Содержание

Введение…………………………………………………………………………..3

I Раздел. Правовой статус дипломатического представительства……………………………………………………….5-19
1.1 Понятие дипломатического представительства………………………….5
1.2 Структура дипломатического представительства………………………12
1.3 Функции дипломатического представительства………………………..15

II Раздел. Иммунитеты и привилегии дипломатических представительств и их персонала……………………………….20-55
2.1 Иммунитеты и привилегии дипломатических представительств……..20
2.2 Иммунитеты и привилегии дипломатического персонала…………….36
2.3 Иммунитеты и привилегии административно – технического и обслуживающего персонала………………………………………………………48

Заключение…………………………………………………………………….56

Список использованных источников………………………………58

Введение

Тема моей выпускной работы называется «Правовой статус дипломатического представительства». Почему я выбрал именно эту тему?  На мой взгляд она является актуальной на сегодняшний день. Я думаю, что затрагивая ее можно обнаружить очень много спорных моментов, о которых можно дискутировать и спорить. Например, мне кажется, что нужно совершенствовать законодательство о дипломатическом представительстве, необходимо рассмотреть проблему предоставления иммунитетов и привилегий и другое.
С появлением государств возникли международные отношения, причем их содержание и формы соответствовали каждой исторической формации. Для осуществления дипломатических сношений государство нуждалось в особых органах, которые представляли бы его как субъект международного общения и выражали бы его волю в области внешне политики, занимались дипломатической деятельностью. 
Таки образом, существование и функционирование дипломатического представительства – это насущная потребность каждого государства, которое через зарубежные органы внешних сношений может реализовать себя в качестве члена мирового сообщества, что является непременным условием для его дальнейшего развития. Кроме того, поддержание стабильных отношений является знаком намерения государств проводить курс на поддержание мира и безопасности, на укрепление стабильности и духа сотрудничества в мировом сообществе. 
Первую главу своей работы я посвятил общей характеристики дипломатического представительства. В этой главе я рассмотрел, что такое дипломатическое представительство, каковы его функции, как оно учреждается, какова его структура, т.е. основные общие положения о дипломатическом представительстве. Ведь для того, чтобы понять каков правовой статус дипломатического представительства, очень важно уяснить для себя основные задачи и функции дипломатического представительства, его место и роль в системе зарубежных органов внешних сношений.
Вторая глава посвящена иммунитетам и привилегиям дипломатического представительства, дипломатического персонала, административно- технического и обслуживающего персонала. Здесь же дано определение понятий иммунитетов и привилегий, рассмотрены основные иммунитеты и привилегии дипломатического представительства, дипломатического персонала, административно-технического и обслуживающего персонала. 
За основ своей работы я взял Венскую Конвенцию «О дипломатических сношениях» 1961г., т.к. именно эта Конвенция является основным источником дипломатического права; именно Конвенция 1961г. определяет правовой статус дипломатического представительства. 
Также я рассмотрел нормативно-правовые акты Республики Казахстан: Указ Президента Республики Казахстан от 2 июля 1992г. № 833 «Об утверждении положения об основных обязанностях и правах Чрезвычайного и Полномочного посла Республики Казахстан, аккредитованного в других государствах», Указ Президента Республики Казахстан от 2 июля 1992г. № 832 «Об утверждении Положения о Посольстве Республики Казахстан». 
Таким образом, основной целью дано работы является – отобразить, каким образом в современном мире дипломатическое представительство, как постоянный зарубежный орган внешних сношений государства, имею определенную структуру, привилегии, функции, реализует изъявление суверена воли аккредитующего государства, его состоятельность как субъекта международного права, как активного члена мирового сообщества для достижения задач мирного урегулирования, духа сотрудничества и поддержания стабильности и безопасности. 
В современную противоречивую, но быстро изменяющуюся эпоху объективной закономерностью развития межгосударственных отношений является мирное сосуществование государств с разным социально- экономическим строем. Эти отношения требуют осуществления дипломатической деятельности государствами в направлении развития, прежде всего, мирных отношений, широкого обмена в области науки, экономики и культуры.
Такая объективная закономерность определяет дипломатическую деятельность миролюбивых государств. 

Раздел I

Правовой статус дипломатического представительства.

1.1 Понятие дипломатического представительства.

Во внешних сношениях государство выступает как единое образование, обладающее в силу своего суверенитета международной правосубъектностью. Органы внешних сношений выступают в качестве представителей государства за рубежом, и все действия, предпринимаемые в пределах их компетенции, рассматриваются как действия представляемого государства за рубежом и налагают на него ответственность в соответствии с нормами международного права. Органы внешних сношений любого государства подразделяются на внутригосударственные и зарубежные.
К внутригосударственным органам внешних сношений в Республике Казахстан относятся: глава государства – Президент, Парламент Республики Казахстан,  Правительство,  Министерство Иностранных Дел, и другие специализированные (конвенционные) органы.
Зарубежные органы внешних сношений государств в свою очередь подразделяются на постоянные и временные. К постоянным органам внешних сношений в Республике Казахстан относятся дипломатические представительства Республики Казахстан, аккредитованные в странах, с которыми Казахстан установил и поддерживает дипломатические отношения; консульские учреждения, постоянные представительства и миссии постоянных наблюдателей при международных организациях. К этой же группе относятся торговые представительства. К временным зарубежным органам внешних сношений Республики Казахстан относятся различные специальные миссии, делегации и группы наблюдателей на международных конференциях, делегации для участия в работе сессий международных органов и их организаций.
Дипломатическое представительство – учреждение, аккредитованное одним государством для ведения политических сношений с другим государством, а также для представительства и защиты своих интересов.
До 16 в. не было постоянных дипломатических представительств. Специальные дипломатические  представительства посылались для выполнения отдельных заданий (заключение договора, предъявление требований, принесения поздравлений, вручения подарков и т.п.) Институт постоянных дипломатических представительств сложился в период 16-18 веков в связи с возникновением и укреплением крупных централизованных государств и с тех пор прочно утвердился в международной практике. 
Посольство и миссия – это два вида дипломатических представительств. В настоящее время укрепилась тенденция к увеличению числа дипломатических представительств как посольств. Преобразование дипломатических представительств из одного уровня в другой происходит, когда отношения между отдельными государствами становятся более тесными и дружественными. В таких случаях, правительства соответствующих стран желая подчеркнуть состояние дружественных международных отношений, решают повысить уровень дипломатического представительства и преобразовать  миссию в посольство, а посланников возвести в ранг послов. 
Постоянное дипломатическое представительство учреждается в результате взаимного согласия государств, вследствие установления дипломатических отношений (ст. 2 Венская Конвенции о дипломатических отношениях 1961г.). Постоянные дипломатические сношения между государствами осуществляются их дипломатическими представительствами, выступающими в качестве органа внешних сношений государства.
Надо отметить, что Советское государство первым стало рассматривать в своих законодательных актах дипломатические представительства как органы государства и тем самым положило начало  утверждению в международном праве этого положения.
Для начала миссии главы представительства важно получение  агремана, т.е. предварительного согласия на принятие данного представителя в качестве главы дипломатического представительства.
Получение агремана необходимо, так как это твердо установлено нормами современного дипломатического права. Быстрая дача агремана является свидетельством хороших отношений между государствами. Юридически важно то, что в агремане можно отказать и не требуется мотивировки отказа. Аккредитующее государство может свободно назначать сотрудников представительства. Нотифицируется, что такое – то лицо желают назначить советником, секретарем или атташе, или прямо запрашивается виза для данных лиц.
Что касается военных, морских или авиационных атташе, то государство пребывания может требовать сообщения их имен заранее на их утверждение. О прибытии и отбытии сотрудников дипломатического представительства, а также их семей и их частных домашних работников, уведомляется Министерство иностранных дел государства пребывания. Подобное уведомление делается и в тех случаях, когда работники нанимаются и увольняются на месте. 
Серьёзен вопрос о возможности принятия лица, на дипломатическую службу принадлежащего к гражданству той же страны, куда оно назначено. Принято считать, что свой гражданин или свой эмигрант, натурализовавшийся за границей, может быть назначен на дипломатическую должность, как правило, только с согласия государства пребывания. Статья 8 п.2 Венской Конвенции о дипломатических сношениях гласит следующее: «Члены дипломатического представительства не могут назначаться из числа лиц, являющихся гражданами государства пребывания, иначе как с согласия этого государства, причём это согласие может быть в любое время аннулировано.» Практика международных отношений и  чрезвычайное их разнообразие обусловили появление в составе дипломатических представительств, специальных атташе, т. е.  лиц относящихся к дипломатическому персоналу, являющихся специалистами в той или иной отрасли хозяйства.
Слово «атташе» буквально значит – прикрепленный или прикомандированный. Атташе бывают гражданские, состоящие на службе по дипломатическому ведомству и связанные со специальными ведомствами, являющиеся младшими и старшими дипломатическими работниками представительства, причем на них могут возлагаться разные задачи: атташе по прессе, атташе по вопросам финансов, торговый атташе. Атташе может не иметь специального названия.
Появление особой подобной категории дипломатов является выражением необходимости для современного дипломатического представительства хорошо разбираться в подчас сложной экономике современного государства, иметь сотрудников со специальными знаниями в различных сферах межгосударственных отношений.
В настоящее время институт специальных атташе характерен для дипломатических представительств практически всех государств. В зависимости от потребностей того или иного государства,  объема отношений с государством пребывания можно назвать в представительствах: атташе по вопросам сельского хозяйства, продовольствия, по гражданской авиации, нефти, телевидению, финансам, по вопросам рыболовства, по социальным вопросам и др.
Атташе бывают военные, представляющие особую категорию специальных атташе. Правовое положение военных атташе к настоящему времени считается признанным всеми государствами, участвующими в международном общении. Военные атташе являются генералами, адмиралами и офицерами действительной службы. Первой функцией таких атташе является функция оказания дипломатическому представителю необходимой помощи по всем военным вопросам, т.е. быть военным экспертом, так как часто дипломатический представитель не является военным специалистом. Во-вторых, представление своей армии и ее командования в государстве пребывания. Военный атташе присутствуют на парадах, на торжественных различных церемониях, выражает от имени своей армии благодарность, соболезнование и т.д.
Атташе может обращаться с определенными просьбами в военные инстанции государства пребывания по вопросам своих военнослужащих, присутствовать в качестве наблюдателя на маневрах и др. История знает много примеров, когда военные атташе принимали активное участие в переговорах о военном сотрудничестве между государствами. Вся деятельность военного атташе должна находиться в соответствии с нормами международного права и законами и обычаями страны пребывания.
Собственно начало дипломатической миссии  определяется: а) назначением представителя; б) приездом его в ту страну, куда его направляют, и, наконец, в) официальным вручением им своих верительных грамот. Наиболее важен третий момент:  представитель государства находясь «в миссии», вступает к исполнению своих обязанностей после передачи им своих полномочий, т.е. верительных грамот тому лицу, которое правомочно по конституции данного государства эти грамоты принять. Но большое значение имеют и два предыдущих названных момента. 
Верительные грамоты  даются послу, посланнику, а когда  назначается постоянный поверенный в делах или политический представитель (например, до заключения государственного договора с Австрией политический представитель Австрии в СССР при правительстве СССР),  он получает от своего правительства и вручает верительное письмо министру иностранных дел страны пребывания от министра иностранных дел страны отправления. Верительные грамоты удостоверяют представительный характер деятельности дипломатического представителя. С точки зрения политической характеристики, под верительной грамотой понимается документ, который:
Удостоверяет правовое положение в стране пребывания – особый статус посла;
- наделяет и подтверждает его право представлять интересы Республики Казахстан;
- определяет его специальную правоспособность, т.е. то, что его правомочия и действия будут связаны с интересами аккредитующего государства.
В тексте верительной грамоты указывается, что глава государства просит главу другого государства, к которому верительные грамоты адресованы, верить всему тому, что данный дипломатический представитель будет излагать в стране пребывания. Фиксируется, кто направляется в качестве дипломатического представителя и в каком ранге. 
С того момента, как представитель получил назначение от правительства своей страны и выехал к месту своей службы, он уже является дипломатическим агентом. Начало функций главы дипломатического представительства в Венской Конвенции о дипломатических сношениях в ст.13 определяются так: глава представительства считается приступившим к выполнению своих функций в государстве пребывания или когда он сообщил, о своем прибытии верная копия его полномочий была представлена в Министерство иностранных дел страны пребывания, или когда он представил свои верительные грамоты, согласно практике, существующей в государстве пребывания.
В дипломатической практике Казахстана впервые  со времени провозглашения его независимости, верительную грамоту Президенту Республики вручил Посол Турции в Казахстане. В дипломатическом праве есть институт кумулирования миссии. Под этим термином понимаются, два различных явления. Говорят о кумулировании миссии, когда одно лицо представляет свою страну в  нескольких государствах. Это, собственно, усложнение миссии данного представителя. Этот пример в практике не редкий. Международное право признает и регулирует эти отношения нормой, выраженной, в частности, в статье 5 Венской Конвенции о дипломатических сношениях, которая гласит, что, если не заявлено возражения каким-либо из соответствующих государств пребывания, глава представительства в одном  государстве может быть аккредитован в качестве главы  представительства в каком- либо или нескольких других государствах.
Строго говоря, кумуляцией является, когда данное лицо представляет несколько стран – свою и некоторые другие в третьем государстве. Это международное представительство одного государства другим через свой аппарат. 
В практике некоторых стран имеют место случаи совмещения должности дипломатического представителя при главе государства в каком-либо определенном государстве и должности постоянного представителя, при какой – либо международной организации (п.3 ст.5 Венской Конвенции 1961года.)          Если  деятельность дипломата, направлена  против существующего строя, правительства в  стране пребывания, то это государство может применить  так называемый «димиссл». Он состоит в сообщении, что данного представителя рассматривают как частное лицо. Это понимается, как приглашение немедленно покинуть страну. В советской практике известны такие случаи с французским послом Нулансом в 1919г., с чрезвычайным японским представителем Ватанабе в 1924г. В обоих случаях политическая деятельность этих персонажей приобрела на столько скандальный характер, что пришлось прибегнуть к сообщению, что они будут рассматриваться как частные лица.
Дипломатическая миссия прекращается по уведомлению аккредитующим государством государства пребывания о том, что функции дипломатического агента прекращаются:
- и тогда, когда государство пребывания заявляет, что оно отказывается признавать дипломатического агента сотрудником представительства. Обычным окончанием миссии является выполнение возложенных на миссию поручений. Миссия прекращается также сроком полномочий. Сейчас очень редко верительные грамоты даются на определенный срок; в прежнее время это  чаще практиковалось. Но если срок указан и он  истекает, естественно полномочия прекращаются, иммунитет перестаёт действовать и данное лицо становится частным лицом. Временное отсутствие представителя влечёт за собой его замену, указанным им  в сообщении местному правительству, лицом из состава посольства или миссии в качестве временного поверенного в делах на время его отсутствия, но миссия в этом случае не прекращается. 
Миссия прекращается со смертью дипломатического представителя. Пост замещается старшим по рангу членом посольства или миссии в качестве временного поверенного в делах. Если такого заместителя нет – пост оказывается вакантным.  Правительство страны отправления может найти, что данный дипломат достаточно поработал в данной стране, желает его повысить, перевести на другой пост, вернуть на родину и т.д., (ст. 43 Венской Конвенции 1961г.). Это так называемый нормальный случай отзыва.   Редко, кто из современных послов более 10 лет является представителем в одном государстве  затем его переводят  в другую страну, или возвращают в центральное ведомство.
Другим случаем окончанием миссии является отставка дипломата, когда он уходит в отставку за выслугой лет;  ушел со своего поста посол Англии в СССР Келли, потому  что он был не доволен своим правительством, также как посол Кубы в Аргентине Альберто Энимоса Браво, который в 1958 году порвал с правительством диктатора Батисты и подал в отставку; дипломат может быть не доволен своим положением, или по семейным обстоятельствам желает освободиться от дипломатической службы.
При нормальном отзыве посол, если его приемник еще не прибыл, представляет отзывную грамоту лично, либо его приемник одновременно с своими верительными грамотами вручает отзывную грамоту своего предшественника.         
Бывают случаи отзыва, не связанные с поведением дипломата. Это разрыв дипломатических отношений между двумя государствами, война и революция либо в стране назначения, либо в стране отправления.
При разрыве дипломатических отношений и при начале войны функции представителя прекращаются. Иммунитет его обычно сохраняется на разумный срок до пересечения границы. Если он затягивает пребывание ему могут сообщить, что он будет рассматриваться с такого-то момента как частное лицо, могут препроводить его на границу, что всегда бывает в случае войны. Могут быть случаи, когда новое правительство страны пребывания  не приемлемо для правительства страны отправления дипломата. Тогда функции дипломатического представителя  теряют свою силу.
Если революция происходит в стране отправления, считается, что новое правительство должно возобновить полномочия прежнего представителя; если оно персонально находит его для себя приемлемыми. Если оно полномочий не возобновляет, то данное лицо перестает быть представителем своего государства. Обыкновенно он сам заявляет о своей отставке, но бывает, что он остается, когда из враждебности к новому  правительству страны отправления, правительство страны пребывания посла делает вид, что посол все еще кого-то представляет, хотя в действительности он уже не является дипломатическим представителем. Такая практика была к послам бывшего временного правительства России  и к представителям буржуазной Литвы, Эстонии,  Латвии, Китая. С точки зрения международного права, такое признание фиктивных дипломатов абсолютно не правомерно.
Миссия оканчивается также если то или иное государство прекратит свое существование. Миссия оканчивается, если изменяется класс дипломатического представителя. Современная практика дала еще один пример окончания миссии – случай, смежный с отставкой, но не совсем с ней совпадающий. Это так называемая инсуррекция дипломатов. К примеру, югославский представитель (Симич) в Советском Союзе заявил, что он не желает представлять Югославского короля, а желает представлять Югославскую Республику. Советский Союз признал его представителем Югославской Республики. 

