СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ. ................................................ 3
1.         ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ         ОСНОВЫ         ВИКТИМОЛОГИИ НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ. .......................... 7
1.1 Психолого-правовая характеристика насильственной преступности. ............................................. . . . 7
1.2 Понятие жертвы насильственных преступлений. .......... 15
1.3 Виктимность при насильственных преступлениях. ......... 23
2. ПРОЦЕСС ВИКТИМИЗАЦИИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ. 35
2.1 Социально-психологическая характеристика личности жертвы тяжких насильственных преступлений.  ............................ 35
2.2 Последствия виктимизации при тяжких насильственных преступлениях.. ............................................... 45
3.   ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ ВИКТИМИЗАЦИИ ПРИ ТЯЖКИХ НАСИЛЬСТВЕННЫХПРЕСТУПЛЕНИЯХ 52
3.1 Виктимологическая профилактика тяжких насильственных преступлений. ................................................ 52
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 60 СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ............. 65
ВВЕДЕНИЕ
В общественном сознании преступность как крайне негативное социальное явление, вызывающее беспокойство и страх, ассоциируется, в первую очередь, с ее насильственными проявлениями - убийствами,, изнасилованиями, причинением вреда здоровью и др. Безусловно, усиливают такие ассоциации и средства массовой информации, выдвигающие на передний план именно насильственные преступления. Этот стереотип одновременно и формирует, и отражает интерес общества к преступности и озабоченность ею.
Преступные посягательства на личность всегда воспринимаются особенно болезненно и остро, как посягательства на естественные неотъемлемые права человека - на жизнь, на свободу, на стремление к счастью.
Слишком навязчивое со стороны СМИ описание фактов ее проявлений не только не способствует предотвращению насилия, но, по нашему мнению, является одним из факторов социальной нестабильности и психологического дискомфорта людей. Именно поэтому объективное изучение различных проявлений преступного насилия, поиск закономерностей возникновения таких ситуаций, при которых оно становится возможным и неизбежным, исследование причин и обстоятельств превращения человека в жертву преступления и оценка реально понесенного им при этом вреда, позволят преодолеть неверные стереотипы, сформировать адекватное отношение к проблеме насилия в обществе и разработать меры по его профилактике. В этом видится нам актуальность проблемы
Большую ценность для развития виктимологической науки вообще и виктимологии насильственных преступлений в частности представляют криминологические и уголовно-правовые исследования, проведенные советскими, а в последние годы российскими и казахстанскими учеными -В.Н.Кудрявцевым (по проблемам причинности в криминологии), Ю.М.Антоняном (по психологии насилия), Э.Ф.Побегайло (по убийствам), Я.М.Яковлевым, (по половым преступлениям), С.В.Кудрявцевым (по насильственным преступлениям), У.С.Джекебаевым (по социально-психологическим проблемам криминологии), Р.Т.Нуртаевым, (по виктимологическим аспектам неосторожной преступности) и др., в которых среди других вопросов определенное внимание уделяется изучению личности и поведения жертвы.
Однако изучение проблемы преступного насилия не может быть полным без специальных виктимологических исследований, ибо различные проявления и формы насилия становятся общественно
опасными преступными именно потому, что направлены против личности, ее естественных неотъемлемых прав. Кроме того, наш интерес к виктимологическим аспектам насильственных преступлений объясняется очевидными, но при этом весьма разнообразными взаимосвязями преступника и жертвы, позволяющими увидеть за фактом преступления сложный межличностный конфликт, кризис отношений в той или иной социальной группе или попытку преодоления субъектом, через насильственное подавление чужой личности, собственных личностных комплексов.
Общественная опасность- убийства или причинения вреда здоровью, совершенных из корыстных побуждений, также высока и значительна, но эти преступления, во всяком случае, более объяснимы и понятны своей утилитарно-прагматической целью - стремлением к извлечению материальной выгоды. При этом участие будущей жертвы в формировании мотива преступления и даже в самом его совершении в минимальной степени обусловлено свойствами ее личности. В совершении насилия преступник видит лишь средство -необходимое для реализации корыстного мотива, для достижения преступной цели.
Иными словами, межличностное взаимодействие, эмоционально чувственные связи, психологические взаимообусловленности преступника и жертвы в таких случаях, как правило, отсутствуют. На мотивацию таких корыстно-насильственных преступлений влияют не столько личностные качества жертвы, сколько ее материальное положение, наличие собственности, на завладение которой направлено преступление. При этом отдельные свойства личности жертвы или ее поведения, например, неосторожность, доверчивость или неразборчивость в связях способны создавать условия для реализации преступного замысла.
Мы же ставим перед собой цель обнаружения и исследования таких объективных и субъективных факторов, которые способны привести человека, не преследующего никаких утилитарных целей, к совершению тяжкого насилия. Мы пытаемся понять природу той страсти, того накала эмоций, которые, достигнув высшего предела, в один момент превращают близких людей - родственников, соседей, друзей или знакомых в преступника и жертву. Или оценить степень потенциальной возможности любого человека оказаться жертвой того, для кого единственная возможность утверждения своего патологического "эго", преодоления мучительных внутриличностных конфликтов заключается в попирании другой личности.
Такие преступления, обозначаемые нами как агрессивно-насильственные, в качестве объекта криминологических
исследований представляют сегодня особый интерес, потому что являются выразительными и убедительными показателями социальной патологии. Как справедливо отмечал В.Фокс, преступность, агрессивность и стремление к насилию возникают тогда, когда общество дезорганизовано и бьется в тисках социальных и экономических проблем.
Жертвы тяжких насильственных преступлений обусловлено тем, что, испытывая непосредственный значительный физический, моральный и материальный вред, личность жертвы десоциализируется, претерпевает серьезнейшие изменения, наиболее социально опасным из которых является выработка у нее агрессивных установок. Таким образом, жертва насилия, как индивидуального поведенческого акта преступника, сама нередко оказывается способна стать новым источником агрессии и насилия, потенциально опасного для общества.
