когда обе стороны бежали) после чего орда распалась окончательно.
После объединения присоединенные удельные князья контролировались ставленниками из Москвы, подобные наместники присылались и в каждую волость. Подсудность по особо важным делам переходит от удельных князей к высокому князю. В Московском княжестве создается новый класс – дворяне (из бывших служителей двора) , которые являлись основными воинами великого князя, поэтому он награждал их землей, но на условиях службы.
Органы сословно-представительной монархии в России. В XV веке в условиях самодержавия возникла сословно-представительная монархия. Началом, условно, этого периода считается созыв первого русского собора 1549 года (в этот период происходят прогрессивные реформы Ивана-4 и многое другое, что подготовило новую эру в развитие государственного аппарата и права). На этот же период приходится принятие 2-х важнейших законодательных актов:
судебника 1550 года
сборник церковного законодательства 1551 года
Концом сословно-представительной монархии считается время правления Алексея Михайловича, когда он перестает собирать земский собор (вторая половина XVII века). Последний собор был созван в 1653 году по поводу изменения границ (?) России. Другие авторы относят конец этого периода на 70-е годы XVII века.
Особенность периода сословно-представительной монархии – сочетание самой сословного представительства с яркой деспотией азиатского типа характерной для Ивана IV. Опричнина – особый период его правления  -  террор против бояр и большинства простого населения, то есть период, когда все учреждения мешавшие монарху либо распускались, либо уничтожались (например: избранная рада). Деспотизм характерен не чуть не меньше, чем органы сословного представительства. Царь – сохранил функции высшего органа власти.
Боярская дума – была очень основательно придушена и не могла ограничивать власть царя. 
Судебник 1550 года – царский судебник, который был издан Иваном IV. Он в значительной мере повторяет судебник 1497 года, но более расширен и точен. Это первый сборник законов разбитый на статьи (количеством около 100).
После принятия судебника право продолжало развиваться. Стала вестись определенная кодификационная работа, которая заключалась в том, что начались вести приказные книги. В этих книгах каждый приказ записывал все распоряжения и приказы царя относящееся к сфере их деятельности.
Уложение 1649 года. В 1648 – городское восстание в Москве, создавшее угрозу жизни царя. Тогда многое зависело от дворянства, которое поддержало восстание. Они выдвинули свои претензии царю, в которых говорилось, что причина восстания – отсутствие нормального законодательства.  В результате была создана комиссия, которая и создала уложение. Потом оно обсуждалось на Земском соборе, где было единогласно принять в январе 1649 года. Это было первое уложение изданное типографским способом и оно впервые поступило в продажу. Уложение делилось на 25 глав и содержало уже около 1000 статей. Это уложение будет оставаться действующим до второй четверти XIX века (с поправками).
Уголовное право по Соборному Уложению 1649 года. Предпосылки создания Соборного Уложения 1649 года определились еще за долго до его создания. С принятием Соборного Уложения 1649 года впервые в истории российской государственности была сделана попытка создать свод всех действующих правовых норм, включая Судебники и Новоуказные статьи. В результате кодификации материал был сведен в 25 глав и 967 статей. Уже теперь намечается разделение норм по отраслям и институтам, хотя казуальность в изложении сохраняется.
В области уголовного права были осуществлены следующие изменения. Прежде всего, определяется круг субъектов преступления: ими могут быть как отдельные лица, так  и группа лиц. Закон разделяет субъектов преступления на главных и второстепенных, понимая под последними соучастников. В свою очередь соучастие может быть физическим (содействие, практическая помощь, совершение тех же действий, что и главный субъект преступления) и интеллектуальным (например, подстрекательство к убийству в гл.22). В связи с этим субъектом преступления стал признаваться даже раб, совершивший преступление по указанию своего господина. Вместе с этим необходимо отметить, что от второстепенных субъектов преступления (соучастников) закон отличал лиц, только причастных к совершению преступления: пособников (лиц, создававших условия для совершения преступления), попустителей (лиц, обязанных предотвратить преступление и не сделавших этого), недоносителей (лиц, не сообщивших о подготовке и совершении преступления), укрывателей (лиц, скрывших преступника и следы преступления). Уложение, помимо всего прочего, знает  деление преступлений на умышленные, неосторожные и случайные. За неосторожное преступление виновный наказывается так же, как за умышленное преступное действие (наказание следует не за мотив преступления, а за его результат). Закон также выделяет смягчающие и отягчающие обстоятельства. К смягчающим обстоятельствам относятся состояние опьянения; неконтролируемость действий, вызванная оскорблением или угрозой (аффект); а к отягчающим - повторность преступления, размер вреда, особый статус объекта и предмета преступления, совокупность нескольких преступлений.
Закон выделяет отдельные стадии преступного деяния: умысел (который сам по себе может быть наказуемым), покушение на преступление и совершение преступления. Закон также знает понятие рецидива, которое в Соборном Уложении совпадает с понятием “лихой человек”, и понятие крайней необходимости, которая является ненаказуемой только при соблюдении соразмерности ее реальной опасности со стороны преступника. Нарушение соразмерности означало превышение пределов необходимой обороны и наказывалось.
Объектами преступления по Соборному Уложению 1649 года были: церковь, государство, семья, личность, имущество и нравственность. Преступления против церкви считались наиболее опасными и именно поэтому были поставлены на первое место, что было сделано впервые в истории русских светских кодификаций. Такое изменение имело двоякое значение. С одной стороны церковь занимала особое место в общественной жизни, а с другой - принятие церкви под защиту государственных институтов и законов указывало на их приоритет в политической системе.
В уголовное право было введено более определенное понятие вины, но целостного понятия преступления не существовало, но зато появилось его различие на
умышленное
неумышленное
Предусмотрены случаи освобождении от вины, например, при случайном убийстве на стрельбах. Существуют преступления против веры: богохульство, святотатство, существовали преступления против царя (скорее как личности). Смертная казнь была довольно распространенным наказанием, но в ходу были и телесные наказания и тюремное заключение, причем без объявления срока заключения, существовали штрафы (они носили сословный характер).

ГЛАВА 2. РАЗВИТИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (XV – начало XX века).
В уголовном праве произошла кодификация в области военного уголовного права (“Воинские артикли”, где были собраны статьи о проступках и преступлениях в армии, но большая часть статей была заимствована на западе).
Петровское уголовное законодательство и его отражение в нормах артикула воинского. Законодательная деятельность Петра I в области уголовного законодательства была чрезвычайно интенсивной. Исследователи насчитывают только указов уголовно-правового характера 392. Кроме того, многие уголовно-правовые нормы содержались в общих актах (инструкциях, наказах, регламентах и т.п.), определявших правовое положение различных звеньев государственного аппарата. И нормы указов и нормы общих актов являлись обычно казуальными. Подобно Соборному уложению, они часто формулировали устрашение как одну из основных целей применения наказания. 
Уложение 1649 года недостаточно полно и точно определяло составы государственных преступлений, границы применения формулы «государево слово и дело». 
25 января 1715 года именным царским указом определялись государственные преступления «по первым двум пунктам»: 1. о всяком злом умысле против персоны его величества или измене; 2. о возмущении или бунте. По тяжести к наиболее опасным государственным преступлениям указ приравнивал похищение казны. 
Указом 25 января 1715 года повелевалось доносить о всяком злом умысле против персоны его величества, о возмущении или бунте, о похищении казны самому государю или у него «на дворе, без всякого страха, ибо доносчикам, как примеры показывают, всегда было жалованье, а о прочих делах доносить, кому те дела поручены, а писем не подметывать». Позднее, в соответствии с указов 1718 года в качестве «государева слова и дела» стали рассматривать только всякий злой умысел против персоны его величества и возмущение или бунт. 
Вопрос об ответственности за государственные преступления и установлении за них наиболее тяжких наказаний привлекал внимание Петра I постоянно. Так, поручая Сенату составить проект Уложения о наказаниях, Петр требовал разделения преступлений на государственные и партикулярные. За государственные преступления должна была устанавливаться смертная казнь или казнь политическая. 