1.2 Структура дипломатического представительства.        

Дипломатические представители, пребывающие в какую-нибудь страну имеют различные классы и ранги. Дипломатическая практика придает вопросам о ранге, церемониалу и этикету большое значение, хотя правовое положение послов, посланников, поверенных в делах и сейчас практически исчезнувших министров – резидентов, в сущности, очень мало отличается.
В настоящее время наблюдается тенденция к присвоению все большему числу представителей класса посла. Например, в практике СССР на 1 января 1990г. в имеющихся в 83-х странах дипломатических представительствах во главе стоял посол.
Венская Конвенция о дипломатических сношениях 1961г. в ст. 14 говорит о том, что: 1. Главы представительств делятся на три класса: а)класс послов и нунциев, аккредитуемых при главах государств; б)класс посланников, министров и интернунциев, аккредитуемых при главах государств; в)класс поверенных в делах, аккредитуемых при министрах иностранных дел. 2.Иначе как в отношении старшинства и этикета не должно быть никаких различий между главами представительств вследствие принадлежности их к своему классу.
Класс, к которому должны принадлежать главы дипломатического представительства определяется  соглашением между государствами (ст. 15 Венской Конвенции 1961г.). Главам представительств присваивается соответственно их классу  старшинство в порядке дат официальных сообщений об их прибытии или представления их верительных грамот, согласно  практике, существующей в государстве пребывания, которая должна применяться без дискриминации. Изменения в полномочиях главы представительства, которые не вызывают никакой перемены класса, не отражаются на его старшинстве (п. 12, 1, 2, ст. 7 Венской Конвенции). 
Венская Конвенция о дипломатических сношениях оговаривает, что положения этой Конвенции о старшинстве «не затрагивают никакой существующей в государстве пребывания практики, касающейся старшинства представителя Ватикана». Это отражающее практику положение является следствием архаизма, существующего в некоторых странах в отношении к Ватикану. 
От класса дипломатических представителей следует отличать ранг дипломатического представителя. Дипломатический ранг - личный ранг дипломата, который присваивается ему в соответствии с существующими в данном государстве законами и правилами относительно прохождения дипломатической службы. Этот ранг сохраняется независимо от занимаемой должности, а также при уходе в отставку. Дипломатические ранги вводятся внутренним правом каждого государства и предусматриваются для всех его должностных лиц, ведущих в рамках Министерства иностранных дел работу по осуществлению официальных сношений с иностранными государствами. В международной дипломатической практике имеются следующие ранги: 
- Чрезвычайный и Полномочный Посол;
- Чрезвычайный и Полномочный Посланник первого класса;
- Чрезвычайный и Полномочный Посланник второго класса;    
- Советник первого класса;
- Советник второго класса;            
- Первый секретарь первого класса;
- Первый секретарь второго класса;
- Второй секретарь первого класса;
- Второй секретарь второго класса;
- Третий секретарь;
- Атташе.
В Республике Казахстан высший ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла имеют министр иностранных дел, его заместители, постоянные представители государства при международных организациях и другие.    
Посольство возглавляется Чрезвычайным и Полномочным Послом, миссия – Посланником и Поверенным в делах.
Структура дипломатических представительств государств, различна, и определяется историческими условиями развития страны, ее отношениями  с другими странами, теми или иными задачами ее внешней политики.  Однако, общее в структурах дипломатических представительств государств имеется. Обычно посольство имеет следующие отделы: канцелярия, политический, военный атташат, консульский, экономический, печати и отдел культурных связей, административно- хозяйственный. В некоторых отделах имеются подотделы и секции. Статья 11 Венской Конвенции о дипломатических сношениях 1961 года оговаривает право государства пребывания, при отсутствии конкретного соглашения о численности персонала представительства, предложить, чтобы численность персонала сохранилась в пределах, которые государство пребывания считает разумными и нормальными, учитывая обстоятельства и условия, существующие в государстве пребывания, и потребности данного представительства. Кроме того, на тех же основаниях и без дискриминации государство пребывания может отказаться принять дополнительных лиц какой либо определенной категории.
Данная статья находится в противоречии с принципом суверенного равенства государств, участвующих в международном общении, так как представляет право одному государству решать вопросы, в которых не меньше заинтересовано другое государство. Более того, определение разумности и нормальности количественного состава персонала принадлежит не столько государству пребывания, сколько аккредитующему государству. Вполне логичным является тот факт, что потребности своих зарубежных представительств может определять только аккредитующее государство. Имея в виду это положение, условия, существующие в государстве пребывания, обе стороны, с учетом прежде всего потребностей представительства, должны принять решение.
Каждое государство обладает правом отказа принять должностных лиц определенной категории, как и вообще правом отказа в принятии любых должностных лиц, однако государство пребывания должно осуществлять это право в разумных пределах и без ограничения.
Например: Советское государство при ратификации Конвенции 11 февраля 1964 года сделало следующую оговорку: «Исходя из принципа равноправия государств, СССР  читает, что в случае возникновения разногласий по вопросу о численности персонала дипломатического представительства, этот вопрос должен решаться по договоренности между аккредитующим государством и государством пребывания.
Практика Советского государства в этом вопросе исходила из: предоставления широких возможностей назначения любых должностных лиц без каких-либо ограничений на основе взаимности и заключения соглашения по вопросу о численности персонала.
Например, в 1964 году в посольстве США в Москве работало 65 дипломатических сотрудников, 60 сотрудников административно-технического и обслуживающего персонала из числа граждан США и 190 сотрудников этого персонала из числа граждан Советского Союза, всего 315 человек. Примерно аналогичное количество персонала работало в посольстве Советского Союза в Вашингтоне.
С другой стороны, например, по соглашению между Советским Союзом и Чили от 9 февраля 1965 года устанавливался определенный лимит в 20 человек персонала в посольстве Советского Союза в Сантьяго и в посольстве Чили в Москве.
Казахстан в десятках стран учредил дипломатические представительства. Они работают в соответствии с положениями Венской Конвенции о дипломатических отношениях 1961 года, Конституцией Республики Казахстан, Законом Республики Казахстан «О дипломатической службе» от 7 марта 2002 года и другими нормативно-правовыми актами. Их дипломатическая деятельность направляется и координируется Министерством иностранных дел Республики Казахстан.

1.3 Функции дипломатического представительства.