Однако подобная опасность может быть преодолена, если все стремления государства и общества будут направлены на установление торжества справедливости. Тогда, даже принимая во внимание вполне устойчивый характер агрессивности человека и его стремления к насилию, можно рассчитывать на то, что рост таких крайне негативных проявлений социального и индивидуального несовершенства можно будет, в определенной мере, контролировать.
В соответствии с древнегреческими и ветхозаветными идеями, на основе которых сформировалось это правовое понятие, справедливость заключается в том, чтобы защитить слабого от сильного и удержать сильного от несправедливых, действий. С самого начала в основу концепции справедливости был положен тезис о необходимости защиты индивида. Именно с этих позиций нам представляется единственно возможным рассмотрение виктимологических аспектов преступлений против личности. По этой же причине мы не стремимся выделять в , качестве первостепенного вопрос о, так называемой, "вине" жертвы в преступлении, совершенном против нее самой. Признавая как очевидный факт способность жертвы инициировать, провоцировать преступление или создавать условия для его совершения, мы в то же время склонны воспринимать жертву как ту, по классическому определению, слабую сторону, которая нуждается в защите, хотя и запоздалой.
Опыт истории развития человеческой цивилизации свидетельствует, что перемены в обществе (всегда неминуемо влекущие за собой перемены в людских судьбах) обусловливают на индивидуально-психологическом уровне ощущение неуверенности,
отчужденности, безысходности личностного конфликта, которые нередко порождают стремление к насилию как своего рода способу ухода от действительности, к ложной самореализации. Переступая через совесть и страх наказания, через собственную природу, через то, что Томас Джефферсон считал присущим каждому человеку и называл "моральным инстинктом", человек, убивая, насилуя, калеча другого, самореализуется (как ему кажется) и утверждает свое "Я".
Государству и обществу, проявляя искреннее стремление к самосовершенствованию, следует признать, что без понимания человеческого поведения, без объяснения причин дестабилизирующих факторов, преступности в том числе, достичь желаемых целей невозможно. Именно поэтому в основе политики контролирования и сдерживания преступности должен лежать широкий социальный и исторический подход, увеличивающий возможности общества удовлетворять экономические, социальные и духовные потребности составляющих его людей.
Следует отметить, что на Западе проблемам виктимологии сегодня уделяется самое серьезное и пристальное внимание, что можно объяснить стремлением многих государств к созданию новых более эффективных и экономичных способов обеспечения контроля над преступностью. В отличие от отечественной зарубежная криминологическая виктимологическая наука в большей степени носит прикладной и, главное, деидеологизированный характер, что позволило многим странам накопить позитивный опыт в контролировании преступности посредством активизации всех здоровых сил общества, способных противостоять ей, в том числе и самими гражданами.
1.       ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ВИКТИМОЛОГИИ ТЯЖКИХ НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
1.1. Психолого-правовая характеристика насильственной
преступности
На протяжении веков лучшие умы человечества пытались познать природу насилия, агрессивности, жестокости и кровожадности существующих с незапамятных времен. Анализируя накопленный материал, можно выделить несколько сформировавшихся научных направлений, исследующих феномен человеческой агрессивности и стремление к насилию по отношению к себе подобным и представляющихся нам наиболее интересными.
Нам представляется верным мнение Ю.М.Антоняна, утверждающего, что "агрессивность это врожденное качество, а не результат социализации, хотя в процессе воспитания и формирования личности данное качество может усиливаться либо, наоборот, снижаться, сниматься другими свойствами и социальными запретами, аккумулированными в человеке".
Агрессивность - сложный феномен, компоненты которого имеют различную генетическую природу и различную причинную обусловленность. По мнению Э. Фромма, можно выделить поведение человека, связанное с обороной, с .ответной реакцией на реальную или потенциальную угрозу, которую автор называет доброкачественной агрессией и, напротив, немотивированную внешней ситуацией, агрессию злокачественную.
Злокачественная агрессия проявляется как несвойственная природе
большинства биологических видов страсть к господству над другим живым существом, как стремление к разрушению. Природа такой агрессивности - социальна. Ее истоки кроются в пороках культуры, воспитания и образа жизни человека.
По наблюдениям психологов десоциализация личности способствует
развитию индивидуализма, который имеет тенденцию трансформироваться в эгоцентризм. У эгоиста утрачиваются способности к объективной оценке самого себя и окружающих. Ценность чужой личности, ее прав и даже жизни утрачивается. "Лишенное корней, уходящих в семейную, общинную, трудовую мораль, человеческое "Я" расплывается: мотивы поведения начинают формироваться в отрыве от ценностей устойчивой социальной группы, то есть в значительной степени лишаются смысла. Публично
одобряемые цели и идеи, не превращаясь во внутренние убеждения, становятся   формальной   условностью.   Мораль   перестает   править поступками, уступая место пользе, удобству, а иногда -физической потребности.       И      в       этом       можно       найти       объяснение "немотивированной" жестокости, "бессмысленных" преступлений.
Для обозначения подобного состояния в конце прошлого века французским социологом Э.Дюркгеймом было введено понятие "аномия"
и разработана теория, суть которой заключается в том, что разрыв общественных связей ведет к постепенному снижению интересов личности
до уровня примитивных потребностей, к утрате умения и желания общаться с другими людьми, к росту конфликтное™, как следствию такого
неумения разрешать противоречия межличностного общения "мирным путем".
Человеческое общение - одна из важнейших сторон индивидуальной формы бытия человека, как общественного существа. Ю.М.Антонян называет общение специфической чертой межличностного взаимодействия и отмечает при этом, что "отчуждение в социально-психологическом плане представляет собой как бы уход человека из такого взаимодействия, имеющий существенные психологические и социальные последствия, порой необратимые и носящие криминогенный характер".