Петр I понимал несовершенство действовавшего в России законодательства. Еще указом 1695 года повелевалось всем приказам составить выписки из статей, которые могли бы пополнить Уложение и Новоуказные статьи, и эти выписки иметь до царского указа. В 1700 году Петр издал указ о составлении нового Уложения. Но оно еще не было даже подготовлено. В 1714 году было дано еще одно предписание о составлении Уложения, но и оно осталось нереализованным. Делалась попытка систематизации нового законодательства путем присоединения его либо к Уложению 1649 года, либо к регламентам. При этом предписывалось при противоречии новых указов Уложению решать дела на основании указов. 
Наибольший интерес из уголовно-правовых документов петровского времени представляет Артикул в 1715 года с кратким толкованием.  О его происхождении в исторической и юридической литературе нет единого мнения. Некоторые дореволюционные исследователи отрицали самостоятельный характер Артикула воинского, считая его переводом на русский язык иностранного закона. Однако изучение истории разработки Артикула воинского, а также анализ его содержания убедительно свидетельствуют о другом - это оригинальный памятник русского права, сыгравший большую роль в развитии уголовного и процессуального законодательства России. 
Артикул воинский содержит главным образом нормы уголовного права. Кроме того, в нем имеется много сугубо военных правил и норм государственного права. Спорным в литературе является вопрос о пределах действия Артикула воинского. Последний не заменил Соборное Уложение 1649 года, а действовал параллельно с ним вплоть до создания Свода законов Российской империи. 
Артикул воинский прежде всего предназначался для военнослужащих и должен был применяться военными судами. К подсудности военных судов относились дела не только военнослужащих, но и лиц, прикосновенных к армии, обслуживающих ее. 
Артикул воинский включал статьи о преступлениях не только воинских, но и политических и общеуголовных. Это и предопределило его применение в общих судах. Видимо, недостаточная четкость формулировок Соборного уложения требовала обращения к другому законодательному материалу. 
Артикул воинский делится на 24 главы. Каждая из них имеет свое название. Нумерация артикулов единая для всего закона. Артикулы (статьи) расположены по определенной системе, не всегда последовательно выраженной. Многие артикулы снабжены специальными толкованиями, разъясняющими их смысл, содержание, а иногда дополняющими их. 
По сравнению с Соборным уложением Артикул воинский значительно более четко определяет многие институты уголовного права. Хотя в нем нет общего определения преступления, но из содержания конкретных артикулов можно сделать вывод о том, что под преступлением понималось нарушение закона, нарушение царской, государевой воли. Такое понимание преступления типично для феодального государства периода абсолютизма. Следует подчеркнуть, что в качестве преступления часто рассматривалось и действие, прямо не предусмотренное законом. 
В указе 1714 года предусмотрено: Многие, якобы оправдая себя, говорят, что сие не заказано было, не рассуждая того, что все то , что вред и убыток государству приключить может, суть преступление. Эта же идея выражена во многих других указах и в тексте присяги, приведенной в Артикуле воинском. Такое положение не могло не способствовать широкому применению уголовной репрессии и развитию судебного произвола. 
Однако, следует обратить внимание на важность появления специального термина преступление, преступитель, преступник, которыми Артикул воинский заменяет прежние термины «воровство», «вор», употреблявшиеся для обозначения всякого уголовно наказуемого деяния и лица, его совершившего. Преступление означает прежде всего нарушение закона; преступитель - это нарушитель закона, лицо, преступившее запреты, установленные законом. Появление термина «преступление» не означало четкого формулирования этого понятия, но послужило толчком к дальнейшему развитию уголовного законодательства и уголовно-правовых взглядов России. Положения Артикула воинского легли в основу тех статей тома XV Свода законов Российской империи, в которых впервые в истории России было дано общее определение понятия преступления. 
Как и Соборное уложение, Артикул воинский знает наказание за голый умысел на совершение политических преступлений. Наиболее ярким примером может служить толкование к арт 19, в котором говориться, что равное наказание чинится над тем, которого преступление хотя к действию и не произведено, но токмо его воля и хотение к тому было. 
Артикул воинский проводит различие между деяниями умышленными, неосторожными и случайными (арт 158, 159), последние из которых не наказываются. Таким образом, виновность определялась как необходимое условие наступления ответственности, что не мешало на практике широко применять объективное вменение и устанавливать наказание без вины.  Следует, однако, отметить нечеткость формулировок о формах вины (особенно неосторожной, которая называется по-разному). 
Из содержания Артикула воинского можно сделать вывод о необходимости установления причинной связи между действием и преступным результатом. Об этом говорится в арт 154, определяющем наказание за убийство. Предусматривается (впервые в истории русского права) судебно-медицинская экспертиза. 
В анализируемом законе получили дальнейшее развитие институты, исключающие наступление уголовной ответственности, - необходимая оборона и крайняя необходимость. Институт необходимой обороны определен в арт 156 и 157. Подробно регламентируются пределы необходимой обороны: соразмерность обороны нападению; одновременность обороны и нападения; невозможность для оборонявшегося уступить или уйти без опасения смертного. Нападение должно быть наличным - или начавшимся или непосредственно предстоящим; нельзя обороняться	против предполагаемого или оконченного нападения. Преступивший пределы необходимой обороны подвергался наказанию, но менее жестокому, чем за убийство. Крайняя необходимость закреплена в арт 123, 180 и др. 
Артикул воинский не определяет невменяемость и малолетство как обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Предлагается лишь учитывать их при определении наказания. 
В Артикуле предусматривается уменьшение наказания, если преступление совершено в состоянии крайнего возбуждения (аффекта).
Менее суровое наказание, чем за убийство, устанавливалось для офицеров, виновных в смерти своих подчиненных, наступившей в результате применения к ним наказания (арт 154, толкование).
Совершение преступлений в пьяном состоянии не только не влекло за собой уменьшение наказания, как было в Соборном уложении, но и, наоборот, усиливало его, хотя эта линия проводилась и не совсем последовательно.
Отягчающим вину обстоятельством считалось убийство, совершенное каким-либо мучительным способом (например, путем отравления), убийство отца, матери, ребенка, офицера. Предусматривалось применение повышенного наказания к рецидивистам. 
Покушение (начало исполнения преступления) отличалось от совершенного преступления. Но, как правило, наказывались они одинаково. Одно из исключений (арт 167) - покушение на изнасилование. Суд в данном случае мог смягчить меру наказания по своему усмотрению (за оконченное преступление устанавливалась смертная казнь).
Артикул воинский определяет различные формы соучастия: подстрекательство к совершению преступления (арт 2), недоносительство по политическим преступлениям ( арт 19), пособничество (арт 95), укрывательство вора, вещи (арт 190), и некоторые другие. Наказание для соучастников устанавливалось, как правило, одинаковое, независимо от степени их участия. 
Специальной статьи, определяющей цель наказания, в Артикуле воинском нет. Однако из содержания ряда артикулов можно сделать вывод о том, что одной из важнейших целей наказания было устрашение. Об этом свидетельствует чрезвычайная жестокость наказаний, прямо выраженное в статьях стремление изощренностью наказания удержать от совершения преступлений. 
Принцип, сформулированный еще в Соборном уложении - наказать так, дабы другим, смотря на это, неповадно было подобно делать, - сохраняется в полной мере. Другой целью наказания была изоляция преступника и лишение его тем самым возможности совершить новое преступление. 
Широкое распространение получило в это время использование труда осужденных: на галерах, каторге, на постройке гаваней, крепостей, заводов, что было связано с развитием промышленности, со строительством фабрик и заводов и другими государственными работами. Целью наказания в ряде случаев являлось возмещение причиненного ущерба, а также возмездие. Можно отметить и сохранение наказания по принципу талиона. ( арт 2, 85, 143)
Характерна для рассматриваемого акта неопределенность наказания, о чем свидетельствуют многие артикулы.  В некоторых случаях санкции очень неопределенны (требуется просто жестоко наказать - арт  52). Смертная казнь предусматривалась безусловно в 74 артикулах и в 27 - наряду с другими наказаниями. Из них в 60 случаях не был обозначен ее вид. Суд мог устанавливать форму наказания по своему усмотрению. Характерна также множественность санкций, устанавливаемых за какое-либо преступление. Суд мог в зависимости от состояния, т.е. от социального положения преступника, определить меру наказания. 