Функции дипломатического представительства согласно ст. 3 Венской Конвенции 1961 года заключаются в следующем:
а) представительство аккредитующего государства в государстве пребывания;
б) защита в государстве пребывания интересов аккредитующего государства и его граждан;
в) ведение переговоров с правительством государства пребывания;
г) выяснение всеми законными средствами условий и событий в государстве пребывания и сообщение о них правительству аккредитующего государства;
д) поощрение дружественных отношений между аккредитующим государством и государством пребывания и развитие их экономических, культурных и научных взаимоотношений;
е) осуществление консульских функций.
Специально следует отметить функцию защиты интересов государства, его юридических лиц и его граждан. Иногда в литературе эта функция носит название дипломатической защиты. Более того, в ряде работ говорится, что совокупность международно-правовых договорных и обычных норм, регулирующих вопросы дипломатической защиты, составляют отдельный институт международного права. Следует подчеркнуть, что развитие института дипломатической защиты связано с уровнем развития международных отношений, хотя при всех обстоятельствах следует говорить о праве и обязанности аккредитующего государства осуществлять дипломатическую защиту и об обязанности государства пребывания предоставлять   в соответствии с международными соглашениями и своим законодательством аккредитующему государству возможность для защиты. Следует признать важным принцип не дискриминации интересов аккредитующего государства, его юридических лиц и его граждан под предлогом отсутствия необходимости для дипломатической защиты.
Дипломатическая защита может осуществляться на территории государства пребывания с использованием всех юридических возможностей такой защиты. В том, что касается граждан, аккредитующее государство должно отказаться от дипломатической защиты граждан, если такая защита направлена против государства пребывания, в случае когда потерпевшие лица  получили политическое убежище в данной стране в соответствии с их ясно выраженной волей; при двойном гражданстве, если возникает спор о праве осуществления дипломатической защиты между государствами, которые обращаются к третьему государству, где находится  лицо нуждающееся в защите.
Дипломатическая защита, осуществляемая, в нарушение международных договоров и соглашений или в силу неправомерных договоров не может рассматриваться как законная, также как и защита, осуществляемая в нарушение законодательных актов государства пребывания, при условии, что эти акты не противоречат международным обязательствам государства пребывания. В функции дипломатического представительства, в составе которого есть торговое представительство, входит представительство интересов государства в области внешней торговли, ее осуществление и регулирование.         Функции дипломатических представительств Республики Казахстан состоят:
в представительстве Республики в государстве пребывания;
 в защите в государстве пребывания интересов Казахстана и его граждан в пределах, допускаемых международным правом;
 в ведении переговоров с правительством государства пребывания;
 в выяснении всеми законными средствами условий и событий в государстве пребывания и сообщение о них правительству Республики Казахстан;
 в осуществлении консульских действий, регламентированных международно-правовыми нормами и законодательством РК.
 в разъяснении в стране пребывания существа и цели внешней политики
Республики Казахстан;
 в наблюдении за выполнением договоров и соглашений, в которых участвует Республика Казахстан в стране пребывания;
♦ в  покровительстве   связям   и   контактам   с   соотечественниками, находящимися в стране пребывания.
Кроме  того,   на  органы  дипломатической   службы  возлагаются следующие функции, выражающиеся:
♦ в  реализации   стратегии   международной политики  Республики Казахстан;
 в организации проведения переговоров и подписания международных
договоров Республики Казахстан с иностранными государствами и международными организациями;
 в подготовке предложений о заключении, ратификации, исполнении,
приостановлении действия и денонсации международных договоров и в  установленном порядке внесении их на рассмотрение Президента и Правительства Республики Казахстан; 	
 в предоставлении в установленном порядке Президенту, Парламенту и
Правительству Республики Казахстан предложений и рекомендаций по вопросам    отношений    Республики    Казахстан    с    иностранными государствами и международными организациями;
 в обеспечении участия Республики Казахстан в деятельности ООН, других международных организаций, конференций, совещаний,
форумов, содействии повышению роли Республики Казахстан как члена международного сообщества в решении глобальных и региональных проблем;
 в осуществлении   контроля   за   соблюдением   дипломатических   и консульских привилегий и иммунитетов;
 в осуществлении на территории Республики Казахстан и за рубежом консульских функций.
На дипломатические  представительства - могут возлагаться и иные функции установленные Законом Республики Казахстан «О дипломатической службе» и другими нормативными правовыми актами. Посольство Республики Казахстан в зарубежном государстве учреждается при наличии фактических и юридических оснований. Под фактическими основаниями понимается потребность государства в развитии международных связей. И в данном случае уместно подчеркнуть что наличие практики международного общения, необходимой для развитая правовых  связей, опосредуется национальными актами. Международные источники (конвенции и другие акты) не могут быть для суверенного государства бесспорным свидетельством нормативного содержания и юридической обязательности международного сотрудничества пока по этому поводу не буде официального решения государства.       
Конструктивный анализ практики международного сотрудничеств необходим    для определения    оснований    возникновении правосубъективности органов Министерства иностранных дел  Республики  Казахстан.  Именно  органы  государства  определяю юридические варианты межгосударственного общения и сотрудничества.
Как подчеркивают специалисты, при анализе обычно - правовой практики конкретного государства, которая предопределяет его международные правовые обязательства, возможно и необходимо изучена всех форм проявления позиции данного государства по определенным значимым проблемам международных отношений. Для этого исследуется внешняя и внутренняя практика государства, в частности, законодательство и судебная практика; официальные заявления главы государства, правительства или Министерства иностранных дел, отражающих  позицию данной страны.
Юридическим основанием учреждения посольства Республики Казахстан за рубежом является постановление Парламента страны. В свою очередь, послы Республики Казахстан назначаются и освобождаются  от должностей   Президентом   Республики   Казахстан   по   представлению министра иностранных дел.
Учитывая, что дипломатическая служба представляет часть государственной службы, она квалифицируется как профессиональная деятельность граждан в государственных органах.
Ведущими специалистами (Ю.А. Тихомировым, Ю.М. Козловым, М.И. Пискотиным, В.Г. Татаряном, А.А. Тарановым) обращается внимание на содержание статуса государственного служащего, в который включают: права и обязанности, поощрения и гарантии, ответственность. Названные элементы статуса связаны между собой и образуют реальный статус государственного служащего. Баланс данных элементов требует их поддержания в стабильном состоянии.
По этим причинам в законодательстве закрепляются общие и специальные требования, предъявляемые к государственным дипломатическим работникам. К общим требованиям, предъявляемым при поступлении на государственную службу, относятся: гражданство Республики Казахстан, возрастной ценз - не моложе 18 лет, образование и уровень профессиональной подготовки, в предусмотренных законодательством случаях - стаж работы.
На дипломатические должности назначаются лица: являющиеся гражданами Республики Казахстан, имеющие высшее образование, владеющие иностранным языком, обладающие специальными знаниями, необходимыми для дипломатической работы.
На территории Казахстана функционируют дипломатические представительства (миссии, посольства) нескольких десятков иностранных государств. Республика Казахстан, как и другие государства предоставляет дипломатическим представительствам иностранных государств льготы и привилегии для осуществления функций по представительству своего государства.
Все лица, пользующиеся привилегиями и иммунитетами, обязаны уважать законы, иные нормативные акты, действующие в Республике Казахстан.
Глава дипломатического представительства иностранного государства в качестве посла или посланника аккредитуется при Президенте Республики Казахстан; если главой представительства является поверенный в делах, то он аккредитуется при Министре иностранных дел Республики Казахстан.

Раздел II

Иммунитеты и привилегии дипломатических представительства и их персонала.

2.1 Иммунитеты и привилегии дипломатических представительств.