Психологические последствия отчуждения выражаются в отсутствии эмоциональных контактов между людьми, в специфическом восприятии личностью окружающего мира как чуждого и враждебного, в разрыве между ее ожиданиями, желаниями и действующими социальными нормами. Своеобразный комплекс неполноценности, в той или иной степени свойственный любой психологически или социально отчужденной личности, ведет к тому, что непонимаемые или непринимаемые ею свойства другой личности или формы ее поведения могут восприниматься как враждебные, угрожающие и потому требующие ответной реакции. Как писал Ф.Искандер, "наш человек готов пойти на самое страшное преступление, если ему будет обещано-равенство перед разбоем. Он не понимает и не принимает равенство перед законом. Такого закона у него никогда не было и то, что выдавало себя за такой закон, всегда было обманом. Тоска по равенству уходит в летучее равенство разбоя. Разбой превращается в момент истины. Мечта о равенстве перед разбоем настолько его очаровывает, что он не только не думает о жалости к жертве, он заранее уверен в ее вине, хотя бы потому, что она для него
бездуховна как скот и, следовательно, резать ее можно как скот".
Социально отчужденная личность, отлученная от естественного чувства собственного достоинства и самоуважения, в конце концов, гибнет как личность, утрачивая всяческие ценностные ориентиры. Но в силу своей природы человек не может безропотно смириться с этим и оказывается перед выбором - либо сопротивляться подавляющей силе, что трудно и небезопасно, либо,, найдя кого-то слабее себя и, унизив его, почувствовать свою собственную силу и значимость. Чужие мощь и власть вызывают у нее преклонение и страх, а такие же как она сама бессильные люди - презрение. Весь облик беспомощного индивида вызывает стремление к нападению, унижению его.
Таким образом, являясь, в определенном смысле, жертвой общества и государства, такой человек пытается избавиться от своей "жертвенности", уничтожая жизнь, здоровье, достоинство или свободу другого, превращая его в жертву собственного преступления.
Связи между преступником и жертвой возникают, по нашему мнению, зародившись внутри самого общества, конфликтного и противоречивого. Один оказывается готовым к совершению преступления, а другой живет в постоянном страхе и готовности стать его жертвой. На уровне индивидуального проявления, в зависимости от конкретно сложившихся обстоятельств, жизненной ситуации, их влияния на личность, преступник и жертва могут поменяться своими ролями.
Некоторые западные ученые (Х.Дельгадо, Б.Ф.Скиннер, Дж.Макконэл и др.) считают необходимым дифференцировать понятие "насилие" и подразделяют его на два вида. К первому виду предлагается относить все проявления "эмоционального" насилия, в основе которого лежат бессознательные факторы, выражающие присущие человеческой натуре чувства и потребности - страх, соперничество, честолюбие, эгоизм, любовь и т.п. Второй вид насилия, определяемый как "антисоциальный", является сознательной поведенческой реакцией индивида, преднамеренно и целеустремленно направленной против интересов, свободы, здоровья или жизни других людей.
Для познания механизма индивидуального агрессивного поведения, отметим, что поиски- решения острых проблем современного общества только в области психической жизни и эмоциональных реакций человека, в особенностях функционирования его сознания и психики, в искусственной модификации человеческого поведения вряд ли могут быть успешными. Общество может влиять на поведение человека не посредством механического вторжения в его мозг и сознание, а
созданием условий, позволяющих ему проявлять и удовлетворять свои потребности правомерными и доступными ему способами.
Подобные крайние формы проявления насилия и агрессии всегда продуцируются культурой "деструктивного социума", при котором характер человека - субъективное его отражение. Преступника можно считать человеком, которому не удалось стать тем, кем он мог бы стать в соответствии со своими внутренними потребностями, в ком, по словам А.Экзюпери, "был убит Моцарт". Безусловно, отдельным личностям удается полностью развернуть свои способности и в современном обществе, однако для искоренения насилия и агрессивности необходимо, чтобы все члены общества были включены в творческий процесс общественного развития.
Положение в социуме очень тесно коррелирует с ситуацией в малых социальных группах, особенно, в семье. Деструктивная атмосфера в семье, распад семейных связей страшнее всего отражается на детях и подростках, вызывая лавинообразный рост жестокости, агрессивности, цинизма и варварства. По свидетельству специалистов — психологов, врачей-психиатров, криминологов, педагогов - это ни что иное, как проекция отношения детей к родителям, ответная реакция на дефицит родительского чувства. Эмоциональное отторжение со стороны родителей трансформируется в психике подростка сначала в недоверие, замкнутость, скептицизм, а затем - в равнодушие и агрессивность.
Воспринимая объективно существующие в обществе негативные условия как основные детерминанты отклоняющегося поведения вообще и насильственного в частности, предполагаем, что пути решения проблем, связанных с ним, следует искать в позитивных изменениях самого общества и, в первую очередь, в восстановлении человеческих связей, нормального взаимодействия личности со средой, с конкретным социумом и, наконец, с обществом в целом. Социальность суть человеческие связи. Разрушение общества, расчеловечивание человека начинается именно с разрыва этих связей.
Самостоятельным разделом изучения преступного насилия является исследование этого феномена на личностном, индивидуальном уровне, которое охватывает широкий круг социальных и психологических характеристик насильственного преступника. Однако, для выяснения механизма преступного насилия, срабатывающего на индивидуальном уровне, как конкретного поведенческого акта, нам представляется необходимым выяснение внешних ситуационных воздействий, так или иначе обусловливающих совершение насилия, влияющих на процесс мотивации преступления.