Для Артикула воинского характерно несоответствие между характером наказания и тяжестью преступления. Так, смертная казнь устанавливается за политические преступления, и за убийство, и за богохульство, и за сон на карауле, т.е. за самые различные по тяжести преступления. Закреплялись неравные наказания за одинаковые преступления для лиц, принадлежащих к различным сословиям. 
По Артикулу воинскому определялись следующие виды наказания. Наибольшее значение имела смертная казнь различных видов - квалифицированная (четвертование, колесование, залитие горла металлом,  сожжение и др.) и простая (расстрел, повешение, отсечение головы мечом); телесные наказания - болезненные (битье кнутом, шпицрутенами, закование в железо и др.) и членовредительские (отсечение руки, пальцев, носа, ушей, клеймение и др.). Широко применялась также ссылка на каторжные работы (на галеры, строительство гаваней, крепостей, заводов), заключение в тюрьму. 
В отношении офицеров применялись особые наказания: отставление от службы (на время или совсем), лишение чина и достоинства (позорящее наказание), служба в качестве рядового, арест у профоса (палача), лишение отпуска. Наиболее тяжким наказанием было так называемое шельмование. Указом 1766 шельмование было преобразовано в лишение всех прав состояния. Ошельмованный фактически не имел никаких прав: не мог быть свидетелем в суде, подавать заявление в суд. Любой, у кого были дела с ошельмованным мог быть подвергнут наказанию. Артикул воинский знает также имущественные наказания: штраф, вычет из жалования, конфискация имущества. Многие статьи устанавливали церковное наказание. В арт 117 предусмотрена коллективная ответственность и наказание каждого десятого. 
По сравнению с Соборным уложением Артикул воинский содержит значительно большее число видов преступлений, причем составы преступлений определены более точно и четко. 
 На первом месте в Артикуле воинском стоят преступления против веры (гл 1 и 2). Государство жестоко наказывало тех, кто осмелился выступить против религии, против веры. В законе предусмотрены такие преступления как чародейство, идолопоклонность, богохульство, непосещение церкви и др. Многие преступления против веры влекли за собой смертную казнь, телесные наказания. 
Следующими по важности шли политические преступления (главы 3, 16, 17). В период абсолютизма они получили особенно большое развитие. На первое место среди них было поставлено всякое выступление против жизни, здоровья, чести государя. Подробно говорилось об измене. Специальная глава (17) посвящена такому преступлению, как возмущение и бунт. За политические преступления была установлена, как правило, смертная казнь. 
Впервые в истории русского права подробно регламентировались воинские преступления, т.е. преступления, направленные против установленного порядка несения военной службы (главы 4 - 15). Это было связано с проведенной Петром военной реформой и характером самого закона, закрепившего реорганизацию армии. К воинским преступлениям относились: уклонение от воинской службы, дезертирство, сопротивление офицеру, нарушение правил строевой и караульной службы, нарушение правил обращения с военнопленными, мародерство и многие другие. 
Следующий вид - должностные преступления: злоупотребление властью в корыстных целях, взяточничество, неповиновение начальству, отказ от выполнения служебных обязанностей. 
Среди преступлений против порядка управления и суда в Артикуле особо выделены подделка денег (арт 199), печатей и документов (арт 201), принятие фальшивого имени (арт 202), срывание указов (арт 203), принесение лжеприсяги (арт 196), лжесвидетельство (арт 198). Все эти преступления наказывались чрезвычайно жестоко (смертная казнь, телесные наказания, тюрьма).
Артикул воинский знает также преступления против общественного порядка и спокойствия - содержание притонов, драки, брань; преступления против жизни, телесной неприкосновенности, чести (главы 18-19). Особенно четко определена клевета (арт 149). 
Имущественные преступления предусмотрены в гл 21. К ним относятся кража, грабеж - явное похищение чужого имущества, совершенное путем вооруженного насилия или без него. Определены такие составы преступлений, как утайка чужого имущества, отданного на сохранение, присвоение находки, повреждение или истребление чужой собственности. Имущественные преступления наказывались жестоко (колесование, сожжение, повешение, отсечение головы, шпицрутены, отсечение носа, ушей, каторга). 
Глава 20 регламентирует половые преступления (содомский грех, насилие и блуд). Церковная юрисдикция по этим делам была значительно сокращена при Петре I. Дела, раннее подсудные церковному суду, перешли к государственным судам. 
Следует отметить, что четкой системы преступлений в Артикуле не было, многие положения определены казуально. Однако, по сравнению с предыдущим законодательством он представляет собой гораздо более совершенный уголовный закон, оказавший большое влияние на дальнейшее развитие уголовного права в России. 
Реформирование суда в судебной практике. Общей тенденцией развития процессуального законодательства и судебной практики в XV - XVII вв было постепенное увеличение удельного веса розыска в ущерб так называемому суду, т.е. замена состязательного принципа следственным, инквизиционным. 
Ужесточение репрессии, свойственное переходу к абсолютизму, отражалось и в процессуальном праве. Усиливается наказание за так называемые «процессуальные преступления»: за лжеприсягу и лжесвидетельство теперь вводится смертная казнь - «обычное украшение законодательства Петра» (В. О. Ключевский).
В начале своего царствования Петр совершает решительный поворот в сторону розыска. Именным указом 21 февраля 1697 года «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных расспросу и розыску, о свидетелях, об отводе оных, о присяге, о наказании лжесвидетелей и о пошлинных деньгах» полностью отменяется состязательный процесс, вводится по всем делам процесс следственный, инквизиционный. 
Указ 21февраля 1697 года был дополнен и развит «Кратким изображением процессов или судебных тяжеб». «Краткое изображение», основываясь на принципах указа 1697 года, развивает их применительно к военной юстиции, военному судопроизводству, являясь, таким образом, специальным законом по отношению к общему закону. 
Определенным диссонансом этим законам звучит именной указ 5 ноября 1723 года «О форме суда». Указ отменяет розыск и делает суд единственной формой процесса. Возникает вопрос, чем вызвано столь резкое колебание в законодательстве. 
Однако розыск не был новостью для Руси, и Петр I, вводя его, должен был знать его недостатки еще в 1697 году и тем более в момент издания «Краткого изображения». Историческая обстановка в 1696 и 1723 годах не различалась столь принципиально, чтобы потребовать коренной ломки процессуального права. Представляется возможным искать ответ на этот вопрос каким-то другим путем. 
Во-первых, необходимо отметить недостаточную определенность самих понятий суд и розыск, в силу чего законодатель, возможно, не всегда столь резко противопоставлял их, как нам часто кажется.
Во-вторых, исследование законодательства (в частности «Краткого изображения») показывает, что в розыске сохранялись некоторые элементы состязательности и, наоборот, в суде имелись элементы формализма, свойственные следственному процессу. 
В-третьих, сама жизнь препятствовала точному соблюдению указа 1697 года, распространению розыска на все уголовные и тем более на все гражданские дела. Во всяком случае в практике и после этого указа удержалось разделение на суд и розыск. Недаром сам указ от 5 ноября 1723 года упоминает об этом: Не надлежит различать (как прежде бывало) один суд, другой розыск...
В-четвертых, обращает на себя внимание то обстоятельство, что Указ о форму суда наряду с критикой предыдущего законодательства подчеркивает и свою преемственность с ним: Понеже о форму суда многие указы прежде были сочинены, из которых ныне собрано, и как судить надлежит, тому форма яснее изображена.
Таким образом, изменения, вносимые Указом о форму суда, представляются не столь уж принципиальными, как это кажется на первый взгляд. В определенной мере указ издан не во изменение, а в развитие предыдущего законодательства. 