Слово иммунитет происходит от латинского слово “immunitas” и означает «льгота, изъявление, освобождение от налогов, каких - либо обязанностей, неприкосновенность».  Ниже иммунитет рассматриваться лишь с позиции его правового значения.
«Дипломатический иммунитет является одним из первых видов иммунитета, известных международному праву. Это особые права, предоставляемые иностранным дипломатическим агентам на территории тех государств, в которых они находятся для выполнения своей миссии».
Принцип дипломатического иммунитета стал развиваться с начала 17 века, и  в первое время был связан с понятием внеземельности, т. е. право посла жить за границей по законам своей страны. Позже это понятие было расширено, оно охватывало право убежища, а затем означало полное освобождение посла от прямых налогов.
В Венской Конвенции 1961 года дипломатические привилегии и иммунитеты подразделяются на привилегии самого дипломатического представительства и личные привилегии иммунитеты членов дипломатического персонала и членов их семей.
Неприкосновенность помещений является важнейшим иммунитетом, обеспечивающим нормальное функционирование дипломатического представительства. Под «помещениями представительства» в соответствии с Венской Конвенцией о дипломатических сношениях 1961 года понимаются здания или части здания используемые для целей представительства, включая резиденцию главы представительства, а также обслуживающий данное здание или части здания земельный участок. В соответствии со ст.1    Конвенции представляемое государство в принципе не нуждается в праве собственности на помещения дипломатического представительства, однако на практике большинство государств приобретают здания и земельные участки для дипломатических представительств.
При необходимости государство пребывания в силу своего суверенитета над государственной территорией вправе, основываясь на действующем национальном законодательстве, потребовать освобождения, здания и земельного участка, занимаемых иностранным дипломатическим представительством. Представительство, будучи обязанным уважать законы и постановления государства пребывания (п. 1 ст. 41 Конвенции), должно удовлетворить это требование. Государство пребывания обязано при этом обеспечить условия для эффективного выполнения функций представительства (ст. 25), предотвратить нарушение спокойствия представительства или оскорбление его достоинства (п. 2 ст. 22), оказать содействие в получении представительством нового здания (п. 1 ст. 21),
Входящий в понятие «помещения», земельный участок, занимаемый дипломатическим представительством, в современном международном праве рассматривается как часть территории государства пребывания, на которой с учетом иммунитетов и привилегий представительства действуют законы и постановления этого государства. Местные власти, например, вправе проводить подземные работы под зданиями иностранных дипломатических представительств, при условии, однако, что проведение работ не нарушает спокойствия и не наносит ущерба достоинству представительства.
Являясь  частью территории государства' пребывания,  помещения  дипломатического   представительства   пользуются   особым   статусом, сущность которого выражается понятием «неприкосновенность». Статья 22 
Конвенции устанавливает:
1. «Помещения представительства неприкосновенны. Власти государства пребывания не могут вступать в эти помещения иначе, как с согласия главы представительства.
2. На  государстве  пребывания  лежит  специальная  обязанность
принимать все надлежащие меры для защиты помещений представительства от всякого вторжения или нанесения ущерба и для предотвращения всякого нарушения    спокойствия    представительства    или    оскорбления   его достоинства.
3. Помещения представительства...  пользуются  иммунитетом от            обыска, реквизиции, ареста и исполнительных действии.»
Запрещение вступать в помещения представительства без согласия его главы носит абсолютный характер; из этого правила нет никаких исключений, и оно должно соблюдаться даже в случае пожара в дипломатическом представительстве или захвата последнего террористами. На практике при чрезвычайных обстоятельствах главы дипломатических представительств нередко дают согласие местным властям на вступление в помещения представительства. Так в ночь на 27 августа 1977 года по просьбе посла США в Москве советские пожарные приняли участие в ликвидации пожара в посольстве США.
Встречаются ситуации, когда глава представительства в силу каких-либо причин (отсутствие, смерть) физически не может дать согласия на вступление в помещения представительства, в этом случае согласие дает кто-либо из членов дипломатического персонала. Временные поверенные в данном случае должны рассматриваться в качестве глав представительств. Подобные действия членов дипломатического персонала вряд ли можно расценивать как имеющие юридическую силу, поскольку Конвенция недвусмысленно устанавливает, что согласие может давать исключительно глава представительства. Вступление местных властей в помещения представительства    по    просьбе    членов    персонала, а не главы представительства, может явиться причиной недоразумений и конфликтов. Например, в 1980 году в подобном случае Испания разорвала дипломатические отношения с Гватемалой. В тех случаях, когда глава представительства отсутствует либо по каким-то причинам физически лишен возможности решать вопрос о вступлении местных властей в помещения представительства, государство пребывания должно запросить согласие на такое вступление у правительства аккредитующего государства. 22 апреля 1975 года группа западногерманских террористов проникла в помещение посольства ФРГ в Швеции и, угрожая автоматами, захватила в качестве заложников двенадцать дипломатов, в том числе посла. Посольство и заложники были освобождены шведской полицией 24 апреля лишь с санкции правительства ФРГ. 
Отказ главы дипломатического представительства дать согласие безоговорочно лишает местные власти какой-либо правовой возможности на вступление в помещение дипломатического представительства, хотя в западной доктрине международного права иногда встречаются попытки обосновать концепцию крайней необходимости. В соответствии с этой концепцией в случае чрезвычайных обстоятельств (пожар, стихийные бедствия и т. д.) местные власти могут войти в помещений иностранного дипломатического представительства и без согласия его главы. На Венской конференции 1961 года сторонники этой концепции пытались включить ее положения в проект конвенции, однако эти попытки провалились; Конвенция допускает возможность вступления представителей местных властей в помещений дипломатических представительств только с согласия их глав, без каких-либо исключений из этого правила. В силу общего международного права единственным исключением, вероятно, будут являться форс - мажорные обстоятельства.
Недопустимость    вступления    местных    властей    в помещений представительства без согласия его главы исключает тем самым и возможность осуществления таких принудительных действий, как обыск арест, реквизиция и исполнительные действия. В конвенции, тем не менее, дополнительно закреплен иммунитет от этих видов принудительных действий. В то же время недостатком Конвенции является отсутствие правового регулирования вопроса об иммунитете помещения дипломатического представительства от гражданской и административной юрисдикции в тех случаях, когда ее осуществление не связано с применением указанных выше принудительных действий. Косвенно вывод о наличии такого иммунитета может быть сделан на основе анализа положения п п. «а» п. 1 ст. 31 Конвенции, где предусматривается освобождение дипломатов от гражданской и административной юрисдикции по делам о частном недвижимом имуществе, которым дипломаты владеют «от имени аккредитующего государства для целей представительства». Частное недвижимое имущество, используемое для целей представительства, означает, в сущности, помещения дипломатического представительства. Если даже дипломаты освобождаются от юрисдикции, то очевидно, что представительство должно пользоваться иммунитетом, когда помещениями владеет аккредитующее государство.
На практике имеются, однако, прецеденты распространения юрисдикции государства пребывания на помещения иностранных представительств. Характерным является решение Конституционного суда ФРГ, который, рассмотрев иск к югославской военной миссии в отношении земельного участка, которым она владела для целей миссии, пришел к выводу, что «в международном праве нет правила, которое запрещало бы германским судам осуществлять юрисдикцию во всех случаях, касающихся помещений представительств иностранных государств; германские суды имеют право осуществлять такую юрисдикцию, где это не связано с вмешательством в осуществление дипломатических функций». Решение суда   ФРГ   отчетливо   выявляет   слабые   стороны   Конвенции,   не устанавливающей иммунитет помещений от юрисдикции государства пребывания. В ходе обсуждения проекта Конвенции некоторые делегаты обосновывали необходимость закрепления иммунитета помещений, и можно лишь с сожалением констатировать, что в самой Конвенции он не был предусмотрен.
Обеспечивая неприкосновенность помещений дипломатических представительств, государство пребывания обязано предупреждать такие действия местных властей, которые наносят ущерб, нарушают спокойствие или оскорбляют достоинство представительства. Речь здесь идет, в сущности, о предупреждении намеренных враждебных акций со стороны местных властей. Их действия, которые в той или иной степени затрагивают интересы дипломатического представительства, но не направлены специально против него и являются результатом обычной функциональной деятельности (общественные работы в непосредственной близости от помещений представительства, отключение по техническим причинам электроэнергии, телефонной связи в районе расположения представительства), нельзя расценивать как нарушения неприкосновенности помещений. Нарушения   неприкосновенности   местными   властями   на практике рассматриваются как одно из грубейших нарушений норм дипломатического права и нередко влекут за собой разрыв дипломатических отношений. 4 декабря 1978 года посольство Болгарии в Египте было по прямому указанию президента АРЕ С адата захвачено полицией, следствием такого акта явился разрыв дипломатических отношений между НРБ и АРЕ.
Охрана помещений дипломатических представительств осуществляется государствами пребывания, как правило, путем использования специальных полицейских или воинских подразделений. На практике дипломатические представительства зачастую выражают недовольство, по их мнению, как недостаточной, так и чрезмерной охраной. В связи с этим возникает представляющий практический интерес вопрос о том, насколько вообще правомерны требования дипломатических представительств, касающиеся их охраны.
Нормами международного права не регулируются порядок охраны дипломатических представительств, количество сил и средств, необходимых для этой  цели. Конвенция лишь объявляет обеспечение защиты помещений представительства «специальной обязанностью» государства пребывания. Таким образом, определение объема и конкретного порядка организации охраны относится к исключительной компетенции государства пребывания. Дипломатическое представительство может, конечно, высказать просьбу об усилении охраны, если, по его мнению, бездействие местных властей реально угрожает наступлением вредных   последствий.   Речь   здесь,   однако,   может   идти   лишь   о необходимости выполнения государством пребывания своей обязанности по обеспечению защиты представительств, но не о конкретном порядке организации охраны. Государство пребывания вправе по своему усмотрению определять наличие или отсутствие угрозы безопасности представительства и в связи с этим решать вопрос о целесообразности использования тех или иных сил и средств (стационарных постов, патрулирования, охранной сигнализации и т. п.).
Заявления дипломатических представительств о чрезмерной охране иногда сопровождаются утверждениями, что ее наличие препятствует нормальному осуществлению функций представительства. 
Действительно, ст. 25 Конвенции обязывает государство пребывания «предоставлять все возможности для выполнения функций представительства». Обеспечивая неприкосновенность помещений, государство пребывания обязано проводить расследования случаев посягательств на них и осуществлять наказание лиц, виновных в нарушении их неприкосновенности. Государство пребывания вправе проводить расследование всех правонарушений, совершаемых на его территории, в частности в помещениях дипломатических представительств.
Практическая реализация этого права лимитируется, однако, по двум направлениям.
Во-первых, неприкосновенность помещений и другие иммунитеты дипломатического представительства не допускают производства местными властями расследований, применения принудительных мер и т. п. в пределах помещений представительства без специального на то разрешения его главы.
Во - вторых, обычная привилегия дипломатического представительства на организацию быта, внутреннего порядка по своему усмотрению означает, что местные власти не должны при осуществлении своей юрисдикции вмешиваться в дела, относящиеся исключительно к внутренней компетенции представительства.
На практике нередки случаи, когда иностранные дипломатические представительства обращаются в МИД государства пребывания с просьбой о проведении местными компетентными органами расследований тех или иных правонарушений, совершенных в их помещениях. Факт такой просьбы со стороны главы представительства снимает перечисленные выше ограничения на осуществление государством пребывания своей юрисдикции. Позиция государства пребывания в подобных случаях должна определяться необходимостью выполнения предусмотренной Конвенцией обязанности по защите помещений дипломатического представительства от посягательств частных лиц. Выполнение этой обязанности предполагает, что государство пребывания должно во всех случаях, когда речь идет о правонарушениях, удовлетворять просьбы представительств о проведении необходимых расследований. Кроме того, уклонение правоохранительных органов от расследования правонарушений, совершенных на территории государства пребывания, в принципе недопустимо и силу требований внутригосударственного законодательства.
С целью выполнения обязанности по осуществлению наказания частных лиц, виновных в нарушении неприкосновенности помещений иностранных дипломатических представительств, в некоторых странах приняты специальные законы. В нашей стране такого закона нет, однако необходимость введения в законодательство нормы, предусматривающей наказание за нарушение частными лицами неприкосновенности помещений дипломатических представительств, вытекает из международно - правовых обязательств. Эти обязательства предусматриваются не только Венской Конвенцией о дипломатических сношениях 1961 года, но и Конвенцией о предотвращении и наказании преступлений. против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 года, которая обязывает государства-участники предусмотреть за нападение на помещения дипломатических представительств «соответствующие наказания... с учетом их тяжкого характера» (п. 2, ст. 2).
Под нарушением неприкосновенности, влекущего за собой уголовную ответственность,  следует понимать всякого рода нападения, вторжения, оскорбления представительства, дезорганизацию его деятельности и т. п.
Осуществление защиты помещений дипломатических представительств от посягательств частных лиц предполагает не только наказание виновных в таких посягательствах, но и обеспечение компенсации нанесенного ущерба.
Нарушение неприкосновенности помещений такими действиями частных лиц, как взрывы, поджоги, акты вандализма и т. п., наносит аккредитующему государству материальный ущерб. Заявляя протест по поводу нарушения неприкосновенности помещений, дипломатические представительства, как правило, требуют одновременно и компенсации материального ущерба.
Этот вопрос не вызывает осложнений, когда лица, виновные в нанесении ущерба, известны; материальный ущерб может быть взыскан с них в судебном порядке.
Сложнее когда виновные неизвестны, и дипломатическое представительство предъявляет претензии государству пребывания.
Действующими международными договорами компенсация материального ущерба государством пребывания не предусматривается, а практика государств в этом вопросе различна. Гак, 24 мая 1973 года трехтысячная толпа организовала демонстрацию у здания английского посольства в Рейкьявике (Исландия), выбила стекла и забросала здание яйцами. МИД Исландии принес извинения, и объявил, что Исландия компенсирует ущерб. 2 декабря 1979 года двухтысячная толпа захватила и сожгла посольство США в Ливии. Ливия отказалась выплатить компенсацию. Для большинства западноевропейских государств характерным является признание обязанности выплачивать нанесенный частными лицами материальный ущерб, но только на основе принципа взаимности. В целом же на решение вопроса о компенсации большой отпечаток накладывает характер политических взаимоотношений между государствами. Кроме того, возмещение ущерба производится, как правило, без излишней огласки, и чаще всего бывает трудно определить, является ли оно результатом признания государством пребывания своей ответственности либо осуществляется в порядке международной вежливости или великодушия.
В доктрине западных юристов и в судебной практике западных стран в большинстве случаев признается обязанность государства пребывания компенсировать ущерб, нанесенный иностранным дипломатическим и иным представительствам.
В ряде стран имеются законодательные акты, предусматривающие выплату компенсации на основе взаимности. Например, в федеральном бюджете ФРГ имеется статья «исключительные возмещения», которой предусматривается возмещение на основе взаимности ущерба, причиненного демонстрантами представительствам других стран в ФРГ.
Некоторые государства пребывания, формально соглашаясь возместить нанесенный иностранному дипломатическому представительству ущерб, в действительности    стремятся    всячески    затянуть    выполнение    этого обязательства, а в конечном счете вообще уклониться от его выполнения.
Общий подход к решению вопроса о компенсации ущерба должен, вероятно, заключаться в следующем: в тех случаях, когда государство пребывания должно нести международно-правовую ответственность за нарушение неприкосновенности помещений дипломатических представительств со стороны частных лиц эта ответственность будет включать и обязательство возместить нанесенный ущерб. Дипломатическая практика   показывает,   что   вопрос   об   ответственности   государства пребывания за невыполнение рассматриваемой обязанности возникает в тех случаях, когда оно:
1. Само организовало или спровоцировало нарушение неприкосновенности помещений частными лицами;
2. Не    проявило    необходимой    бдительности    в предотвращении правонарушения;
3. Не наказало виновных в нарушении.
Оптимальным же решением рассматриваемого вопроса могло бы быть договорное закрепление обязанности государства пребывания компенсировать нанесенный частными лицами ущерб во всех случаях, кроме тех, когда дипломатическое представительство само спровоцировало или допустило его нанесение. Это способствовало бы лучшей организации охраны представительств, более эффективному розыску виновных, устранило бы возможность возникновения трений по вопросу о компенсации в отношениях между аккредитующим государством и государством пребывания.