Многочисленными        криминологическими        исследованиями
установлено, что насильственное поведение находится в причинной связи   со   специфическими   межличностными   отношениями   (как правило, конфликтного характера) и целым комплексом различных других побудительных механизмов.
Нам представляется весьма перспективным в криминологическом плане анализ насильственной преступности по мотивации. Хотя приходится признать, что сегодня он может быть недостаточно обеспечен статистически, потому что, к сожалению, мотивация насильственных преступлений, даже при условии, что по большинству уголовных дел она устанавливается, не включается в статистические документы учета преступлений и лиц, их совершивших, за исключением сведений о некоторых мотивах совершения преступлений, имеющих квалифицирующее значение. Однако в соответствии с уголовным и уголовно-процессуальным законодательством Республики Казахстан мотив преступления включен в предмет доказывания по уголовным делам и потому нам представляется вполне возможным и необходимым учет насильственных преступлений не только по объекту и по характеру наступивших последствий или других уголовно-правовым признакам, но и по мотивации.
На основе отдельных норм уголовного закона, а также уголовно-правовых и криминологических исследований можно выделить такие часто встречающиеся в насильственных преступлениях мотивы как ревность, месть, корысть, хулиганские, сексуальные и другие личные побуждения, которые носят открытый и крайне эгоистический характер. Столь специфическое содержание мотивации при совершении различных по объекту преступлений (убийств, причинения тяжкого вреда здоровью, изнасилований, хулиганства и др.) позволяет объединить их в одну криминологическую группу. Такое объединение обусловлено в не меньшей степени сходством объективной стороны этих деяний, характеризующейся физическим насилием или угрозой его применения.
На основании этого критерия в криминологическую группу насильственных преступлений включаются преступления, совершенные по самым различным мотивам - по корыстным, политическим и др. Однако, как справедливо отмечал • В.В.Лунеев, с генетической криминологической точки зрения это не оправданно, так как насилие в таких и им подобных случаях является ничем иным как средством или способом совершения преступления.
Не стремясь настоящим исследованием к участию в уголовно-правовом споре по поводу содержания самого понятия "насильственные преступления", в криминологическом смысле мы обозначаем им те
преступления,    в    которых    насильственные    действия,    прямо направленные на причинение того или иного вреда жертве, являются самоцелью преступника. В нашем понимании в таких преступлениях насилие   есть   не   столько   средство   достижения   преступного результата, сколько сам этот результат.
Ежегодно в Казахстане регистрируется большое количество разбойных нападений, многие из которых перерастают в убийства. В последнее время в судебно-следственной практике появились уголовные дела о, так называемых, заказных убийствах, в которых корыстные побуждения сочетаются с насильственными путями их удовлетворения. Подобной спецификой отличается бандитизм, грабежи и -др. Однако, исходя из доминирующего мотива, их, по нашему мнению, следует отнести к корыстным преступлениям. Хотя мы при этом не исключаем возможности совершения таких преступлений и по эгоистическим мотивам самоутверждения, когда корыстные цели являются побочными или вообще могут отсутствовать.
Особенно характерно сочетание таких мотивов для преступлений, совершаемых несовершеннолетними. Как отмечал В.В.Лунеев, "некоторые подростки совершают разбой или грабеж не только и не столько ради денег, сколько из-за желания утвердить себя в глазах своей референтной группы. В ряде случаев их преступное поведение может быть полимотивированным, где вообще трудно выделить ведущий мотив."
Таким образом, можно заметить, что четкую границу1 между насильственной и корыстной мотивацией обозначить довольно трудно. Именно поэтому, наверное, в криминологической литературе нередко используется термин ."корыстно-насильственные" преступления. Однако, бесспорно, что эти мотивации очень разные по своим исходным детерминантам и криминологическому содержанию (в том числе роли жертвы в генезисе преступлений, совершаемых по корыстным или насильственным мотивам) и по методам социальной коррекции.
У насильственных преступников, как видно из многочисленных исследований их личности (19), имеет место наиболее глубокое нарушение ценностных отношений к другим людям, что выражается в крайне низкой оценке ими ценностей межличностного общения, в склонности воспринимать и оценивать партнера независимо от его действительного поведения, как заведомо недоброжелательного и враждебного. Указанные особенности имеют обобщенный характер, проявляющийся у подавляющего числа насильственных преступников, что позволяет сделать вывод -о том, что истинная роль жертвы таких преступлений неоднозначна и требует своего осмысления
как одного из элементов механизма преступления, определенным образом обусловливающего его совершения.
Анализ статистических данных свидетельствует, что последние годы характеризуются заметным повышением уровня насильственной преступности, как в Казахстане, так и в других странах СНГ. При этом следует учитывать и ее высокую латентность. Во всяком случае, высокие показатели без вести пропавших и находящихся в розыске позволяют предположить, что даже самые тяжкие и зримые общественно опасные деяния - убийства, не всегда оказываются учтенными.
Высока доля латентных изнасилований, что объясняется не только естественными чувствами стыда и страха, испытываемыми потерпевшими, но и сложившимися в обществе стереотипами о "вине" самой жертвы, о "заслуженное" ее участи, преодолеть которые ей иногда оказывается труднее, чем пережить случившееся. Причинение вреда здоровью, побои, особенно имеющие место в быту, также нередко оказываются скрытыми от правоохранительных органов по причине того, что совершаются в семье близкими людьми, родственниками. Можно объяснить высокий уровень латентности насильственных преступлений и недоверием к органам уголовной юстиции.