Если буквально толковать указ, то получается, будто он отменяет все предшествующее процессуальное законодательство, в том числе и «Краткое изображение». Однако М. Ф. Владимирский-Буданов утверждает, что указ первоначально применялся лишь в невоенных судах, военная же юстиция продолжала пользоваться «Кратким изображением». Затем соотношение применения этих законов изменилось: указ стал применяться в делах гражданских, а «Краткое изображение» - в уголовных, причем как в военных, так и в невоенных судах. 
Но в дальнейшем эта двойственность форм процесса не удержалась: «Как узаконения, так и практика решительно наклонялись в сторону инквизиционного процесса». (Владимирский-Буданов). Очевидно, общие тенденции развития абсолютизма все же требовали господства розыска, хотя, может быть, и не в столь безграничной форме, как это предусматривалось указом 1697 года. 
В апреле 1715 года «Краткое изображение» вышло одним томом вместе с Артикулом воинским. В этом издании оба закона выглядят как совершенно изолированные, даже со своей особой нумерацией страниц. 
Вместе с Уставом воинским и Эксерцициями «Краткое изображение», соединенное с Артикулом, было издано впервые, как это доказывает П. О. Бобровский, в 1719 году. Во всяком случае, более раннее аналогичное издание до нас не дошло. 
М. Ф. Владимирский-Буданов счел необходимым применить осторожную формулировку, в которой говорилось о том, что законодатель не объяснил, к какого рода судам и делам должно быть применено «Краткое изображение процессов». Он также отмечает, что, вероятно, по первоначальной задумке законодателя применение его ограничивается военными судами. Некоторые исследователи прямо утверждали, что этот закон применялся в невоенных судах, ссылаясь на упоминавшийся выше указ Петра I Сенату 10 апреля 1716 года.
Как отмечалось выше, указ от 19 апреля 1716 года следует понимать не в том смысле, что он распространял Устав воинский на гражданские органы, а лишь в том, что эти органы, когда их деятельность в той или иной мере соприкасались с армией, должны были иметь в виду данный закон. Есть сведения лишь о более позднем применении «Краткого изображения» в невоенных судах. 
Таким образом, в своей процессуальной части  этот документ представляет собой специальный закон по отношению к указу от 21 февраля и 16 марта 1697 года, которые опирались на Соборное уложение. Он вносит существенно новые формы и институты в процессуально право России. Эти нововведения в определенной мере проистекают из западных источников, которыми пользовались составители русских воинских законов, но они, несомненно, отражают и уровень общественно-политического и правового развития России, достигнутый ею к началу XVIII века, дальнейшее развитие абсолютизма. 
Однако, поскольку «Краткое изображение» имело ограниченную сферу применения и поскольку оно было именно кратким, нельзя сказать, что Соборное уложение в части, касающейся розыскного процесса, полностью потеряло силу.
По словам Владимирского-Буданова, в «Кратком изображении» «нашло себе место полное применение понятия следственного (инквизиционного) процесса...» Тем не менее отдельные элементы состязательности все же сохраняются: возможность для сторон проявлять некоторую инициативу в движении дела, обмен челобитной и ответом, определение круга спорных вопросов и доказательств и др. Впрочем чистого следственного процесса, очевидно, не бывает. 
Можно отметить в рассматриваемом документе такую тенденцию: инициатива сторон сужается за счет расширения прав суда; в то же время деятельность суда и оценка им обстоятельств дела все жестче регламентируются законом, для проявления собственного усмотрения и какой-либо инициативы судей почти не остается места. Воля сторон и воля суда поглощаются и заменяются волей законодателя. В этом и проявляется укрепление абсолютизма с его стремлением сосредоточить все области жизни в руках одного лица - самодержавного монарха.
«Краткое изображение» посвящено почти целиком вопросам судоустройства и процесса. Изредка встречаются статьи, содержащие нормы материального уголовного права. Отделение процессуального права от материального - большое достижение русской законодательной техники начала XVIII в, не известное еще Соборному уложению.
Вместе с тем еще не разграничиваются уголовный и гражданский процесс, хотя некоторые особенности уже намечаются (например, в порядке обнародования приговоров). Общий ход процесса, названия процессуальных документов и действий в принципе одинаковы и для уголовных и для гражданских дел.
Закон закрепляет стройную систему судебных органов, неизвестную до Петра I, довольно четко регламентирует вопросы подсудности. Для осуществления правосудия создаются узе специальные органы. Однако они все еще не отделены от администрации полностью Судьями в военных судах являются строевые командиры, в качестве второй инстанции выступает соответствующий начальник, приговоры судов в ряде случаев утверждаются вышестоящим начальством. Нет пока деления на органы предварительного следствия и судебные органы. 
В соответствии с этим в процессе отсутствует деление на предварительное производство дел и непосредственно на суде. 
В 1722 г. установлено возглавлять деятельность надворных судов местным органам власти, тем самым попытка отделения суда от администрации была пресечена. Судебная система вводила новое начало – суд коллегиальный. Городское сословие получило право реализовать свои права в органах государственного самоуправления (магистраты). Магистраты ведали сбором налогов, получили право суда над посадским, недворянским населением. В 20-х гг. Сенат закрепляет функции верховного суда, апелляционная инстанция, суд 1 инстанции по преступлениям, связанным с казнокрадством.
Государственные карательные органы: Преображенская канцелярия – все дела о государственной измене, секретные дела. Полиция: глава – генерал-полицмейстер. Исполнение судебных решений, надзор за общественным   порядком  (уличные десятники и старосты).
Карательную политику Петра I, исследователи называют одной из самых жестоких в истории России. Для этого на рубеже 17-18 в. фатальным образом сошлись объективные причины, породившие стремление к силе, личная страсть царя бороться с феодальной затхлостью населения варварскими методами (по свидетельству современников, Петр 1 любил самостоятельно выполнять функции профоса – палача), канонизация режима личной власти. (Акт поднесения титула императора принят совместным решением Сената и Духовного Синода 22 октября 1722 г.) 
Тем не менее отечественные и зарубежные исследователи уголовно-правовой истории России вынуждены признать, что Россия первенства в жестокости не имеет, что ни один национальный памятник права эпохи феодализма не может сравниться в этой части с Каролиной, что в нашей стране здравствующий воин и налогоплательщик значили больше, чем казненный преступник, что в Отечестве не было, к счастью, своего судьи фон Карпцова, приговорившего к смерти 20 тыс. немцев, что значительная часть приговоренных к исключительной мере наказания получала право на жизнь благодаря православной вере – обряду печалования или священнического увещевания, что русская карательная доктрина исключает «прямолинейное искоренение преступности террористическими методами». 
Послепетровская Россия повернулась в сторону милосердия. Борьба за власть около трона, осуществляемая без всяких правил весь XVIII в., диковинным образом уживалась с терпимостью к преступникам. Особо отличилась дочь Петра 1 Елизавета, весь период своего царствования тормозившая исполнение смертных приговоров. 
С другой стороны, именно XVIII в. окончательно оформил уголовное право в качестве «породистого» раздела крепостнической системы. Если первые законодательные памятники «грешили» идеей равноправия, если кастовые пружины феодализма выдавили в России в 16-17 вв. привилегии для имущих только в форме сословности наказаний, то по Указам второй половины 18 в. (1760, 1765) помещики получали право ссылать своих крепостных в ссылку и на каторгу. 
Апофеоз же пришелся на эпоху Екатерины II, когда сразу три касты российского общества (дворянство, духовенство и купечество) были освобождены от телесных наказаний, т. е. демонстративно выделены в особый слой населения для нужд уголовною права. 
На уголовно-правовые взгляды просвещенной императрицы, рожденной в центре Европы и перемещенной на российский престол благодаря стечению обстоятельств и дворцовым интригам, значительное влияние оказали труды европейских мыслителей 17-18 вв. Идеологи нравственного переустройства власти создали тот духовный фон, который Екатерина пыталась привнести в свою просветительскую политику, чтобы гармонизировать трагические отношения между законом и человеком. 