Неприкосновенность помещений дипломатических представительств открывает возможность для злоупотреблений со стороны самого представительства, а также отдельных членов его персонала, что может наносить, ущерб интересам, общественному порядку, и безопасности государства пребывания. Определенной гарантией от возможных злоупотреблений неприкосновенностью помещений является закрепленная в Конвенции норма, которой устанавливается, что «помещения представительства не должны использоваться в целях, несовместимых с функциями представительства», предусмотренными нормами международного права (п. 3, ст. 41).
Из этого положения вытекает, в частности, недопустимость хранения в помещениях представительства предметов, характер которых несовместим с целями представительства (например, оружия, разведывательной техники), использования помещений в коммерческих целях.
Использованием помещений в целях, несовместимых с функциями представительства, является насильственное задержание в этих помещениях кого бы то ни было, даже граждан представляемого государства. Кроме того, задержание в помещениях дипломатического представительства представляло бы собой реализацию органом иностранного государства властных полномочий на территории государства пребывания, что означало бы подрыв суверенитета последнего. Дипломатическое представительство не является органом власти, и в его функции, установленные Конвенцией, не входит производство задержаний и арестов. Таким образом, насильственное задержание любого лица в помещениях представительства следует расценивать как использование помещений в целях, несовместимых с функциями представительства.
Недопустимость задержания в помещениях представительства кого бы то ни было иногда закрепляется в законодательстве государств пребывания. Это положение общепризнано в доктрине международного права и подтверждается целым рядом прецедентов в дипломатической практике. В юридической литературе нередко ссылаются на известный прецедент с китайским революционером Сунь Ятсеном, который был заочно приговорен китайским судом к смертной казни и находился в Англии в качестве политэмигранта. В 1896 году Сунь Ятсен был захвачен персоналом китайского посольства в Лондоне, когда он проходил мимо здания посольства, и задерживался в помещении в течение двух недель. Китайские дипломаты намеревались переправить Сунь Ятсена в Китай для приведения  приговора в исполнение. Английское правительство совершенно правомерно потребовало выдачи Сунь Ятсена, и последний был освобожден.
В практике большинства государств как использование помещения в целях, несовместимых с функциями представительства, расценивается предоставление дипломатического убежища. В доктрине международного права наибольшие сложности вызывает вопрос о самой острой форме ограничения неприкосновенности - насильственном входе местных властей в помещение представительства.
Этот вопрос применительно к случаям неправомерного предоставления дипломатического убежища наиболее подробно рассматривается в работе советского юриста Д. Б. Левина «Дипломатическое право», изданной в 1949 году. Им приводится обзор мнений видных юристов-международников, на основании которого делается вывод о существовании двух точек зрения по рассматриваемому вопросу.  Одни авторы (Камаровский,  Ульяницкий, Фошиль, Мартене, Хайкинг, Херст, Мортон) считают, то государство пребывания   имеет   право   нарушить   неприкосновенность   помещения  представительства и изъять укрывшегося там преступника силой. Другие оры (Коровин, Дурденевский, Крылов, Сатоу) полагают, что государство пребывания  должно  ограничиться  окружением   полицией  помещения представительства" может   потребовать   отозвания   дипломатического представителя, но местные власти не вправе силой вступать в помещение представительства. Сам Левин исходит из того, что принудительное вступление местной власти в помещение представительства для изъятия укрывающегося там преступника может быть оправдано лишь в том случае, когда речь идет о преступнике, преступление которого таит серьезную угрозу безопасности государства пребывания, а также при условии, что правительство, прибегающее к принудительным мерам, исчерпало другие способы воздействия (например, обращение к представителю или его правительству с требованием о выдаче укрывающегося преступника, окружение полицией помещения представительства и т. п.). По мнению Левина, несоблюдение иммунитета резиденции является мерой законной самозащиты.
Такие же две точки зрения существуют и в современной доктрине международного права.
В ст. 24 Конвенции устанавливается, что архивы и документы представительства неприкосновенны в любое время и независимо от их местонахождения.
Неприкосновенность архивов и документов в обычных условиях обеспечивается в силу неприкосновенности помещения  дипломатического представительства и неприкосновенности дипломатической почты. Положение ст. 24 впервые в дипломатическом праве специально предусматривает неприкосновенность архивов и документов «независимо от их местонахождения», то есть и в таких случаях, когда они в силу каких-либо причин перестали находиться в распоряжении представительства.
Неприкосновенность архивам и документам предоставляется в «любое время», то есть даже после разрыва дипломатических отношений.
Понятие «архивы» в Конвенции не расшифровывается; предпринятые на Венской конференции 1961 года попытки дать определение понятию «архивы» были отвергнуты из-за опасения ограничительного толкования в будущем этого понятия. Подробный перечень предметов, составляющих «архивы», содержится в принятой позднее Венской Конвенции о консульских сношениях 1963 года, однако следует отметить, что любой подобный перечень в условиях существующего прогресса в области информатики не может быть исчерпывающим, а следовательно, удовлетворительным. Очевидно, под «архивами» следует понимать любые носители информации.
Понятие «документы» использовано в Конвенции для обозначения , текущих документов, которые не относятся к архиву в прямом смысле этого слова.
Понятие «неприкосновенность» в соответствии с Комментарием к проекту статей Конвенции в данном случае означает обязанность государства пребывания обеспечить, с одной стороны, освобождение архивов и документов от каких-либо воздействий со стороны собственных законодательных, исполнительных и судебных органов и, с другой стороны, защиту архивов и документов от посягательств со стороны частных лиц.
Из этого определения следует, что архивы и документы, попавшие в результате их потери, кражи злоумышленниками или каким-либо иным образом в распоряжение местных властей, должны быть незамедлительно возвращены дипломатическому представительству. Местные власти не вправе использовать эти архивы и документы в судебном или административном разбирательстве либо для иных официальных целей. В решении Международного Суда ООН по делу, касающемуся дипломатического и консульского персонала США в Тегеране от 24 мая 1980 года, отмечалась противоправность распространения в контролируемых правительством Ирана органах массовой информации документов, которые были изъяты нападавшими при захвате посольства США в Тегеране в 1979 году.
В судебной практике западных стран суды, рассматривая гражданские иски к иностранным дипломатическим представительствам, отклоняют требования  истцов  о  предоставлении   ответчиками   дипломатических документов со ссылкой на неприкосновенность последних.
В западной доктрине международного права при рассмотрении вопроса об использовании в официальных целях документов представительства нередко ссылаются на обстоятельства состоявшегося в Канаде в 1947 году судебного процесса по обвинению канадского гражданина в шпионаже. В ходе этого процесса в качестве доказательств по делу использовались документы, украденные канадским - гражданином из досье советского военного атташе. Суд отказался признать неприкосновенность документов представительства, ссылаясь на угрозу государственной безопасности страны пребывания, а также на тот факт, что он не получил формального подтверждения о их дипломатическом характере со стороны канадского правительства, которое рассматривало себя в качестве собственника украденных документов.' По мнению одних западных юристов, комментировавших данный прецедент, ссылка на угрозу государственной безопасности может быть использована в качестве основания для ограничения дипломатических иммунитетов, однако другие юристы сочли действия канадского суда ошибочными.
Правомерность приведенных обоснований ограничения иммунитетов представляется сомнительной. Использование весьма неопределенного понятия «угроза государственной безопасности», возможность установления местными властями в одностороннем порядке наличия такой угрозы, по существу, равноценны признанию права государства пребывания по своему усмотрению отказываться признавать те или иные дипломатические иммунитеты, то есть произвольно нарушать положения Конвенции. Неправомерны и действия канадского правительства, но своему усмотрению определившего, что оно стало собственником похищенных документов.
Обоснование использования в официальных целях документов разведывательного характера, вероятно, можно найти путем толкования положений Конвенции. Анализ этих положений дает основание сделать вывод о том, что документы разведывательного характера нельзя рассматривать в качестве документов представительства. Действительно, такие документы никак не связаны с деятельностью дипломатических представительств; они не имеют никакого отношения к исполнению дипломатических функций, перечень которых содержится в ст. 3 Конвенции. В намерения сторон, договорно  закрепивших иммунитет архивов и документов, не входило стремление обеспечить деятельность разведок; в преамбуле Конвенции прямо указывается, что иммунитеты предоставляются «для обеспечения эффективного осуществления функций дипломатического представительства». Таким образом, на документы разведывательного характера в силу того, что они не являются документами представительства, неприкосновенность, установленная ст. 24 Конвенции, вряд ли должна распространяться.
Может возникнуть вопрос: не пользуются ли документы разведок, будучи государственной собственностью аккредитующего государства, неприкосновенностью в силу иммунитета государств от иностранной юрисдикции? Представляется, что подобные документы являются неотъемлемым производным от противоправной деятельности, и поэтому само их существование на территории государства пребывания носит противоправный характер. Государство пребывания не предоставляло этим документам признания в качестве иностранной государственной собственности, не санкционировало их существования на своей территории, и поэтому оно вправе рассматривать эти документы как не защищенные какими - либо иммунитетами.
Приведенная аргументация в принципе, вероятно, дает возможность использовать в официальных целях не только документы разведок, но и документы самого представительства, если их характер очевидно несовместим с выполняемыми представительством функциями.
В п. 2 ст. 27 Конвенции предусматривается, что официальная корреспонденция представительства неприкосновенна, причем «под официальной корреспонденцией понимается вся корреспонденция, относящаяся к представительству и его функциям».
Под «корреспонденцией» в данном случае понимаются все входящие и исходящие почтово-телеграфные отправления дипломатического представительства. Понятие «неприкосновенность» означает, что местные власти не вправе вскрывать либо задерживать корреспонденцию, а также использовать ее в каких-либо официальных целях (например, в судебном производстве, в пропагандистских кампаниях).
Положение  о неприкосновенности официальной  корреспонденции явилось новацией в дипломатическом праве, причем многие вопросы, связанные с этой нормой, были в ходе подготовки Конвенции проработаны явно недостаточно и остаются неясными и в настоящее время. Определенные сложности могут, например, возникать при решении вопроса о вскрытии местными властями официальной корреспонденции. Эта корреспонденция, в отличие от дипломатической почты, может не обозначаться какими-либо «видимыми внешними знаками», указывающими на ее характер. Следовательно, местные власти не всегда будут иметь возможность     при     наружном     осмотре     отличить     официальную корреспонденцию от частной переписки. Чтобы удостовериться в том, что данная корреспонденция относится к представительству и его функциям, то есть пользуется неприкосновенностью, с ней надо ознакомиться, а это и будет нарушением неприкосновенности.
Неясен также вопрос, относятся ли к «официальной корреспонденции» письма, направляемые в дипломатическое представительство частными лицами. Это вопрос может представить определенный интерес в таком, например, случае, когда возникает необходимость использования в судебном производстве письма, направленного в иностранное дипломатическое представительство местным гражданином. Конечно, для обоснования правомерности использования такого письма в официальных целях можно утверждать, что оно не подпадает под понятие «официальная корреспонденция». Для аргументации этого утверждения можно доказывать, что данное письмо не связано с деятельностью представительства и его функциями либо, что письма частных лиц становятся «официальной корреспонденцией» с момента регистрации в канцелярии представительства; можно ссылаться на то понимание понятия «официальная корреспонденция», которое было выдвинуто в ходе подготовки Конвенции Специальным докладчиком. Нужно, однако, иметь в виду, что закрепленная в Конвенции широкая формулировка - «вся корреспонденция, относящаяся к представительству и его функциям» - дает возможность оспаривать эти аргументы.
Затрагивавшие этот вопрос западные юристы полагают, что, несмотря на первоначальный замысел Конференции 1961 года предоставить иммунитет лишь исходящей корреспонденции, входящая почта должна также рассматриваться как защищенная от всякого вмешательства, включая запрещение на ее использование без согласия в качестве доказательства в суде. 
Подытоживая сказанное, можно сделать вывод, что использование исходящей и входящей корреспонденции дипломатического представительства в официальных целях с юридической точки зрения вряд ли допустимо, если только не прибегать к приведенной выше аргументации в отношении документов разведывательного характера.
Собственные средства передвижения являются важным фактором, позволяющим обеспечить нормальное функционирование дипломатического представительства. Б юридической литературе вопрос об иммунитетах средств передвижения практически не исследован.
Под дипломатическими средствами передвижения понимаются любые транспортные средства (как правило, автомобильные, воздушные и водные), которые принадлежат, арендуются или предоставляются для регулярного пользования дипломатическим представительствам, сотрудникам представительства и членам их семей.
В данном определении отражено то обстоятельство, что в международном праве и дипломатической практике не проводится различий между средствами передвижения, принадлежащими непосредственно представительству, и средствами передвижения, находящимися в личной собственности сотрудников представительства; и те, и другие рассматриваются как дипломатические средства передвижения.
Отличительным признаком дипломатического средства передвижения является специальный номерной знак, выдаваемый соответствующими органами государства пребывания.
Номерные знаки специальных серий являются необходимым атрибутом дипломатических средств передвижения, указывающим на наличие соответствующих иммунитетов, и поэтому отказ в выдаче таких знаков либо их изъятие местными властями равнозначны отказу в распространении иммунитетов на дипломатическое средство передвижения.
В этой связи вряд ли можно признать допустимой практику ряда западных стран, ставящих возможность эксплуатации дипломатических средств передвижения в зависимость от выполнения произвольно установленных государством пребывания требований, например об уплате штрафов за нарушения правил дорожного движения иностранными дипломатами, об обязательном страховании автомашин.
Следует отметить, что ограничение в использовании дипломатических средств передвижения влечет за собой дезорганизацию деятельности дипломатических представительств, что является нарушением ст. 25 Конвенции, обязывающей государство пребывания «предоставлять все возможности для выполнения функций представительства».
Предоставление дипломатическим средствам передвижения номерных знаков специальных серий создает более благоприятные условия для местных правоохранительных органов по осуществлению контроля за этими средствами передвижения. Так, помощник госсекретаря США Р. Ридвей на слушаниях в сенате прямо заявила: «В августе 1984 года Госдепартамент начал выдачу (замену) номерных знаков автомашин всех иностранных представительств. Это явилось значительной помощью ФБР для идентификации должностных лиц враждебных стран",
Одним из наиболее сложных вопросов, связанных с дипломатическими средствами передвижения, является вопрос о юридической возможности осуществления государством пребывания по отношению к ним тех или иных принудительных действий.
В доктрине международного права чаще всего отмечается, что
дипломатические средства передвижения пользуются неприкосновенностью.
До принятия Конвенции утверждения о неприкосновенности дипломатических средств передвижения обосновывались тем, что последние рассматривались как часть резиденции дипломатического представителя, как своего рода «движущийся дом». После принятия Конвенции неприкосновенность дипломатических средств передвижения чаще всего объясняют тем, что они являются движимым имуществом дипломатического представительства. Под неприкосновенностью имущества дипломата и в том числе его средств передвижения следует понимать освобождение от четырех видов принудительных действий, то есть такое освобождение, которым пользуются и средства передвижения дипломатического представительства, а именно: освобождение от обыска, реквизиции, ареста и исполнительных действий, закрепленное в п. 4 ст. 22 Конвенции.
В международном праве издавна считается общепринятой обязанность государства пребывания обеспечить иностранному дипломатическому представительству   все   условия   для   свободной   связи   со   своим правительством. Важной стороной свободы сношений является возможность поддержания дипломатическим представительством засекреченной связи. Такая же обязанность разрешать и охранять свободные сношения возлагается и на третьи государства, через территорию которых официальная корреспонденция представительства следует транзитом (п. 3 ст. 40).
В соответствии с Конвенцией «дипломатическая почта не подлежит ни вскрытию, ни задержанию» как в государстве пребывания (п. 3 ст. 27), так и на территории третьих стран (п. 3 ст.40). Эти иммунитеты предоставляются в том случае, если удовлетворяются два требования к дипломатической почте: «Все места, составляющие дипломатическую почту, должны иметь видимые внешние знаки, указывающие на. их характер, и они могут содержать только дипломатические документы и предметы, предназначенные для официального пользования» (п. 4 ст. 27 Венской Конвенции 1961 года).
В соответствии с Конвенцией, освобождение дипломатической почты от вскрытия и задержания носит абсолютный характер.
В случае несоблюдения требований . к дипломатической почте в Республике Казахстан этот вопрос урегулирован следующим образом: таможенные охраны откладывают почту и связываются с Министерством Иностранных Дел Республики Казахстан, который связывается с дипломатическим представительством, откуда исходила эта почта.
Дипломатические курьеры курсируют с (дипломатической почтой между аккредитующим государством и Республикой Казахстан. Так как дипломатический курьер не может быть подвергнут ни задержанию, ни аресту, государственные органы Казахстана оказывают им содействие с целью обеспечения их беспрепятственного прохождения к месту назначения, а также в целях обеспечения сохранности находящейся при них дипломатической почты.