Динамика насильственных преступлений за последние годы выглядит неблагоприятно. В общей структуре преступности ее доля составляет 53,4% . В период с 1987 по 1997г.г. число зарегистрированных умышленных убийств увеличилось в 2,2 раза. При этом среднегодовой темп прироста был равен 9%. Следует отметить неравномерность изменений годовых показателей динамики этих преступлений. Самый высокий рост уровня умышленных убийств отмечался в 1991г. - 1994 г. В последующие годы обозначилось некоторое снижение показателей (на 1,4% - в 1995г., на 4,0% - в 1996г). Однако, в целом показатели этой группы насильственных преступлений свидетельствуют о неблагоприятных тенденциях. Попутно заметим, что из всех стран СНГ самые высокие показатели умышленных убийств наблюдаются в Казахстане, России и Кыргызстане.
Число умышленных причинений тяжкого вреда здоровью (умышленные тяжкие телесные повреждения) за анализируемый период увеличилось в 2,6 раза. К 1995 г. среднегодовые темпы прироста равнялись . 11,15%. В 1992 г. уровень этих насильственных преступлений увеличился на 2,8%, в 1993г. - на 18,2%, в 1994г. сократился на 5,3%. С 1995г. вновь - наблюдается тенденция роста количественных показателей этой группы -на 0,7% - в 1995г., на 1,4% -в 1996г.
Столь же впечатляющи показатели и других насильственных преступлений (например, за один лишь 1998г. количество изнасилований - возросло на (!) 13%), заставляющие проблему насилия в современном казахстанском обществе обозначить как одну из важнейших социальных проблем. При этом прослеживается качественное осложнение насильственной преступности: повышается степень ее общественной опасности, растет удельный вес тяжких преступлений против личности, совершаемых в маргинальной среде, т.е. среди алкоголиков, наркоманов, бродяг и т.п. Возрастает доля преступлений, совершенных с особой жестокостью, с корыстной мотивацией. Увеличилось число особо опасных рецидивных субъектов, преступников с психическими отклонениями.
Все эти негативные явления нуждаются в тщательном анализе. Одним из его перспективных направлений, по нашему убеждению, является изучение роли жертвы в генезисе рассматриваемых преступлений. При исследовании агрессивно-насильственных преступлений специалисты -криминологи, психологи заметили, что источником острого конфликтного противоборства нередко является сама жертва, действия которой содержат в себе грубую провокацию агрессии, что проявляется либо в унижении человеческого достоинства и иных значимых ценностях, либо в необоснованном применении физической силы. Вследствие этого собственное насильственное поведение как способ разрешения проблемы воспринимается правонарушителем как субъективно оправданное.
Практически все исследователи разделяют мнение о том, что детерминация насильственных преступлений определяется взаимодействием объективных и субъективных факторов: первые создают потенциальную возможность совершения преступления, вторые -особенности его реализации. Наше внимание к виктимологическим аспектам насильственных преступлений обусловливает изучение этих деяний в связи с личностью и поведением жертвы и с соответствующей интерпретацией их преступником. По нашему мнению, среди субъективных факторов насильственных преступлений особое значение имеет не только склонность преступника к выбору той или иной тенденции поведения в конфликтной или любой другой жизненной ситуации, но и то, как он воспринимает эту ситуацию, себя и жертву в ней. Именно поэтому, роль жертвы как элемента ситуации, в которой совершается насильственное деяние, дам представляется архиважной. Однако мы убеждены, что свойства личности и поведение жертвы не могут влиять на общую оценку деяния, а значит и на виктимологический анализ, если они не нашли отражения или не могли отразиться в сознании
виновного.
Подобный интерес к психологическим, субъективным факторам преступного поведения обусловлен обозначенным выше стремлением к анализу насильственной преступности с учетом мотивации преступного поведения. Мотивация насильственного преступления, как нам кажется, коррелирует с соответствующим типом личности преступника и комплексом взаимосвязанных между собой объективных предпосылок, т.е. со всей совокупностью объективных и субъективных причин. Именно на основе изучения совокупности этих факторов возможны анализ, прогноз и предупреждение насильственной преступности.
Непреходящей и приоритетной социальной ценностью является жизнь человека, его здоровье и свобода. Поэтому всесторонний целостный анализ преступного насилия, его . закономерностей и тенденций имеет исключительное не только криминологическое, но и социально-политическое значение. В настоящее время равенство всех граждан перед законом и судом, право на жизнь, достоинство, свободу и личную неприкосновенность стали международными и национальными конституционными нормами, в том числе и в Казахстане.
Однако между этими нормами и криминологической действительностью существует разительное несоответствие. Более того, ни развитие науки и техники, ни освоение новых технологий, ни рост образования и культуры народа, ни даже утверждение общепринятых цивилизованных прав человека и гражданина не устранили преступных посягательств против личности, страха людей перед преступностью, их опасений за жизнь и здоровье. Тревожная статистика насильственных преступлений заставляет ученых вновь и вновь обращать внимание к проблеме насилия и искать пути ее преодоления. Одним из перспективных в этом смысле нам видится виктимологическое направление.
1.2. Понятие жертвы насильственных преступлений
Особенностью       насильственных       преступлений        против личности   является   то,   что   при   их   совершении   посягательство направлено прямо  на       человека - индивидуального         носителя определенных    правовых благ. Как отмечал    А. А. Жижиленко, эта     категория      правовых      благ отличается от имущества        и
продуктов      духовного      творчества, которые    или    вовсе     не связаны      с       личностью    человека      (как имущество, например), или же хотя и связаны (духовное творчество, например), но в своем воплощении в пределах внешнего мира от нее отделяются.
Уголовное законодательство включает в себя разнообразные составы подобных преступлений, отличающихся по целому ряду признаков. Однако полагаем, что с целью научного исследования возможно объединение их в одну группу. Используя в качестве критерия такого объединения одинаковый характер и способ совершения этих деяний, Л.Д.Гаухман выделил ряд общих признаков: 1) преступность деяния в целом; 2) наличие однородного объекта посягательства - общественных отношений обеспечивающих физические блага личности; 3) одинаковый способ совершения преступления, состоящий в причинении насилия или угрозы его причинения; 4) умышленный характер фактического применения насилия или его угрозы.