Политико-философский флирт с западноевропейскими просветителями привел императрицу к прямому плагиату в области уголовного права. Глава X ее Указа 1767 г., именуемая «Об обряде криминального суда», практически дословно воспроизводит положения трактата итальянского маркиза Чезаре Беккария «О преступлениях и наказаниях». 
Надо сказать, что заимствование готовых рецептов по борьбе с преступностью у итальянца отнюдь не бесчестит российскую правительницу. Сей труд оказал огромное очистительное влияние на всю Европу: породил широкие дискуссии в Италии и Франции, привел к прямым законодательным опытам в Австрии, посеял сомнения в допуcтимости хладнокровного юридического варварства на Британских островах, заставил испанскую инквизицию заняться культурным обновлением страны, оказал нравственную и психологическую поддержку Т. Джефферсону, призванному определять пути развития английских колоний в Северной Америке, побудил Данию и Швецию восхвалять эту книгу. 
Екатерина II поступила не просто решительно, но и провидчески и быстро. Указ вышел через три года после опубликования трактата в Италии, до перевода его на русский язык (впервые это случилось лишь в следующем веке, в 1803 г.). Это значит, что правительственный двор зорко следил за новинками соседей, что в России были люди подготовленные, способные понять замысел, опережающий время, убедить своенравную императрицу рискнуть, несмотря на предрассудки, оформить нововведение казуистически. 
В начале 19 в., на волне демократических начинаний Александра 1, обещавшего народу польскому принять первую Конституцию, учреждавшего лицеи для подготовки высоквалифицированных государственных сановников, открывшего путь кодификационным начинаниям М. М. Сперанского согласившегося с его предложением ввести экзамен на чин и пр. 
Подвижнические труды и усилия русских ученых позволили создать в 1845 г. кодифицированный акт по уголовному праву – Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Только уголовно-правовая отрасль, по мнению О. И. Чистякова, прошла в первой половине 19 в. полную переработку, что в планах М. М. Сперанского мыслилось как третий и завершающий этап систематизации российского законодательства. 
Уложение 1845 г. теоретически и политически было обречено на постоянное «латание» минимум по трем причинам: 
1) принято оно было в условиях юридической зависимости большинства сельского населения от землевладельцев, накануне отмены крепостного права; 
2) по требованию Николая 1 жестко привязывалось к законодательным положениям предшественников по престолу, собранным в Полном собрании законов Российской империи, т. е. заведомо отставало от жизни; 
3) открывало цепь родственных отраслевых уставов и уложений, принимая тем самым обратную волну поправок и согласований. 
Представляло оно очень громоздкий нормативный акт (более 2 тыс. статей, рассортированных по разделам, главам, отделениям и отделам). Впервые в отечественном уголовном законодательстве в Уложении выделялись Общая и Особенная части; сформулированы дефиниции таких институтов, как вина, преступление, соучастие; представлены регламенты по действию уголовного закона в пространстве, о влиянии на наказание степени вины, о способах освобождения от наказания, и т. д. 
Отражая сословное деление российского общества, Уложение предусматривало не систему, а лестницу наказаний, в отдельности сориентированных на лиц, освобожденных от телесных наказаний, и чернь. Положение с наказаниями отягощалось и тем, что они по Уложению делились на два сорта – уголовные и исправительные, а далее – на роды и степени. Как отзвук на выступление декабристов, брожение в среде правящего класса, этот закон содержал обширную группу норм о государственных преступлениях. 
Канцелярия его императорского величества. Ее роль увеличилась еще при Александре I. Николай I изменил ее структуру в 1726 году, она разделилась на отделения:
1-ое -  отделение – получение прошений о награждении, пенсии, …
2-ое – исключительно вопросами кодификации законодательства 
3-е – борьба с революционным движением (фактически гос. безопасность, а вскоре ему будет переподчинены  жандармы)
4-е – благотворительность, женские учебные заведения 
В таком виде она просуществовала до 1771 года. 
Николай I считал, что не нужно писать новый закон, нужно лишь кодифицировать старое, ведь накопилось огромное количество правового материала по разным сборникам. Эту идею Николаю подсказал допрос декабристов, которые называли одной из причин недовольства – плохое законодательство.
Работа 2-го отделения была поэтапной:
1.	сбор всех законов по хронологическому признаку начиная с 1649 года. Всего было собрано 40 томов не считая нескольких томов приложений
2.	кодификация действующих законов по отраслевому признаку. Их уже было собрано к 1832 году – 15 томов, но сюда не добавлялись никакие законы кроме уже существующих.
В действие сей сборник вступил в 1835 году. Он имел следующее деление:
a)	том 1, основные законы Российской империи (собрание законов устанавливающих незыблемость королевской власти, порядок ее наследования и отношения между членами королевской семьи )
b)	2 том, законодательство о губернских учреждениях.
c)	Далее идут различные уставы для служб.
Среди них был 15 том, который в последствии был дополнен документом который назывался “Уложение о наказаниях уголовных и исправительных”. Он  был гораздо подробнее чем 15 том и составлено довольно грамотно и действовало до 1917 года.
Изменения в уголовном праве после принятия уголовного Уложения 1903 года. Отмена крепостного права и признание юридического равенства всех сословий, судебная реформа и другие нововведения 60-х гг. обусловили необходимость редактирования и обновления Уложения. Эта процедура проводилась многократно, наиболее же известны редакции 1866 и 1885 гг. После принятия в 1864 г. Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, Уложение значительно отощало: более 600 статей, предусматривающих ответственность за маловажные преступления и проступки, перекочевало из Уложения в Устав. Наконец, 22 марта 1903 г. было высочайше утверждено новое Уголовное Уложение, которое и поныне считается классикой русского уголовного права. 
Состояло Уголовное Уложение из 56 глав и 687 статей, имело в своем составе Общую (72 статьи) и Особенную (615 статей) части. В действие же оно было введено лишь частично, отдельными главами. В результате карательная практика российского самодержавия вплоть до 1917 г. осуществлялась на базе дедовских узаконений феодальной эпохи, инкорпорированных в Уложение 1845 г, а частично в соответствии с Уставом о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г., Уставом о ссыльных, Уголовным Уложением 1903 г. 
До принятия уголовного Уложения 1903 года система уголовного права пореформенного периода строилась на основе Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, новые редакции которого появились в 1857, 1866, 1885 годах. Разработка нового уголовного Уложения была стимулирована рядом существенных недостатков, содержавшихся в прежнем. К ним И.С. Таганцев относил противоречия, формализацию, неполноту, неопределенность санкций и отсутствия четкой иерархии наказаний.
Новое уголовное Уложение принималось довольно долго. Разработка его проекта была закончена уже в 1895 году. До 1897 году проект обсуждался в министерстве юстиции, а в 1998 года он был направлен в Государственный совет. Здесь было создано Особое совещание, которое дополнило и исправило проект, и в конце 1901 года он поступил на рассмотрение Особого присутствия департамента Государственного совета. В конце 1903 года проект был подписан императором. Вступление в силу Уложения было отложено, но в действие постепенно вводились главы и статьи, содержащие новые составы политических преступлений. Законом 1904 года были введены в действие статьи о бунте против верхней власти, о государственной измене, о смуте. В целом же уголовное Уложение состояло из 37 глав и 687 статей. Число составов преступлений было сокращено с 2 тысяч до 615.
В новом Уложении были четко разграничены Общая и Особенная части. В Общей части давались такие понятия, как преступление, умысел, неосторожность, приготовление, покушение, соучастие. Содержала она следующие главы:
1)о преступлениях и преступниках вообще;
2)о наказаниях;
3)об определении наказания по преступлениям;
4)о смягчении и отмене наказания;
5)о пространстве действий постановлений настоящего Уложения;
В Уложении давалось следующее определение преступления: “деяние, воспрещенное законом во время его учинения, под страхом его наказания”. Принцип, присутствовавший в прежнем Уложении и позволявший суду заполнять закон в случаях пробелов в праве, отвергался: “ нет преступления, нет наказания без указания на то в законе”. Как и прежде, преступления делились на тяжкие преступления, преступления, проступки.