2.2 Иммунитеты и привилегии дипломатического персонала. 

Личная неприкосновенность  
В ст. 29 Конвенции устанавливается: «Личность дипломатического агента неприкосновенна. Он не подлежит аресту или задержанию в какой бы то ни было форме. Государство пребывания обязано относиться к нему с должным уважением и принимать все надлежащие меры для предупреждения каких-либо посягательств на его личность, свободу или достоинство».
Доктрина международного права в целом едина в толковании понятия "личная неприкосновенность". Различие заключается лишь в том, что одни авторы трактуют личную неприкосновенность как освобождение дипломата от любых принудительных действий (посягательство на личную свободу, принуждение, арест, задержание, выдача, выдворение) со стороны местных властей и граждан государства пребывания, а некоторые выделяют в рассматриваемом понятии два компонента: с одной стороны, гарантию от применения мер юридического принуждения, а с другой - специальную обязанность по защите дипломатов от любых посягательств со стороны государственных органов и частных лиц. Признавая достаточную обоснованность обеих точек зрения и полагая, что различия между ними не носят принципиального характера, представляется правильным исходить из того, что данное понятие предполагает наличие у государства пребывания двух обязанностей. Одна  связана с воздержанием от конкретных действий - ареста или задержания дипломата, а другая - с осуществлением определенных действий по обеспечению повышенной защиты дипломата от любых посягательств как частных, так и местных должностных лиц. Личная неприкосновенность - и это общепризнано в доктрине международного права - является самым главным иммунитетом, из которого вытекают все остальные иммунитеты и привилегии дипломата.
Вопрос о задержании дипломатов
Освобождение от ареста или задержания дипломатов - важная гарантия для нормального осуществления ими дипломатических функций. Случаи ареста или задержания дипломатов местными властями в нарушение положений Конвенции встречаются сравнительно редко, главным образом в практике развивающихся стран.
В то же время недопустимость задержания в определенной степени обеспечивает безопасность тех дипломатов, которые занимаются незаконной деятельностью в государстве пребывания, и серьезно ограничивает возможности местных правоохранительных органов по ее пресечению.
В связи с этим в практике всех стран в качестве одного из наиболее действенных способов пресечения подобного рода деятельности применяется захват с поличным. Как отмечал французский юрист Ф. Кайе, государство пребывания стремится мотивировать свои действия и предоставить доказательства виновности иностранного дипломата, с тем чтобы избежать межгосударственных осложнений, а поимка с поличным, если характер правонарушения очевиден, рассматривается в уголовном процессе различных государств как особенный случай, обеспечивающий быстрое и эффективное рассмотрение дела. Однако, несмотря на явно преступный характер действий захваченного с поличным дипломата, аккредитующее государство нередко прибегает к ответным мерам. В связи с этим возникает необходимость обоснования соответствия действий местных властей нормам международного права.
Сложность рассматриваемого вопроса заключается в следующем. Хотя при захвате с поличным не производится юридического оформления  задержания дипломата, дипломат в течении определенного времени (иногда до нескольких часов) физически задерживается. В то же время понятие «личная неприкосновенность» означает, в частности, освобождение дипломата «от ареста или задержания в какой бы то ни было форме». Совместим ли захват с поличным с личной неприкосновенностью дипломата? Подробно этот вопрос исследовался в многочисленных работах зарубежных авторов, особенно написанных до принятия Конвенции. Обобщив их высказывания, Д.Б. Левин приводит три случая, когда государства пребывания не несет ответственности за нарушение личной неприкосновенности дипломатов:
1. Если   такие   действия   совершены   в   порядке   необходимой самообороны против дипломата.
2. Если дипломат своими действиями сам подвергает себя риску (например, если он вызывает кого-либо на дуэль или посещает непристойные места).
3. Когда лицо, совершившее посягательство на дипломата, не знало об официальном положении последнего.
Зарубежные авторы, учитывая положения Конвенции, единодушно высказываются о том, что из принципа личной неприкосновенности могут быть сделаны, по крайней мере, два исключения:
1. К дипломату могут быть применены принудительные меры в порядке самозащиты.
2. Дипломат может быть временно задержан в целях предупреждения совершения им преступления
В основном такого же мнения придерживаются некоторые отечественные юристы. Исключения из принципа личной неприкосновенности неоднократно приводились в ходе кодификации норм дипломатического права.
При подготовке Проекта статей Конвенции, комментируя принцип личной неприкосновенности, КМП отметила, что он «не исключает в отношении дипломатического  агента ни мер законной самообороны, ни, в исключительных обстоятельствах, мер, предназначенных воспрепятствовать ему совершить преступления или проступки».
Эти исключения, не встретившие возражений со стороны членов КМП не были включены в Конвенцию лишь потому, что это привело бы не практике к перечеркиванию самого правила.
Такие два исключения из принципа личной неприкосновенности признаны в США на правительственном уровне.
Если обобщить высказанные мнения, то можно констатировать, что ограничения личной неприкосновенности дипломатов допускаются в четырех случаях:
- когда дипломат своими действиями сам подвергает себя риску;
- когда лица, нарушающие неприкосновенность дипломата, не знают с его официальном положении;
- в порядке самообороны от действий со стороны дипломата;
- в целях предупреждения совершения преступления.
С учетом этого, а также существующей практики можно сделать вывод: о правомерности с юридической точки зрения трех вариантов захвате дипломата с поличным.
Наиболее просто обосновывается захват дипломата с поличным в тех случаях, когда его осуществляют частные лица.
Такой захват на практике встречается тогда, когда противоправный характер действий дипломата очевиден для окружающих (например, фотографирование военного объекта). Частные лица, задержав, по их мнению, преступника, передают его представителям органов власти, Представители органов власти производят обыск задержанного, устанавливают его личность и после составления акта о незаконны действиях отпускают дипломата.
Частные лица не обязаны знать, что такое иммунитет дипломата: выполняя свой гражданский долг, они задерживают преступника. Поскольку задержание   осуществляется   частными   лицами,   в   данном   случае   не происходит "задержания в какой бы то ни было форме" местными компетентными органами, и, следовательно, дипломатическое представительство лишено возможности заявить о нарушении личной неприкосновенности дипломата. Конечно, дипломатическое представительство может попытаться обвинить государство пребывания в необеспечении повышенной защиты дипломата от посягательств частных лиц. Подобное обвинение легко опровергается, поскольку дипломат сам, своими действиями, поставил себя в условия повышенного риска, то есть в такие условия, когда его личная неприкосновенность не могла быть обеспечена. В самом деле, если, например, дипломат нарушает правила дорожного движения и оказывается сбитым автомашиной, вряд ли он вправе обвинять государство пребывания в необеспечении его повышенной защиты от посягательств частных лиц.
Другой вариант захвата с поличным встречается в тех случаях, когда сотрудники правоохранительных органов задерживают неизвестное лицо по подозрению в совершении им преступления; они либо не знают, либо имеют серьезные сомнения в том, что задержанный является дипломатом.
Задержанный доставляется в штаб-квартиру контрразведки (отделение милиции), подвергается обыску и после установления его личности (как правило, с вызовом представителей МИД и соответствующего посольства) и составления акта о незаконных действиях отпускается.
Дипломатическое представительство может в данном случае заявить, что была нарушена личная неприкосновенность дипломата, поскольку он был задержан представителями органов власти. Однако на это можно легко возразить, отметив, что представители органов власти не знали, не могли да и не обязаны были знать, что преступник которого они задержали, исполняя свой служебный долг, мог оказаться политический представитель другого государства. В данном случае дипломат своими действиями также поставил себя в условия повышенного риска, то есть в такие условия, когда его личная неприкосновенность не могла быть обеспечена.
Теоретически, на наш взгляд, возможен еще один вариант задержания. 
В   исключительных   случаях  дипломат   может   быть   подвергнут задержанию в нарушение Конвенции. 
Речь идет о таких ситуациях, когда в целях предупреждения наступления вредных последствий необходимо немедленно пресечь преступные действия дипломата (покушение на жизнь, стрельба в общественном месте, хулиганство в пьяном виде и т.п.). Как справедливо отмечал французский юрист Ф. Кайе, критериями, которыми должно в подобных случаях руководствоваться государство пребывания, являются, с одной стороны, особая тяжесть деяния, с другой - срочность, которая может быть необходима, чтобы избежать нанесения ущерба. Такое задержание дипломата может осуществляться лишь при полной уверенности в том, что будут получены доказательства его преступной деятельности. Кроме того, задержание должно производиться непосредственно в момент совершения дипломатом правонарушения, но не после его окончания, поскольку цель такого задержания - предотвращение нанесения ущерба.
Правомерность такого задержания может быть объяснена ссылками на процитированный выше комментарий КМП к ст. 29 Конвенции, предусматривающий право государства пребывания применять в исключительных обстоятельствах меры, направленные на то, чтобы воспрепятствовать совершению дипломатом правонарушения. И хотя данное исключение не было включено в текст Конвенции, очевидно, что ст. 29 должна интерпретироваться в свете комментария КМП.
 Западная доктрина международного права признает правомерность задержания дипломата (объясняемого в рамках института репрессалий либо ссылками на право государства на самооборону), однако на практике государства, как правило, воздерживаются от применения этого варианта.
Для обоснования правомерности действий местных властей большое значение имеет использование юридически точных формулировок в нотах протеста. Во всех официальных документах целесообразно использовать такие формулировки, как "захват", "поимка с поличным", "остановлен и доставлен" и т.п. Слово "задержание" можно использовать только в одном контексте:    "задержан   неизвестный,   который   оказался   сотрудником посольства".
В мировой дипломатической практике захват дипломатов с поличным зачастую сопровождается неоднократным обменом нотами протеста, в которых заинтересованные стороны обосновывают правомерность либо неправомерность захвата. Французский юрист Ш. Руссо отмечал, что французское правительство, как правило, "не рекламирует" выдворения иностранных дипломатов. Вместо публичного объявления персоной нон грата дается понять, что дипломат нежелателен. При протестах со стороны иностранного посольства по данному поводу французское правительство обычно воздерживается от полемики.
Бельгийский ученый Дж. Салмон приводит разъяснение министра иностранных дел Бельгии о практике этой страны в области объявления персоной нон грата: ...объявление персоной нон грата дипломата, работающего в Бельгии, ...представляет собой исключительное явление. Тем не менее определенное число дипломатов, работавших в Бельгии, оставило эту страну без какого-либо демарша на правительственном уровне... Отъезд дипломата происходит без публичных заявлений как с одной; так и с другой стороны. Речь идет о мерах, которые в конечном счете входят в компетенцию иностранного государства и не относятся к сфере публичного оглашения".
При такой позиции вопрос о юридическом обосновании захвата с поличным может и не возникать, практически не наносится ущерб двусторонним отношениям, снижается угроза применения ответных мер. Однако эта позиция приемлема лишь в том случае, если захват произведен безукоризненно, получены неоспоримые доказательства преступной деятельности дипломата. В противном случае молчание государства пребывания   может   быть   расценено   как   молчаливое   признание   им неправомерности действий его правоохранительных органов.  
Как в доктрине, так и на практике выполнение обязанности  по обеспечению повышенной защиты от посягательств частных лиц всегда рассматривалось как важнейшее условие обеспечения нормальной деятельности дипломатического представительства. Действительно, эффективная работа дипломатов невозможна без обеспечения их личной безопасности, защиты чести и репутации. В последние два десятилетия,  в связи с резким усилением терроризма возникла устойчивая тенденция к возрастанию разного рода посягательств на жизнь, честь и достоинство дипломатов. Дипломаты представляют собой привлекательную мишень для террористических актов, прежде всего потому, что они как бы олицетворяют аккредитующее государство, являются его символом, и в результате этого любое посягательство на них быстро оказывается в центре внимания; кроме того, дипломаты легко уязвимы в силу своей многочисленности. Не случайно поэтому на протяжении многих лет посягательства на дипломатов устойчиво составляют третью часть  всех случаев политического насилия, имевших международные последствия.
Рост терроризма обусловил необходимость рассмотрения в системе ООН вопроса об обеспечении безопасности дипломатов. Впервые этот вопрос рассматривался на XXII сессии Генеральной Ассамблеи ООН, в соответствии с решениями которой КМП ООН подготовила открытую для подписания в 1973 году Конвенцию о предотвращении и .наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов. В Конвенции раскрывается юридический состав преступления, закрепляется обязанность государств-участников предусмотреть соответствующие наказания за посягательства на дипломатов, рассматриваются вопросы выдачи преступников.
Таким образом, обязанность государства пребывания обеспечивать повышенную    защиту   дипломатов    от    посягательств    частных   лиц устанавливается двумя многосторонними конвенциями: Конвенцией 1973 года. В указанной обязанности, на наш взгляд, можно выделить пять компонентов: предупреждение посягательств, пресечение посягательств, наказание виновных, компенсация нанесенного ущерба и сотрудничество государств в рассматриваемой области.
Предупреждение посягательств на иностранных дипломатов должно быть первоочередной задачей государства пребывания, даже в условиях внутренней напряженности или гражданской войны.
Выбор конкретных средств и методов обеспечения безопасности иностранных дипломатов относится к компетенции государства пребывания, поскольку именно на него возлагается обеими конвенциями эта обязанность. Спектр этих средств и методов Конвенции не уточняют, в них лишь говорится "о всех надлежащих мерах" (ст. 29 Конвенции и п. 3 ст. 2 Конвенции 1973 г.).
Понятие "надлежащие меры" в теоретическом отношении неясно, ив практике государств его использование может вызывать разногласия. Рассматривавший это понятие бельгийский юрист И. Салмон лишь отметил, что в целом требование принимать "все надлежащие меры" менее строго, чем "специальная обязанность" государств обеспечивать неприкосновенность помещений дипломатических представительств. По его мнению, с которым можно согласиться, применение на практике концепции "надлежащих мер" представляет собой весьма деликатное дело; толкование этой концепции затруднительно, так как ни одно из государств не имеет единоличного права на это, а арбитраж конвенциями не предусмотрен.
Обобщение существующей в этой области мировой практики показывает, что в зависимости от местных условий превентивные меры могут состоять из полицейского наблюдения за окрестностями дипломатического представительства и жилых кварталов, предоставления дипломатам вооруженной охраны при передвижении по территории государства пребывания, разрешения дипломатам носить оружие для их личной защиты, наблюдения за почтовыми отправлениями в адрес дипломатов, установления постов вооруженной охраны у дипломатических представительств, немедленного рассмотрения жалоб дипломатов, получивших предупреждающие или угрожающие сообщения.
Особая ответственность ложится на государство пребывания, когда оно заранее получает информацию о готовящемся посягательстве или когда возникает реальная угроза такого посягательства. Необеспечение в этих условиях личной неприкосновенности иностранных дипломатов влечет за собой международно-правовую ответственность государства пребывания, поскольку его органы либо не проявили необходимой бдительности в предотвращении посягательства, либо попустительствовали ему. На практике возникновение реальной угрозы посягательств на иностранных дипломатов, как правило, вызывает усиление их охраны со стороны государства пребывания. В подобных условиях, и это отражает международно-правовую практику, государство пребывания может принимать и такие меры по обеспечению безопасности дипломатов, которые в иных обстоятельствах не могут рассматриваться как приемлемые.
Освещая вопрос пресечение   посягательств на дипломатов,  мы остановимся лишь на одном, наиболее актуальном, на наш взгляд, вопросе - захвате иностранных дипломатов в качестве заложников.
При таком захвате правительство государства пребывания оказывается перед дилеммой: либо, обеспечивая неприкосновенность дипломатов, пойти на удовлетворение требований террористов, нанося тем самым ущерб тем или иным государственным интересам, либо, руководствуясь этими интересами, отказать террористам, ставя под угрозу жизнь заложников.
Современное международное право не устанавливает, какому выбору в подобных ситуациях должно отдаваться предпочтение. Универсального решения этого вопроса, на наш взгляд, не существует из-за многообразия возможных ситуаций, а также в связи с тем, что здесь затрагивается суверенитет государства пребывания. Поскольку захват дипломатов в качестве заложников - сравнительно новое явление в международной жизни, практика государств в этом вопросе еще неустойчива. Большинство государств принципиально отвергает возможность уступки террористам, с тем чтобы не создавать прецедентов, однако некоторые государства идут на компромисс с террористами.
Встречаются ситуации, когда террористы, захватывающие дипломатов в качестве заложников, выдвигают различные требования не к государству пребывания, а к аккредитующему государству. Хотя ответственность за пресечение посягательств и в этом случае лежит на государстве пребывания, решение вопроса об удовлетворении либо неудовлетворении требований террористов зависит от аккредитующего государства. В связи с этим государство пребывания может, хотя и не обязано это делать, вступить в консультации с аккредитующим государством. Практика государств в этом вопросе различна.
Сравнительно новым явлением в дипломатической практике является оказание аккредитующим государством непосредственной помощи государству пребывания в освобождении захваченных дипломатов. Государство пребывания может принять предлагаемую помощь, но вправе и отвергнуть ее, поскольку лишь оно обладает юрисдикцией на своей территории и единолично несет ответственность за обеспечение безопасности дипломатов.
Иногда представляемые государства выступают с инициативами, направленными на достижение договоренностей, предусматривающих обязательство страны пребывания консультироваться с аккредитующим государством в отношении действий, предпринимаемых по освобождению захваченных террористами дипломатов. Конечно, возможность проведения при необходимости консультаций с аккредитующим государством нельзя исключать. Однако, на наш взгляд, взятие на себя обязательства проводить такие консультации во всех без исключения случаях означало бы поставить любые действия по спасанию иностранных дипломатов в зависимость от согласия или одобрения аккредитующего государства, что, по существу, явилось бы вмешательством во внутренние дела государства.
Наказание виновных в посягательствах на дипломатов осуществляется государствами в соответствии с нормами национального уголовного законодательства. Например, Уголовным кодексом РСФСР (ст. 67 "Террористический акт против представителя иностранного государства") предусматриваются повышенные санкции за убийство иностранного дипломата либо нанесение ему тяжких телесных повреждений с целью провокации войны или международных осложнений.     
Ответственность за посягательства на дипломатов должна предусматривать повышенные санкции, независимо от цели посягательства. Необходимость повышенных санкций общепризнанна и в доктрине международного права.
Кроме того, в п. 1 ст. 2 Конвенции 1973 года содержится перечень преступлений, которые должны влечь за собой повышенные санкции. К ним относятся: убийства, похищения или другие нападения против личности или свободы дипломата; насильственные нападения на жилые помещения и транспортные средства дипломата; угрозы, попытки такого нападения, а также соучастие в нем.
На   практике дипломатические представительства нередко требуют у государства пребывания материальной компенсации потерпевшим или пострадавшим дипломатам.
Конкретных норм, предусматривающих обязанность государства пребывания возместить нанесенный ущерб, в международном праве нет. Общий подход к решению этого вопроса должен быть таким же, как и в случае компенсации ущерба, нанесенного дипломатическому представительству: если государство пребывания не выполнило своей обязанности   по   обеспечению   повышенной   защиты   дипломатов   от посягательств частных лиц (не предупредило и не пресекло посягательство, не наказало виновных), оно должно компенсировать ущерб.
В дипломатической практике компенсация ущерба дипломатам осуществляется довольно редко, как правило, лишь при наличии дружественных отношений между аккредитующим государством и государством пребывания.
Сотрудничество государств в рассматриваемой области предусмотрено Конвенцией 1973 года. В ней устанавливается, что это сотрудничество должно включать обмен информацией и координацию принятия административных и других соответствующих мер для предотвращения преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в частности дипломатов (ст. 4). Государства-участники должны сообщать всем другим заинтересованным государствам факты, относящиеся к совершенному преступлению, сведения о личности предполагаемого преступника, информацию относительно жертвы и обстоятельств совершения преступления (ст. 5).
Вопросам развития такого сотрудничества уделяется значительное внимание в западном мире: различные аспекты налаживания и усиления борьбы с посягательствами на дипломатов обсуждаются на международных форумах различных уровней.
Характерной в этом отношении является, например, проходившая в 1982 году в Италии под эгидой американского университета Южной Каролины Международная конференция на тему "Международный терроризм: защита дипломатических помещений и персонала". Конференция, в частности, рекомендовала более широкое участие в рассматриваемых вопросах многосторонних форумов, предложила обеспечить предоставление технической и иной помощи принимающим странам со стороны направляющих государств в области физической защиты посольств и дипломатического персонала. Среди выводов Конференции предложение об усилении    сбора    и    обмена    разведывательной    информацией    по рассматривавшемуся вопросу, более широкое предоставление такой информации государствам пребывания, расширение сети взаимного юридического содействии.
Вопросы сотрудничества неоднократно рассматривались в системе ООН. Одно из наиболее интересных решений было принято на XXXV сессии Генеральной Ассамблеи: в резолюции "Рассмотрение эффективных мер по усилению защиты, охраны и безопасности дипломатических и консульских миссий и представительств" предложен контрольный механизм, в соответствии с которым государства приглашаются сообщать Генеральному секретарю о серьезных посягательствах на дипломатов, мерах, которые государства приняли для предания суду нападавших и предупреждения повторения преступлений. Генеральный секретарь распространяет эти отчеты среди всех государств - членов ООН и представляет ежегодный отчет Генеральной Ассамблее.