Бесспорно, что жертвой насильственных преступлений всегда является только физическое лицо, понесшее в результате совершенного преступления определенный ущерб. При этом следует иметь в виду, что вред, причиняемый жертве в результате совершения насильственного преступления, всегда неоднозначен. Страдания физические, как правило, сопровождаются болезненным осознанием унижения чести и достоинства, социальной ущербностью и т.п. По мнению психологов, эти негативные последствия могут проявляться на социально-психологическом, биофизическом и других уровнях в течение сколь угодно долгого времени , после самого преступления.
Вообще, понятие "жертва" выступает в системе уголовно-правовых наук в различных аспектах. Материальное и процессуальное право используют понятие "потерпевший" (Попутно заметим, что в Болгарии и Румынии, например, законом предусмотрено "пострадавший"). В зарубежных источниках преимущественно используется термин "жертва" — "victim" или " opfer". С точки зрения русского языка все эти слова - синонимы, однако, в юридическом смысле их содержание различно.
Некоторые ученые (А.Н.Красиков, Д.В.Ривман, Л.В.Франк и др.) склонны относить к жертвам . преступления отдельных лиц, которым непосредственно преступлением причинен вред. В.Я.Рыбальская вообще очень жестко определяет что "потерпевшим является физическое лицо, которому в результате преступного посягательства причинен вред и признанный таковым вступившим в законную силу обвинительным приговором".
Данные позиции отражают скорее уголовно-правовое понятие,
т.е. ограниченное материально-правовыми признаками, и уголовно-процессуальное определение, прямо указанное в УПК, чем виктимологическое. В . процитированном определении, данном В.Я.Рыбальской вообще не учитываются жертвы убийств, которые ввиду их физического отсутствия уголовно-процессуальным законом потерпевшими признаны быть не могут, а также латентные жертвы или жертвы тех преступлений, по которым, в силу различных причин (например, прекращение уголовного дела в связи со смертью обвиняемого), обвинительный приговор не может быть вынесен.
Можно заметить, что с одной стороны, значение термина "жертва" шире, чем ограниченные законом понятия. Так, уголовно-правовое значение потерпевшего сводится к констатации его признаков как квалифицирующих лишь в отдельных нормах уголовного закона. Но с другой стороны, гораздо уже, потому что не включает в себя иных лиц кроме непосредственно пострадавшего от преступления (в отличие от уголовно-процессуального понятия, предусматривающего наделение статусом потерпевшего законных представителей лица, погибшего в результате преступления и т.д.).
Если исходить из криминологических значений, то "жертву преступления следует рассматривать как фактор, генетически и динамически влияющий на преступность". Следовательно, жертва может иметь значение для решения вопроса о природе преступления, учитывая ее роль в формировании преступности вообще и насильственных преступлений, в частности. При таком понимании -жертвой преступления может быть только физическое лицо, непосредственно являющееся участником деликта и пострадавшее в результате его совершения.
Расценивая виктимологию как часть криминологической науки, занимающуюся изучением участия физического лица -жертвы в формировании криминогенной ситуации, мы считаем, что понятие "жертва" более приемлемо, как более объемное и позволяющее проводить виктимологическое исследование, не ограничиваясь рамками материального и процессуального права.
Безусловно, виктимологические исследования насильственных преступлений лежат в границах, определенных ситуацией преступления, но не могут быть полными без анализа и учета эмоциональных, волевых, моральных качеств потерпевших. Игнорирование их слишком упрощает взаимосвязи в конфликтной ситуации, не позволяет исследовать все аспекты реального взаимодействия и влечет неполное раскрытие совокупности тех свойств и качеств индивида, которые в определенных условиях
конфликтной ситуации повышают риск определенного лица стать жертвой преступления.
Однако не всякая связь преступника и жертвы имеет криминологическое значение при совершении насильственных преступлений. То, что в случае убийства матерью новорожденного ребенка жертвой преступления являлся ребенок, социально-психологические и поведенческие черты которого не могли проявиться ввиду их отсутствия, не может объяснить с криминологической точки зрения участия такой жертвы в формировании криминогенной ситуации. Только иные обстоятельства (например, внебрачное происхождение ребенка), связанные с определенным состоянием морального облика матери, ее материальным положением и т.п., имеют криминологическое значение.
Следовательно, не жертва, как таковая, а социальные и психологические аспекты, воздействующие, например, на мотив преступления или иные обстоятельства, влияющие на выбор жертвы, существенны для виктимологии. Так, бесспорен факт, что жертвами изнасилования являются только женщины. Но с криминологической точки зрения не это является существенным, а особенности поведения женщины (особенно по, отношению к преступнику), факт нахождения ее в виктимогенном месте и др., которые, в определенной степени, объясняют, почему она стала жертвой преступления. Именно поэтому изучение этих обстоятельств важно. При этом виктимологию интересует не столько сама жертва, а то, почему, в силу каких обстоятельств кто-то стал ею, т.е. роль жертвы в формировании ситуации преступления или ее влияние на формирование преступного мотива.
Личность жертвы, как и всякая человеческая личность, включает в себя определенную систему нравственно-психологических свойств, взглядов, побуждений, убеждений, установок, жизненных целей и ожиданий, интеллектуальных и эмоциональных особенностей и т.д. Нравственно-психологические свойства личности находятся в связи и взаимодействии с ее социальными свойствами. Особенности личности, в том числе и те, которые в конкретной ситуации влияют на совершение преступления, формируются под воздействием определенных социальных условий, в зависимости от тех социальных ролей, которые данная личность играет. Таким образом, "трактовка социальных и нравственных особенностей личности дается как соотношение личности и конкретного общества".