Субъектом преступления было физическое вменяемое лицо достигшее десятилетнего возраста (ранее субъектом преступления могло быть лицо достигшее семилетнего возраста, а также юридические лица – крестьянские общины). Законодатель предусматривал ситуацию “уменьшенной” вменяемости, относящейся к лицам в возрасте от 10 до 17 лет.
В отличие от старого, новое Уложение не делило умысел на заранее обдуманный и внезапно возникший. Неосторожность подразделялась на преступную небрежность (преступник не предвидел последствий, хотя мог и должен был их предвидеть) и преступную самонадеянность (предвидел наступление последствий, но легкомысленно предполагал их предотвратить). Приготовление к преступлению (приобретение или приспособление средств для приведения в исполнение преступного умысла) наказывалась лишь в случаях, указанных законом. Добровольный отказ от преступления исключал наказание. Покушение на преступление (действие, которым начинается исполнение преступного умысла, но не доведенное до конца по обстоятельствам, не зависящим от вашего виновного) наказывалось в случаях, предусмотренных законом (при покушении на тяжкое преступление – во всех случаях).
Давалось здесь и понятие соучастников: “лиц, действующие заведомо сообща или согласившиеся на совершение деяния, учиненного несколькими лицами”. Кроме того, закон давал определение исполнителя, подстрекателя и пособника.
При совершении проступка наказывался только исполнитель, участие в сообществе и шайке наказывалось особо.
Превышением пределов необходимой обороны признавались чрезмерность или несвоевременность защиты.
Впервые в уголовном Уложении 1903 года давалось определение пространства действия закона. Он распространялся на всю территорию России, одинокого на всех лиц, на ней прибывающих.
По упрощенной системе наказания они делились на главные, дополнительные, заменяющие. В Уложении предусматривались восемь родов главных наказаний и восемь дополнительных. Сословная принадлежность преступника и жертвы учитывалась судом при определении наказания (предложение отменить сословный критерий было отвергнуто Государственным Советом). Смертная казнь совершалась через повешенье, публично и не применялась к лицам моложе 17 лет и старше 70 летнего возраста. Приговоренные к смертной казни лишались всех прав состояния и иных прав. Каторга назначалась бессрочно или на срок от 4 до 15 лет (ранее до 20 лет); ссылка назначалась без срока, но с правом досрочного освобождения за хорошее поведение (ранее – на различные сроки в зависимости от удаленности от центра). Заключение в крепость назначалась на срок до 6 лет, в тюрьму – до 2 лет, арест – на срок до 6 месяцев, помещение в исправительный дом – до 8 лет.
Особенная часть Уложения состояла из 36 глав, большинство которых включали нормы, предусматривающие ответственность за религиозные, государственные, должностные преступления.
06щественное воодушевление, охватившее страну после отмены крепостного права и сословного суда, породило настоящий золотой век русского уголовного права. Во второй половине 19 – начале XX столетия «уголовное право представляло собой сложную и емкую отрасль, теоретический уровень его соответствовал уровню и достижениям мировой юридической науки». 

ГЛАВА 3. УГОЛОВНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО СССР И ЕГО ТРАНСФОРМАЦИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
Советский период развития уголовного права и в теоретическом смысле, и с учетом характера государственных предписаний по борьбе с преступностью, и по тенденциям практики может быть условно разбит на три этапа: 
1) 1917 г. – начало 30-х гг.; 2) начало 30-х – начало 60-х гг.; 3) 60-е гг. – декабрь 1991 г. (Беловежский сговор). Первый этап должен быть охарактеризован как время смелого поиска уголовно-правовых рецептов в новой обстановке. Современники были свидетелями научной полемики «на грани фола» даже в среде руководителей силовых ведомств, неслыханных ранее резких нападок оппонентов друг на друга и последующего открытого признания ошибок. 
Начало государственного большевизма в уголовном праве – это время декретов, слепой и обольстительной веры в близкую победу мировой революции, неосмотрительного отказа от опыта предыдущих поколений, увлечений революционной фразой и аналогией, несбыточных надежд на правосознание и совесть взамен твердых узаконений. 
Опыт первых декретов, деятельности ВЧК и революционных трибуналов, правосознание масс были обобщены новой властью уже в 1919 г., когда были приняты Руководящие начала по уголовному праву РСФСР. Само название акта верно отражает его содержание и возможности: фактически это Общая часть, понятийный аппарат будущего Уголовного кодекса. Первый пролетарский закон по борьбе с преступностью состоял всего из 27 статей, разбитых на 8 разделов, а также содержал введение. 
Третьей сессией ВЦИК 24 мая 1922 г. был утвержден первый-УК РСФСР, а с 1 июня того же года он вошел в силу. 
Кодекс разрабатывался в течение двух лет в обстановке ожесточенных споров: о допустимости аналогии, об основаниях уголовной ответственности, о понятии преступления. 
В итоге аналогия была сохранена (но с оговоркой о соблюдении положений Общей части), а классовая направленность закона нашла наиболее емкое выражение в понятии преступления «Преступлением признается всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядка, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени». 
Помимо наказаний, к осужденным предписывалось применять так называемые «меры социальной защиты» (высылку, воспрещение занимать ту или иную должность или заниматься той или иной деятельностью, принудительное лечение, помещение в учреждение для умственно отсталых и морально дефектных). 
Без упоминания о составе преступления в тексте УК были фактически сформулированы его основные элементы, а также положение об освобождении от уголовной ответственности. Смертная казнь объявлялась исключительной и временной мерой борьбы с преступностью. 
Как отмечалось исследователями, кодекс 1922 г. «был самый краткий из всех известных мировой истории уголовного права кодекс: всего 218 статей. Четвертую часть его занимали нормы Общей части. Это верный показатель содержательности и научности всякого УК, ибо именно в нормах Общей части выражаются принципы и общие положения ответственности за преступления. От их точности и полноты зависят ценность и уровень кодекса в целом». 
Первый УК России послужил готовой нормативной основой для организации борьбы с преступностью в других советских республиках. Сессия ВЦИК в постановлении о введении в действие нового УК указала: «Президиуму ВЦИК поручается ввести в действие настоящий Кодекс на территории союзных советских республик в надлежащем порядке». Надлежащий порядок означал на деле согласование и принятие соответствующих постановлений законодательными органами республик. Эта работа была выполнена в том же, 1922 г.; УК РСФСР с минимальными поправками стал использоваться на территории Украины, Белоруссии, Азербайджана и Грузии. 
С образованием СССР (1922) и принятием Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (1924 ) возникла юридическая необходимость в обновлении уголовного законодательства России на федеративной основе. Эта задача была решена на второй сессии ВЦИК III созыва в 1926 г., а с 1 января 1927 г. Кодекс стал действовать. 
Официальное наименование нормативного акта – Уголовный кодекс РСФСР в редакции 1926 года. Изменения 1926 г. были незначительными: а) термин «наказание» окончательно уступает место словосочетанию «меры социальной защиты» в трех модификациях: меры судебно-исправительного, медицинского и медико-педагогического характера; б) появляется примечание к ст. 6, где оговорена непреступность малозначительных деяний; в) разрешается применять меры социальной защиты к лицам, не совершавшим преступления, но «представляющим опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой деятельности» (ст. 7); г) вводятся нормы об освобождении от уголовной ответственности на основании утраты общественной опасности преступления и лица, его совершившего (ст. 8), а равно при добровольном отказе (ч. 2 ст. 19»; д) учреждается наказание сугубо мотивационной направленности, применяемое лишь при постановлении оправдательного приговора – предостережение (ст. 43). 
Последующие за принятием УК годы характеризуются усиленной законотворческой деятельностью на общесоюзном уровне с включением новелл в УК России. Подвергается криминализации хозяйственная сфера, ужесточается ответственность за государственные преступления, готовится юридическая база для массовых репрессий 30-х гг. Так, в 1927 г. были приняты Положение о воинских преступлениях из 37 статей и Положение о государственных преступлениях (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлений против порядка управления). В 1934 г. последнее Положение пополнилось составом измены Родине. 