Далее актуальным является вопрос о соотношении  иммунитета от юрисдикции и возможности привлечения дипломатов к уголовной ответственности
Чтобы получить общее представление о количестве нарушений законности персоналом дипломатических представительств можно обратится к  статистическим данным по Великобритании. При общей численности персонала дипломатических представительств в 11 тыс. человек в 1974-1984 годах ежегодно совершалось 4 тяжких и около 20 иных уголовных преступлений, около 30 серьезных административных правонарушений, влекущих тюремное заключение, регистрировалось около 100 тыс. неуплаченных штрафов, в том числе 71 тыс. - за нарушение правил парковки автомашин.    	
Закрепленные в п. 1 ст. 31 Конвенции «О дипломатических отношениях 1961 г.» иммунитеты дипломатов от уголовной и административной юрисдикции государства пребывания сомнений среди юристов-международников не вызывают; Конвенция не предусматривает каких-либо исключений из этих иммунитетов. На практике случаи уголовного преследования дипломатов в нарушение Конвенции встречаются весьма редко, Предпринимаемые в ведущих западных странах попытки распространить на дипломатов административную юрисдикцию по делам о нарушениях правил дорожного движения представляют собой прямое нарушение Конвенции и с теоретической точки зрения интереса не представляют.
Несовершенными, на наш взгляд, являются положения ст. 31 Конвенции, устанавливающие изъятия из иммунитета дипломатов от гражданской юрисдикции.
Закрепленные в Конвенции исключения из иммунитета от гражданской юрисдикции вряд ли соответствуют требованиям современной дипломатической практики. В XVIII и XIX веках дипломаты нередко привлекались к гражданской ответственности, поскольку многие из них владели недвижимостью на территории государства пребывания, занимались торговлей и иной частной профессиональной деятельностью, делали долги и т.п. С начала XX века и до принятия Конвенции в науке международного права не было единства мнений по вопросу об иммунитете от гражданской юрисдикции: позиции ученых расходились как в отношении количества и объема исключений из этого иммунитета, так и в вопросе о целесообразности этих исключений вообще. Различным был и подход государств к этому вопросу. Законодательство одних государств (Англия, Франция) устанавливало полный иммунитет дипломатов от гражданской юрисдикции, законодательство других (Колумбия, Египет, Индия, Норвегия, Польша, Швейцария, Южная Африка) - отдельные изъятия из этого иммунитета. В настоящее же время большинство государств запрещает своим дипломатам владеть частной недвижимостью в государстве пребывания, а также заниматься частной профессиональной или коммерческой деятельностью; участие же дипломата в делах, связанных с наследованием, является крайне редким случаем.
Возникающие в мировой практике судебные разбирательства связаны чаще всего с вопросами аренды дипломатами зданий для помещений дипломатических представительств, найма персонала из числа местных граждан, представительства аккредитующего государства в делах, связанных с наследованием, и т.п. В указанных случаях дипломат должен пользоваться иммунитетом от гражданской юрисдикции, однако перед судом возникает трудноразрешимая проблема официальных и частных действий дипломата.

2.3 Иммунитеты и привилегии административно-технического и обслуживающего персонала

Необходимость исследования вопроса об иммунитетах и привилегиях административно-технического и обслуживающего персонала обусловлена в первую очередь тем, что значительную часть персонала дипломатических представительств составляют именно эти категории.
Иммунитеты административно-технического персонала до, принятия Конвенции «О дипломатических отношениях 1961 г.» одними государствами (например, СССР, Франция) существенно ограничивались, другими (например, США, Великобритания, Бельгия, Нидерланды) - предоставлялись практически в полном объеме.
При подготовке Конвенции«О дипломатических отношениях 1961 г.»  выявились две «О дипломатических отношениях 1961 г.». Так как СССР, США, европейские страны, выступили за распространение на членов административно-технического персонала дипломатических иммунитетов в полном объеме. Такая позиция  объяснялась, тем, что в силу специфики выполняемых функций многие члены административно-технического персонала (например, шифровальщик, делопроизводитель, секретарь посла) осведомлены в вопросах секретного характера даже в большей степени, чем отдельные дипломаты. Арест и иные принудительные меры в отношении этих членов административно-технического персонала могут серьезно дезорганизовать деятельность дипломатического представительства   и   нанести   значительный   ущерб   аккредитующему государству. Эта позиция разделялась и КМЛ: Комиссия предложила распространить на административно-технический персонал дипломатические иммунитеты и привилегии без каких-либо изъятий.
Государства Азии и Африки выступили за ограничение иммунитетов административно-технического персонала. Эта позиция была обусловлена тем, что предоставление дипломатических иммунитетов административно-техническому персоналу означало бы освобождение от местной юрисдикции весьма многочисленной группы иностранных граждан, затрагивающее финансовые интересы государства пребывания (освобождение от налогов и таможенных пошлин), а также интересы обеспечения правопорядка и государственной безопасности (освобождение от уголовной юрисдикции). Заинтересованность же развивающихся стран в качестве направляющих государств в увеличении объема иммунитетов административно-технического персонала невелика в силу ограниченных финансовых возможностей, не позволяющих им содержать за границей дипломатические представительства, равные по численности персонала дипломатическим представительствам развитых стран.
В Конвенции закреплено компромиссное положение: "Члены административно-технического персонала представительства... пользуются иммунитетами и привилегиями, указанными в статьях 29-35, с тем исключением, что иммунитет от гражданской и административной юрисдикции... не распространяется на действия, совершенные ими не при исполнении служебных обязанностей. Они пользуются также привилегиями, указанными в п. 1 ст. 36 в отношении предметов первоначального обзаведения» (п. 2 ст. 37). Таким образом, административно-техническому персоналу был предоставлен объем иммунитетов, почти равный дипломатическому.
Установленный Конвенцией объем иммунитетов административно-технического персонала, будучи сравнительно новым явлением в дипломатическом праве, является общепризнанным в практике, хотя ряд государств (Венесуэла, Греция, Египет, Ирак, Кампучия, Эквадор и др.) при подписании, присоединении или ратификации Конвенции сделали оговорки по п. 2 ст. 37, заявив о неприемлемости для них распространения на административно-технический персонал предусмотренных Конвенцией иммунитетов. Имеющиеся прецеденты подтверждают факт непризнания отдельными государствами иммунитетов административно-технического персонала.
В вопросе об иммунитетах обслуживающего персонала практика государств до принятия Конвенции «О дипломатических отношениях 1961 г.» также была весьма противоречивой. Одни государства (СССР, Великобритания, Дания, Индия, Колумбия, США, Япония и др.) предоставляли в том или ином объеме иммунитеты обслуживающему персоналу. Другие государства (Бразилия, Италия, Франция, Чили, Швейцария и др.) никаких иммунитетов обслуживающему персоналу не предоставляли.
И в данном случае Конвенция закрепила компромиссное решение этого вопроса. В п. 3 ст. 37 говорится: "Члены обслуживающего персонала представительства, которые не являются гражданами государства пребывания или не проживают в нем постоянно, пользуются иммунитетом в отношении действий, совершенных ими при исполнении своих обязанностей, и освобождаются от налогов, сборов и пошлин на заработок, получаемый ими по своей службе, а также пользуются освобождением, упомянутым в статье 33".
Таким образом, обслуживающему персоналу предоставляется всего три иммунитета. Такой ограниченный объем иммунитетов вряд ли можно признать удовлетворительным даже с точки зрения теории функциональной необходимости. Трудно, например, объяснить, почему сотрудники обслуживающего персонала не пользуются освобождением от трудовых и государственных повинностей, а также от таких воинских повинностей, как реквизиции, контрибуции и военный постой. Распространение этих повинностей на сотрудников обслуживающего персонала, очевидно, может дезорганизовать нормальную деятельность представительства. С другой стороны, маловероятно, что государство пребывания будет испытывать острую потребность в исполнении данных повинностей сотрудниками обслуживающего персонала иностранных дипломатических представительств. Несостоятельность отсутствия иммунитета от повинностей подчеркивается и тем обстоятельством, что в принятой позднее Венской конвенции о консульских сношениях 1963 года данный иммунитет предоставляется всему персоналу консульских учреждений (ст. 52).

Вопрос об иммунитетах тесно связан с  вопросом о  разграничении категорий персонала дипломатического представительства
Одной из главных причин разграничения, в ходе разработки и принятия Конвенции, персонала дипломатических представительств на три категории (без учета категории домашних работников), обладающих различным статусом, явилось стремление многих государств пребывания сократить категории привилегированных иностранцев.
Предусмотренное Конвенцией деление персонала дипломатического представительства на три категории носит, однако, весьма условный характер, о чем свидетельствует тот факт, что включение в ту или иную категорию конкретных сотрудников относится к компетенции аккредитующего государства и не регулируется нормами международного права. Позиции же аккредитующих государств по этому вопросу далеко неоднозначны, нередко противоречат позициям государств пребывания.
Существующие грани между различными категориями персонала весьма расплывчаты и неопределенны. Какими, например, критериями руководствуются государства, предоставляя духовному персоналу в представительстве 'дипломатический статус, в то время как работа священника не имеет никакого отношения к дипломатической деятельности? Почему офицер безопасности обычно имеет статус дипломата, а сотрудники службы охраны относятся либо к административно-техническому, либо даже к обслуживающему персоналу?
Неустойчивость практики в отношении категорий персонала наглядно иллюстрирует следующий пример. До 1978 года Госдепартамент США соглашался признавать лишь в качестве обслуживающего персонала курьеров, .посыльных и работников охраны иностранных дипломатических представительств, аккредитованных в США, С 1978 по 1981 год Госдепартамент рассматривал указанных лиц в качестве административно-технического персонала, ас 1981 года вновь стал признавать их в качестве обслуживающего персонала.
Разграничение категорий персонала осложняется и вполне понятными интересами обеспечения режима безопасности в дипломатическом представительстве. Аккредитующие государства при назначении конкретных сотрудников могут быть не заинтересованы в публичном определении их функциональных обязанностей. На практике это приводит к тому, что аккредитующие государства, назначая сотрудников в дипломатические представительства, не указывают, на какие должности они назначаются, а иногда даже не уточняют, к какой категории относится тот или иной сотрудник.
Объективно направлена на стирание граней между категориями персонала предусмотренная Положением 1966 года норма о том, что на основе специального соглашения с иностранным государством на сотрудников административно-технического и обслуживающего персонала могут быть распространены иммунитеты членов дипломатического персонала, исходя в отношении каждого отдельного государства из принципа взаимности (ст. 16 и ст. 17). По инициативе СССР такие соглашения были заключены с Великобританией, Канадой и США (аналогичное соглашение между СССР и ФРГ действовало с 1957 по 1967 г.). В силу указанных соглашений сотрудники административно-технического и обслуживающего персонала посольств США и Канады пользуются на основе взаимности дипломатическими иммунитетами и привилегиями, а посольства Великобритании - за исключением таможенного иммунитета. Следует отметить, что двусторонние соглашения, предусматривающие распространение полностью или частично дипломатических иммунитетов на недипломатический персонал, заключают и некоторые другие страны, хотя заключение таких соглашений не стало широко распространенным явлением.
На практике советская сторона подразделяла персонал дипломатических представительств (включая советские посольства за рубежом), в отличие от закрепленного в Конвенции деления, лишь на две категории: дипломатические сотрудники и просто "сотрудники", относя к последним и административно-технический, и обслуживающий персонал. Даже частные домашние работники, если они являлись гражданами аккредитующего государства, нередко относились либо к обслуживающему персоналу, либо к членам семей дипломатов.
Таким образом, на территории СССР обслуживающий персонал (и даже частные домашние работники), по существу, рассматривался как наделенный иммунитетами, близкими к дипломатическим, и тем самым фактически уравнивался с административно-техническим персоналом.
Конечно, заключение двусторонних соглашений о статусе административно-технического и обслуживающего персонала может вести к множественности подходов, разнобою в определении статуса и в конечном счете к дезориентации государственных органов страны пребывания, в определенной мере подрывать статус самих дипломатов.
И, тем не менее, следует констатировать, что в дипломатической практике обозначилась тенденция к постепенному размыванию различий в статусе предусмотренных Конвенцией категорий персонала дипломатических представительств.