Рассмотрение личности жертвы насильственных преступлений в контексте соотношения личности и общества определяет, на наш взгляд, необходимость исследования следующего круга вопросов: социально-
демографические признаки, характеризующие личность жертвы по полу, возрасту, социальному положению, роду занятий, семейному положению и т.д.; 2) условия жизни и воспитания, выяснение чего позволяет проследить процесс формирования личности в семье, школе, на работе и т.д.; 3) взгляды и привычки жертвы, мотивы поведения, отношение к обществу и труду и др.; 4) ближайшее окружение, в частности, социальные группы, взгляды, ценности, установки которых в основном совпадают с взглядами жертвы.
Различные аспекты изучения личности и поведения жертвы преступления определяет как три основных параметра - статус, позиция и роль жертвы. При этом под статусом следует понимать совокупность прав, обязанностей и форм деятельности. Для статуса жертвы имеет значение система его отношений с другими лицами, втянутыми в орбиту изучаемого преступления и преступности в целом. Определение статуса жертвы имеет большое практическое значение. Так, в ряде статей уголовного закона в качестве квалифицирующих указаны признаки, позволяющие судить о статусе жертвы. Например, совершение насильственных преступлений в отношении лица или его близких в связи с выполнением им своего служебного, профессионального или общественного долга; в отношении беременной женщины; малолетнего, беззащитного или беспомощного лица или лица, находящегося в зависимости от виновного. При этом уголовный закон рассматривает соответствующие признаки статуса жертвы как обстоятельства отягчающие ответственность виновного и наказание.
Установление специфических признаков статуса жертвы может иметь значение для выявления потенциальных жертв, т.е. лиц, обладающих повышенными виктимными свойствами именно в силу своего статуса (принадлежность к определенной профессии или выполнение определенных социальных ролей) и принятия мер виктимологической превенции.
Позиция жертвы определяется особенностями ее поведения и отношений между участниками преступления. Главным образом, между жертвой и преступником, а также между жертвой и третьими лицами и др. Отметим, что проблема поведения жертвы до, во время, а иногда и после совершения преступления является одной из ключевых виктимологических проблем и ее изучение находится в центре исследования, так как нередко поведением жертвы обусловлен генезис преступления, а значит и пределы уголовной ответственности виновного.
Роль жертвы преступления - наиболее сложная часть в ряду вопросов, обязательных для виктимологического исследования, так как
определяется статусом жертвы и ее поведением в совокупности. Для определения роли жертвы преступления большое значение имеет субъективное понимание и осознание жертвой своего положения. В этом смысле Л.В.Франк выделяет жертву "сознательную" и "бессознательную", которые соответственно осознают или, напротив, в силу малолетнего возраста, физического или психического состояния не осознают свою роль в преступлении.
Роль жертвы может быть открытой и скрытой. Под открытыми жертвами следует понимать жертвы совершенных и выявленных преступлений, неоспоримо признанные полными субъектами уголовно-процессуальной деятельности. Скрытая роль жертвы в виктимологическом плане неоднозначна. Именно она порождает такие понятия как потенциальная, латентная, случайная жертва.
Лицо может играть такую скрытую роль задолго до начала совершения преступления в силу своих личностных качеств, статуса, позиции, поведения (конфликтный характер, пристрастие к алкоголю или наркотикам, антиобщественный образ жизни или, напротив, профессиональная деятельность, связанная с определенным риском -работники милиции, охраны, инкассаторской службы и т.п.). Усиление возможности стать жертвой преступления, наличествующее в подобных случаях, позволяет определить таких лиц, как потенциальных жертв насильственных преступлений.
Латентная жертва,. в отличие от потенциальной, характеризуется реально причиненным ей в результате совершенного преступления вредом, но при этом факт этого преступления в силу различных причин остается невыявленным. Такие жертвы не обращаются в правоохранительные жертвы из-за боязни огласки или недоверия к органам, а также из-за страха перед преступником. Можно к латентным жертвам отнести жертв преступлений, , относящихся к категории, так называемого частного обвинения, по которым уголовные дела возбуждаются лишь по заявлению потерпевших. (Практика показывает, что особенно высок процент латентности среди жертв изнасилований и бытового насилия). Если факт необращения за помощью в правоохранительные органы имеет уголовно-правовое и процессуальное значение, как основание для невмешательства закона, то для виктимологического исследования важно то, что преступление, как результат определенного взаимодействия жертвы и преступника, совершено и при этом личности жертвы причинен вред, т.е. виктимологические проблемы существуют и требуют своего осмысления и решения.
Роль эвентуальной, т.е. случайной жертвы при насильственных
преступлениях не столь значительна, так как более чем роль потенциальной жертвы детерминирована определенной ситуацией, стечением обстоятельств, случаем.
Выборочный анализ ряда уголовных дел о насильственных преступлениях позволяет, предположить, что для характеристики роли жертвы в совершении преступления имеет значение ее активность или пассивность до и во время совершения преступления. При этом однозначные оценки активности или пассивности жертвы дать затруднительно. В схожих ситуациях активность, как показало исследование, может стимулировать преступное поведение, а пассивность смягчить его характер и наоборот.
Поведение жертвы в пределах криминальной ситуации может быть оценено как: правомерное, если жертва реагировала на общественно опасное и противоправное поведение преступника или когда она своим поведением не создавала условий для совершения преступления; неправомерное, если поведение жертвы содержит объективные и субъективные признаки преступления или другого правонарушения или является аморальным, или безнравственным; нейтральное, если поведение жертвы прямо не связано с поведением преступника.
Как уже отмечалось, наиболее часты случаи правомерного поведения жертвы, если ее статус и выполняемые в соответствии с ним социальные роли связаны с определенным риском. Правомерное поведение жертвы влияет на рациональные компоненты при принятии преступником решения и может вызвать у него сомнение в необходимости совершения преступления или использования тех .или иных средств для достижения цели.