В конце 20-х – начале 30-х гг. правящий режим организует принятие целой серии законов: об уголовной ответственности за выпуск недоброкачественной продукции и за несоблюдение стандартов (1929); о мерах борьбы с хищническим убоем скота (1930) и организацией лжекооперативов (1930); о преступно небрежном отношении к сельскохозяйственным машинам (1931); об охране имущества (1932); о борьбе со спекуляцией (1932); об ответственности служащих за вредительские акты (1933); об ответственности за обворовывания потребителя и обман государства (1934). 
Второй этап – время силового законодательства, господства догматики и начетничества в науке, чрезвычайщины в практике.
«Шахтинское дело, процесс «Промпартии», убийство Кирова открыли дорогу государственному насилию. Контролируемые партийной верхушкой правоохранительные органы ввязываются в беспрецедентный террор против собственного народа. 
Оправдываются любые начинания вождя и окружения: понижение возраста уголовной ответственности, увеличение предельных сроков лишения свободы до 25 лет, введение тюремного заключения, отмена условно-досрочного освобождения как элемента прогрессивной системы отбывания наказания, высылка родственников врага народа, и пр. 
По справедливой оценке Н. Ф.Кузнецовой, «уголовное законодательство З0-х годов оказалось поистине кровавым, отбросившим принципы социалистической законности, гуманизма а справедливости и средневековую бездну». Особый нужно сказать о уголовном законодательстве периода Великой Отечественной войны. Критическая ситуация потребовала чрезвычайных мер, и они последовали в виде ответственности за распространение ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения (Указ Президиума Верховного Совета (далее – ПВС) СССР от 6 июля 1941 г.); самовольный уход рабочих и служащих с предприятий (Указ ПВС СССР от 26 декабря 1941 г.); уклонение от мобилизации на производстве, в строительстве и в сельском хозяйстве (Указ ПВС СССР от 15 февраля 1942 г. и постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 13 апреля 1942 г.); не выработку колхозниками установленного повышенного минимума трудодней (постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 15 апреля 1042 г.); хищение горючего в МТС и совхозах (Указ ЛВС СССР от 25 июня 1942 г.~; незаконное награждение и присвоение орденов, медалей и нагрудных знаков (Указ ПВС СССР от 2 мая 1943 г.); разглашение государственной тайны и утрату документов, содержащих государственную тайну (Указ ПВС СССР от 15 ноября 1943 г.). В них – высокие санкции; обязательная ответственность руководителей предприятий, своевременно не предавших суду подчиненных; часто упоминается военный трибунал как место рассмотрения деликта. 
В период восстановления народного хозяйства в обстановке общенационального пафоса, вызванного великой Победой, СССР и Россия в ее составе отметились: попыткой отмены смертной казни (1947 – 1950); участием в разработке международного уголовного права и его реализацией ни Нюрнбергском и Токийском процессах над побежденными немецкими и японскими милитаристами; усилением уголовной ответственности за посягательства на собственность (Указы 1947 г.); введением ответственности за пропаганду войны (Закон «О защите мира» 1951 г.); амнистиями. 
Вобравшие в себя последние процессы против «ведьм», разоблачение преступной политики предыдущего режима на XX съезде правящей партии и первые массовые реабилитации, 50-е гг. подготовили почву для принятия нового уголовного законодательства, реконструкции карательной доктрины. В начале третьего этапа 25 декабря 1958 г. на общесоюзном уровне были приняты Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и два Федеральных закона, регламентировавших ответственность за государственные и воинские преступления. 
На их основе Россия получила в 1960 г. УК РСФСР, которому было суждено работать 36 лет. На момент принятия он содержал 269 статей, из которых на долю Общей части приходилось 63 статьи, а завершался Приложением 1 с Перечнем имущества, не подлежащего конфискации. Общая часть УК почти дословно воспроизводила текст Основ 1958 г., а первая и последняя главы Особенной части – общесоюзные Законы 1958 г. об ответственности за государственные и воинские преступления. В Кодексе использовались альтернативные и относительно-определенные санкции, при этом по сравнению с прежним УК обозначался верхний, а не нижний предел наказаний. 
Кодекс был безусловным шагом вперед и с точки зрения человечности государственного управления, и в плане освоения научных идей, и по технико-лингвистическому совершенству. Осуществился возврат к классическому пониманию наказания, а из системы наказаний исключены такие одиозные, наполненные классовым сознанием виды, как объявление врагом народа, поражение прав, изгнание из пределов СССР; 
Состоялся отказ от аналогии в пользу признака твердой противоправности преступлений, понизился максимум лишения свободы с 25 до 15 лет. Были установлены давностные сроки преследования и исполнения обвинительных приговоров, «чтобы избавить гражданина от неопределенности его участи, ибо мрак забвения, покрывающий ... преступления, с течением времени сводит на нет опасность примера безнаказанности, а преступнику предоставляет возможность исправиться. 
Уголовный кодекс 1960 г. был издан на базе предыдущей практики для решения новых задач, встающих перед страной, при участии государственного и политического руководства СССР, на волне общественного энтузиазма, вызванного осуждением культа личности Сталина, и должен соизмеряться с местом и ролью в мире СССР и России в 50 – 60-е гг. 
Уголовное законодательство 50 – 60-х гг. породило целый ряд дискуссий, имевших межотраслевой резонанс: о критериях разграничения преступлений и иных правонарушений; о целях наказания; о правовой природе и юридическом значении мер и обстоятельств, влекущих освобождение деятеля от уголовного преследования; о соотношении уголовной ответственности и наказания; о составе преступления и основаниях уголовной ответственности; о ценности защищаемых интересов (объектов) через сопоставление санкций; о допустимости административной преюдиции в уголовном законе и мер общественно-административного воздействия взамен наказания; о двойной (смешанной, сложной) форме вины и пр. 
В 60 – 80-е гг. в действовавшее уголовное законодательство России было внесено более 600 поправок и исключений, чаще всего в направлении усиления ответственности: за посягательства на жизнь, здоровье, честь и достоинство работников милиции и народных дружинников (1962); изнасилование (1962); взяточничество (1962); хулиганство (1966); распространение наркомании (1974); пьянство (1985); извлечение нетрудовых доходов (1986); спекуляцию (1990). 
Это не всегда диктовалось общественной необходимостью, скорее приноравливалось к партийным решениям, что определяло вынужденный сброс лишнего спецконтингента из мест лишения свободы. Амнистии в честь и по поводу следующих друг за другом государственных юбилеев становились постоянным и даже легко прогнозируемым делом; за 1955 – 1991 гг. правоохранительные  органы (в первую очередь суд и прокуратура) исполнили более 15 государственных решений об амнистии. 
Наиболее крупными изменениями в Общей части уголовного законодательства России анализируемого периода, имеющими масштабный и отчасти кодификационный вид, следует признать: 
а) февральские указы Президиума Верховного Совета СССР 1977 г., пополнившие систему мест лишения свободы колониями-поселениями для лиц, совершивших преступления по неосторожности, инкорпорировавшие в Уголовные кодексы автономно действовавший многие годы Указ об условном освобождении из мест лишения свободы с обязательным привлечением освобожденного к труду, разнообразившие меры воздействия на лиц, совершивших преступления, не представляющие большой общественной опасности; 
б) нововведения 1982 г., коснувшиеся института отсрочки исполнения приговора и большого числа вопросов отбывания наказания; 
в) принятые на общесоюзном и российском уровнях соответственно в 1983 и 1984 гг. Положения о порядке и условиях исполнения наказаний, не связанных с мерами исправительно-трудового воздействия на осужденных, – нормативные акты, имеющие обеспечительную роль по отношению к Общей части УК. 