Важным является также проблема служебного иммунитета
В современной международной практике служебный (функциональный) иммунитет предоставляется довольно широкому кругу лиц. В дипломатических представительствах служебным иммунитетом пользуются: дипломатический персонал из числа граждан государства пребывания или лиц, постоянно проживающих в нем, административно-технический персонал (служебный иммунитет только от гражданской и административной юрисдикции) Ли обслуживающий персонал. Служебным иммунитетом будет пользоваться бывший дипломат в отношении действий, совершенных им в бытность сотрудником представительства (ст. 37, 38, 39 Конвенции). Рассмотрим проблему служебного иммунитета с учетом практики государств в отношении всех его носителей (консулов, военных моряков,   служащих   международных   организаций   и   др.). Предоставление служебного иммунитета означает, что лицо, пользующееся им, освобождается от уголовной, гражданской и административной юрисдикции государства пребывания в отношении действий, совершенных при исполнении служебных обязанностей. Если же правонарушение совершено не при исполнении служебных обязанностей, данное лицо может быть привлечено к ответственности.
Существо проблемы служебного иммунитета заключается в неопределенности понятия "служебные обязанности". В связи с этим на практике нередко возникают трудности в определении того, находилось ли данное лицо в момент совершения преступления при исполнении своих служебных обязанностей и, следовательно, вправе ли государство пребывания привлекать его к ответственности. Не меньшие трудности возникают и в вопросе о том, кто правомочен решать эту проблему: государство пребывания или направляющее государство.
Анализ доктрины международного права, договорных и законодательных норм, практики государств показывает отсутствие универсального решения проблемы служебного иммунитета.
Представляется, что универсального решения этой проблемы вообще не существует. Это объясняется прежде всего тем, что многообразие допускаемых правонарушений и невозможность принципиально составить исчерпывающий перечень служебных обязанностей каждого лица, пользующегося служебным иммунитетом, исключают выработку конкретных и универсальных критериев, позволяющих однозначно определять, было или не было данное лицо в момент совершения правонарушения при исполнении своих служебных обязанностей. Отсутствие таких критериев усугубляется возникновением в каждом случае правонарушения противоречия между интересами, с одной стороны, направляющего государства, которое заинтересовано в защите своих граждан, и, с другой - государства пребывания, которое несет ущерб от совершенного правонарушения. Отсутствие четких критериев, противоречие между интересами сторон препятствуют разработке универсальной процедуры решения рассматриваемого вопроса, а его единоличное решение той или иной стороной может быть необъективным.
Решение на практике вопросов, связанных с проблемой служебного иммунитета, нередко вызывает разногласия и конфликтные ситуации в отношениях между направляющим государством и государством пребывания.
Определенным практическим ориентиром в решении вопросов, связанных со служебным иммунитетом, являются судебные прецеденты. Суды признавали себя некомпетентными, расценивая как совершенные носителями служебного иммунитета при исполнении служебных обязанностей следующие действия:
- публичное разглашение служебных взаимоотношений (1900 г., Франция);
-	отказ консула в выдаче въездной визы (1927 г., Франция);
-	нанесение консулом ущерба в результате дорожно-транспортного происшествия при поездке по служебным делам (иммунитет от гражданской юрисдикции, 1933 г., Франция);
-	превышение власти, растрата (1956 г., Франция);
-	направление консулом суду сертификата, удостоверяющего статус личности (1962 г., США);
-	аренда здания для нужд представительства (1965 г., 1969 г., Франция);
-	выдача консулом паспорта и проездных документов девушке - соотечественнице, бежавшей от родителей (1970 г., Италия);
-	отказ консула выплатить гонорар за подготовленную по его просьбе публикацию (1970 г., США).
Суды выносили решения и приговоры в отношении носителей служебного иммунитета, рассматривая как совершенные не при исполнении служебных обязанностей следующие действия:
-	неуплата долга за обслуживание (1912 г., Франция);
-	разглашение консулом причин отказа в выдаче визы, нанесшее ущерб репутации (1927 г., Франция);
-	неосторожное убийство местной гражданки в результате хулиганских действий (1957 г., Япония);
-	аренда личного жилища (1963 г., 1965 г., 1967 г., Франция);
-	незаконный экспорт военных самолетов (1965 г., США);
-	незаконный ввоз наркотиков (1979 г., США);
-	выращивание марихуаны во дворе представительства (1971 г., США);

-	избиение военными моряками во время увольнительной на берег местного гражданина (1975 г., Канада);
-	совершение убийства путем использования наемных убийц (1976 г., Франция);
-	мелкое воровство, совершенное шофером представительства (1966 г., США);
-	убийство на почве ревности (1977 г., Бельгия);
-	использование при ведении международных разговоров электронной
приставки к телефону с целью их неоплаты путем обмана телефонной станции (1976 г., США);
-	умышленное убийство жены (1980 г., Греция);
-	изнасилование местной гражданки во время воскресной прогулки в парке (1982 г., США).
Следует отметить, что, как показывает судебная практика по делам о шпионаже, лица, обладающие служебным иммунитетом, как правило, всегда привлекаются к уголовной ответственности; в судебных решениях подчеркивается, что шпионаж не является правонарушением, попадающим в категорию действий, совершенных обвиняемым в своем официальном качестве.
Приведенные прецеденты показывают, что лицо, пользующееся служебным иммунитетом в случае совершения уголовного преступления, как правило, привлекается к уголовной ответственности в государстве пребывания, то есть совершение преступления почти всегда рассматривается как действие, выходящее за пределы служебных обязанностей. Обобщив практику привлечения к уголовной ответственности консульских должностных лиц, французский юрист Ш. Руссо справедливо отмечал, что "в случае совершения преступления иммунитет от уголовной юрисдикции не действует; таким образом, консул может быть арестован и, будучи приговорен, должен в принципе отбыть наказание. Сложнее обстоит дело в случае совершения проступков и иных нарушений".
Нерешенным является вопрос о том, кто правомочен определять, было или не было конкретное лицо в процессе совершения правонарушения при исполнении служебных обязанностей: государство пребывания или направляющее государство.
Большинство зарубежных авторов считает, что этими правомочиями должен быть наделен суд государства пребывания. За компетенцию суда направляющего государства в этом вопросе выступали в основном советские авторы.
В практике иностранных государств вопрос о том, был или не был носитель служебного иммунитета при исполнении служебных обязанностей, нередко разрешается судебными органами страны пребывания. В США компетенция суда в решении этого вопроса применительно к административно-техническому и обслуживающему персоналу иностранных дипломатических представительств закреплена законом.

Заключение

В настоящее время внешние сношения государств приобрели широкий, разносторонний и в то же время постоянный характер. Поэтому имеются различные виды органов внешних сношений, которые в целом составляют систему дипломатической службы. Но необходимо подчеркнуть, что основные из них все же являются постоянные дипломатические представительства – посольства и миссии при главах государств и правительств, возглавляемые соответственно послами и посланниками, которые выполняют определенные государством, их учреждающим и посылающим, функции и задачи в интересах внешне политики этого государства. 
В последнее время в развитии дипломатического права проявляются прогрессивные тенденции. Как отмечает Д.Б.Левин: «Прежде всего, они (тенденции) заключаются в том, что постоянные дипломатические представительства государств заграницей рассматриваются как органы, содействующие обеспечению мирного сосуществования государств независимо от различий в их общественном и государственном строе и развитию дружественных отношении и сотрудничества между ними как в политической, так и в экономической и культурной областях». И это ясно видно из преамбулы Венской Конвенции «О дипломатических сношениях» 1961г., где говорится, что заключение данной Конвенции должно способствовать развитию межгосударственных отношений в духе дружбы и сотрудничества; а также всякое содействие этому закреплено в качестве одной из функций дипломатического представительства в статье 2 той же Конвенции. 
Далее эти тенденции заключаются в том, что в противовес окончательно разрушенным пережиткам феодальных представлении о посольствах как об учреждениях при после, дипломатическое представительство рассматривается как орган государства, как государственное учреждение, имеющее свое особое значение и функции. Сам дипломатический представитель рассматривается не как личный представитель главы государства, а как глава этого государственного учреждения, а персонал дипломатического представительства не как «свита» при после, а как сотрудники этого государственного учреждения. В соответствии с данным представлением, все дипломатические привилегии и иммунитеты по Венской Конвенции «О дипломатических отношениях»1961г. делятся на две категории: привилегии и иммунитеты представительства, и личные привилегии и иммунитеты сотрудников представительства. 
Все вышеупомянутое было положено в основу данной работы, чтобы показать особую значимость дипломатического представительства как органа, реализующего внешнею политику государства, нацеленную на сотрудничество, поддержания дружественных отношений и показывающую приверженность государств миру и безопасности. Именно осознание этой высокой цели, которой служат дипломатические представительства, помогает понять и определяет некоторые особенности структуры, круг задач, стоящих перед ними, совокупность функций дипломатического представительства. 
Дипломатические представительства выступают зарубежными органами внешних сношений, с одной стороны, и инструментом реализации цели дипломатии государства, с другой. На практике, для того, чтобы между государствами осуществлялось продуктивное взаимовыгодное сотрдничество в различных областях, необходимо установление дипломатических отношений и, как следствие, обмен дипломатическими представительствами. 
Таким образом, нужно развивать роль дипломатического представительства в системе зарубежных органов внешних сношений, так как дипломатическое представительство является основным проводником и исполнителем дипломатических функций.

Список использованной литературы

Нормативный материал.
1.	Венская Конвенция «О дипломатических сношениях» 1961 г.
2.	Гаванская Конвенция «О дипломатических чиновниках» 1928 г.
3.	Венский протокол от 7 марта 1815 г.
4.	Конвенция «О предотвращении и наказании преступлений против лиц,   пользующихся   международной   защитой,   в   том числе дипломатических агентов» 1973 г.
5.	Положение о дипломатических и приравненных к ним представительствах РК от 4. 02. 2004 г.   
6.	Указ Президента Республики Казахстан от 2 июля 1992 г. №833 «Об утверждении Положения об основных! обязанностях и правах Чрезвычайного и Полномочного Посла Республики Казахстан, аккредитованного в других государствах».
7.	Указ Президента Республики Казахстан от 2 июля 1992 г. №832 «Об утверждении Положения о Посольстве Республики Казахстан».

Монографии
8.	Демин Ю. Г. «Статус дипломатических представительств и их персонала» - М., 1995 г.
9.	Блищенко И. П. «Дипломатическое право». -М., 1990 г. 
10.	Ю.Зорин В. А. «Статус дипломатических представительств и их персонала». - М, 1977 г.
11.	Кулжабаева Ж. О. «Международное публичное право». - А., 2002 г. 
12.	Сандровский К. К. «Право внешних сношений». - Киев, 1986 г.
13.	И.Сарсембаев М. А. «Дипломатическое и консульское право». -  А., 1999 г. 
14.	Моджорян Л. А. «Правовое положение дипломатического корпуса». -М., 1971г. 
15.	Петренко Н. И. «Учреждение дипломатического представительства». - М., 1979 г.
16.	Селянинов О. П. «Дипломатические представительства. Учебное пособие». -М., 1986 г. 
17.	П.Левин Д. Б.   «Международное право, внешняя политика и дипломатия». - М., 1981 г.
18.	Тункин Г. И. «Теория международного права». - М., 1988 г. 
19.	Левин Д. Б. «Дипломатический иммунитет». - М., 1949 г.     
20.	«Международное право» под ред. Блатовой Н. Т. - М., 1987 г.     
21.	Дипломатический словарь том 1 под ред. А. Я. Вышинского и С. А. Лозовского/М., 1948 г.
22.	«Словарь международного права». М., 1982 г.
23.	«Международное право» под ред. Блатовой Н. Т. и Моджорян Л. А., М., 1979 г.
24.	Лисовский В. И. «Международное право». - М., 1970 г. 
25.	Бланке У. У. «Заграничная служба США». - М., 1974 г. 
26.	Колосов Ю. М. «Международное право». - М., 1998 г.  27.Блищенко И. П. И Дурденевский В. Н «Дипломатическое и консульское право». -М., 1961г. 
27.	Оппенгейм Л. «Международное право» том 1, полутом 2.    М., 1949г. 
28.	Баскин Ю. Л., Фельдман Д. И. «История международного права», -М., 1990 г.
29.	«Международное право в избранных документах» том 2, М.- 1957 г.   
30.	Сборник  действующих  договоров,   соглашений   и  конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами» вып. 23-№15