Эти обстоятельства, а также экономические трудности, бессилие общесоюзной власти., центробежные тенденции в республиках стремительно создавали ситуацию, требующую обновления уголовного законодательства. Теоретические работы в этом направлении велись заблаговременно Россией в содружестве с другими субъектами Федеративного государства. 
В 1987 г. коллектив ученых, действующих под эгидой Института государства и права Академии наук СССР, выпустил в свет проект нового Уголовного кодекса. К началу 1991 г. была завершена работа над проектом Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик нового образца. Вновь, как и в 50-х гг., была отвергнута идея общесоюзного Уголовного Кодекса. Вновь союзным Основам отводилась роль координирующего центра борьбы с преступностью. 
Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик были приняты 2 июля 1991 г. Верховным Советом СССР с предписанием ввести их в действие по истечении календарного года. К тому времени Союза не стало. Основы состояли из 71 статьи и VIII разделов. В самостоятельные части закона впервые были выделены нормы об уголовной ответственности несовершеннолетних, о принудительных мерах медицинского характера, обстоятельствах, исключающих преступность деяния. Большая часть новелл 1991 г. вошла в УК РФ 1996 г. 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, подводя некоторые итоги изложенного, подчеркнём, что в настоящее время огромное значение в человеческой жизни имеет наука уголовного права. 
Замена языческих понятий о преступлении и наказании новыми понятиями особенно ясно выражается в законодательстве, определяющем наказание за убийство и в постепенном преобразовании института кровной мести. Ничего не известно и о покушениях не жизнь феодалов и князей. Во всех перечисленных случаях речь идёт об обычных бытовых убийствах на почве ссоры или драки, но в Русской Правде упоминаются и более опасные преступления - разбой и убийство в разбое. Месть в Русской Правде упоминается не только в статьях, говорящих об убийстве. В законе устанавливаются штрафы за убийство княжеских слуг, за кражу и порчу княжеского имущества. 
Подробно расписывается, какой штраф должен уплатить уличённый вор за коня, корову, дрова, сено и т.д. законодатель, стремясь ничего не упустить, включает в этот список и зерно, и ловчих птиц и, и охотничьих собак. 
В отличие от Русской Правды Псковская Судная Грамота преследует такие преступления как отцеубийство  и братоубийство, это объясняется тем, что в эпоху Русской Правды дела указанной категории находились в ведении церковных судов, а в эпоху Псковской Судной Грамоты были изъяты из церковной юрисдикции и переданы в ведение светских судов. 
В Псковской Судной Грамоте упоминается особый вид преступления – наход, за совершение которого виновные наказывались также, как и за грабеж и разбой 
В 1648 – городское восстание в Москве, создавшее угрозу жизни царя. В результате была создана комиссия, которая и создала уложение. 
В результате кодификации материал был сведен в 25 глав и 967 статей. 
И нормы указов и нормы общих актов являлись обычно казуальными. Позднее, в соответствии с указов 1718 года в качестве «государева слова и дела» стали рассматривать только всякий злой умысел против персоны его величества и возмущение или бунт. О его происхождении в исторической и юридической литературе нет единого мнения. 
Артикул воинский включал статьи о преступлениях не только воинских, но и политических и общеуголовных. Это и предопределило его применение в общих судах. Следует подчеркнуть, что в качестве преступления часто рассматривалось и действие, прямо не предусмотренное законом. Эта же идея выражена во многих других указах и в тексте присяги, приведенной в Артикуле воинском. Крайняя необходимость закреплена в арт 123, 180 и др. 
Артикул воинский не определяет невменяемость и малолетство как обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Совершение преступлений в пьяном состоянии не только не влекло за собой уменьшение наказания, как было в Соборном уложении, но и, наоборот, усиливало его, хотя эта линия проводилась и не совсем последовательно.
Смертная казнь предусматривалась безусловно в 74 артикулах и в 27 - наряду с другими наказаниями. Из них в 60 случаях не был обозначен ее вид. Так, смертная казнь устанавливается за политические преступления, и за убийство, и за богохульство, и за сон на карауле, т.е. за самые различные по тяжести преступления. В арт 117 предусмотрена коллективная ответственность и наказание каждого десятого. 
Кодекс был безусловным шагом вперед и с точки зрения человечности государственного управления, и в плане освоения научных идей, и по технико-лингвистическому совершенству. 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1.	История государства и права России. – М., 1998.
2.	Уголовное право. Общая часть. //П/р И.Я. Козаченко - М., 1997.
3.	Уголовное право. Общая часть. //П/р Н.И. Ветрова, Ю.Л. Ляпунова – М., 1997.
4.	Уголовное право России. – М., 2000.
5.	С.В. Клименко, А.Л. Чичерин. Основы Государства и Права. М., 1996.
6.	Прохоров В.С. Преступление и ответственность. Л., 1984.
7.	Прохоров В.С. Преступление и ответственность. Л., 1984.
8.	Халфина Р. О. Право как средство социального управления, М., Наука, 1988, 254 с.
9.	Исаев И. История государства и права России. – М., 1993.
10.	Соборное уложение 1649 года.
11.	Краснов Ю. История государства и права России. М, 1997.
12.	Рогов В. История государства и права России IX – начало XX в. М, 1994.
13.	История отечественного государства и права // под ред. О.И. Чистякова, Ч. II. М. 1997.
14.	Памятники русского права. М, 1953.
15.	Российское законодательство X – XX веков / под ред. О.В. Чистякова, М., 1991.
16.	 Отечественное законодательство. В 2 ч.. – М., 1999-00. 
17.	 Комментарий к Уголовному Кодексу РФ - М.,1996г.
18.	Алексеев С. С. Проблемы теории права: В 2 т. Свердловск, 1972. Т. 
19.	Дурманов Н. Д. Понятие преступления. М., 1948.
20.	Здравомыслов Б.В., Красиков Ю.А. Уголовное право. - М., 1992.
21.	Кашанина Т.В., Кашанин А.В. «Основы российского права» М., 96.
22.	Петрашев В.Н. «Уголовное право» Общая часть М., 1999г.
23.	Российское уголовное право. Общая часть: М., 1997. 
24.	Советское уголовное право в 5 т. Т. 1. - М, 1981. 
25.	Курс советского уголовного права. – М., 1974.
26.	Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. В 2 ч. - М., 1994.
27.	Алексеев С.С. Государство и право. М., I994. C.I90.
28.	Алексеев С.С. Как готовить закон? // Известия. I992. I4 декабря.
29.	Алексеев С.С. Правовое государство - судьба социализма. М.,1988.С.96.
30.	Дюрягин И.Я. Правотворчество в советском государстве. М., Юрид.л., 1974. C.157.
31.	Гоббс Т., Левиафан Н. Мир философии: Книга для чтения. Ч.2. Человек. Общество. Культура. М.,: Политиздат. 1991. С.450.
32.	Гайман В. Механизм обеспечения реализации закона в современных условиях. // Советское государство и право. 1991.№12.C.12.
33.	Законодательство Российской Федерации: Теоретические вопросы, проблемы и перспективы развития. / "Круглый стол" журнала "Советское государство и право" // Советское государство и право. 1992. №10,11,12.
34.	Исаков В. Подготовка и принятие законов в правовом государстве // Российская юстиция. l997. №7. C.13.
35.	Исполнение законов. / "Круглый стол" журнала" Советское государство и право" //Советское государство и право. 1991.  №6, 7.
36.	Керимов Д.А. Законодательная техника: М. I998.
37.	Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности. //Государство и право. 1994. № 3. С.75.
38.	Лукич Р. Методология права. М.: 1981. 
39.	Поленина С.В. Новое в системе законодательства РФ. // Государство и право. 1994.№12. 
40.	Советское законодательство: пути перестройки. //Под ред. Мицкевича А.В., Приголкина А.C.- М.,: I989. 
41.	Спасов Б.П. Закон и его толкование. М., 1986.
42.	Теория права и государства. // Под ред. Лазарева В.В.- М., 1994. 
43.	Общая теория права. Курс лекций.//Под ред. Бабаева B.K. - Нижний Новгород. 1993.