Особое виктимологическое значение имеет, безусловно, неправомерное поведение жертвы ввиду содержащегося в нем высокого виктимного потенциала. Часто такое поведение является провокацией и источником конфликта. Его формы различные - от физического или психического насилия, 'примененного к будущему преступнику или его близким и оскорбительного отношения к ним, до проявления неуважения к. общественному, порядку, которое прямо и не относилось к конкретному лицу, совершившему затем преступление. При насильственных преступлениях (убийствах, причинении вреда здоровью, изнасилованиях и др.) в большинстве случаев отмечается неправомерное поведение жертв.
В уголовном законе в отдельных составах насильственных преступлений отражены некоторые элементы криминогенной ситуации, связанные с ролью жертвы. Однако, с виктимологической точки зрения число таких элементов гораздо больше, чем обозначенное в законе. С их
учетом     мы     выделяем     следующие     группы     насильственных преступлений:
1 .Преступления, жертва которых пассивно податлива, но, по мнению преступника, имеет ряд отличительных черт. В этих случаях жертва не находится с преступником в социологической связи, создающей криминогенную ситуацию, однако проявляет некоторые личностные качества, склоняющие преступника к совершению в отношении нее преступления. Такая жертва отличается наивностью или доверчивостью, психической болезнью или умственной недоразвитостью, экстравагантностью внешности или "богатым" внешним видом, естественной физической слабостью или беспомощным состоянием, вызванным употреблением алкоголя, наркотиков и т.п.
2. Преступления, ситуация которых возникает в результате конфликта между преступником и жертвой. При этом поведение последней может воздействовать на эмоциональные реакции преступника (например, при аффектированном преступлении, спровоцированном вызывающим поведением жертвы непосредственно перед преступлением) или формировать мотив мести или иной отрицательный мотив, вытекающий из конфликта, ранее имевшего место.
3. Преступления, имеющие целью вызвать определенное поведение жертвы, как правило, связаны с угрозой другому лицу совершить преступление во вред ему самому или его близким. Такие преступления совершаются с применением насилия или угрозы его применения с целью принуждения жертвы к определенному поведению. Нередки в последнее время случаи похищения людей, незаконного лишения свободы, захвата заложников и т.п. являют собой яркие примеры именного таких преступлений.
4. Преступления сложного виктимологического характера. К ним следует отнести такие преступления, которые в самом начале их совершения не позволяют определить кто является жертвой, а кто посягателем. Конфликт развивается таким образом, что жертва из объекта преступления, находящегося под угрозой, может превратиться в субъект преступления или наоборот. Примером такого конфликта является драка, во время которой была превышена необходимая оборона.
Особого внимания заслуживают преступления, при совершении которых жертвой стало случайное лицо, т.е. выбор его преступником в качестве жертвы продиктован такими обстоятельствами как место и время. Как уже отмечалось, в этих случаях связь между преступником и жертвой до совершения преступления отсутствует.
Однако, факты случайного выбора жертв интересны с точки зрения предупреждения преступности. На основе их анализа можно сделать некоторые выводы, например, о необходимости призывать людей к осторожности и предусмотрительности. Но в то же время ответить однозначно на вопрос о том, будет ли это служить непосредственным противодействием тем закономерностям, которые влияют на возникновение и развитие криминогенной ситуации, достаточно трудно.
Определяя место жертвы в системе взаимообусловленных компонентов, составляющих в совокупности ситуацию преступления, можно предположить, что однозначный и общий ответ на этот вопрос дать невозможно. В ряде случаев личность и поведение жертвы в числе других факторов выступает в качестве движущей силы, вызывающей у преступника решимость совершить преступление, т.е. в качестве его повода. В других - как совокупность таких явлений, которые сами по себе не могут непосредственно породить событие преступления, но обеспечивают определенное его развитие, необходимое для наступления желаемых преступником целей, т.е. как условие совершение преступления.
Решение вопроса о том, кого следует считать жертвой преступления и какова ее роль в совершенном против нее посягательстве, абстрагированное от конкретного преступного деяния, обладающего своей внутренней и внешней спецификой, вряд ли будет безусловно верным. Таковым оно может стать, по нашему убеждению, в ходе изучения индивидуальных процессов криминализации и виктимизации, обнаруживающих и преступников, и их жертв.
1.3. Виктимность при насильственных преступлениях
Для обозначения особого феномена, от которого зависит вероятность стать жертвой преступления, в лексикон криминологической науки давно вошло понятие "виктимность". Л.В.Франк, предложивший использовать этот термин в отечественной криминологии, понимал под виктимностью "реализованную преступным актом способность при определенных обстоятельствах становиться жертвой преступления".
Большинство ученых, в принципе, придерживаются этого взгляда на определение признаков виктимности, понимая под ней свойство личности, обусловленное рядом социально-психологических,
биофизических, морально-нравственных качеств, которые в сочетании с определенными внешними условиями создают для индивида реальную угрозу оказаться жертвой преступного посягательства.
Подобное понимание виктимности, на наш взгляд, недостаточно, потому что не содержит в себе указания на момент возникновения этого свойства. На ту точку отсчета, двигаясь от которой в сторону увеличения, те или иные свойства личности повышают виктимные способности. Сам Л.В.Франк отмечал, что виктимность — не фатальное свойство (и невиктимный человек может стать жертвой преступления) и она может быть у любого человека сведена к нулю, при условии соблюдения им неких идеальных форм поведения.
Конечно, учитывая объективные условия, в которых делались подобные научные выводы, можно понять некоторую сглаженность взглядов ученых, однако, современное состояние общества вообще и размеры проявлений всякого рода социальных патологий и преступности, в частности, не позволяют говорить о "нулевой" виктимности. Виктимность - это объективно обусловленное свойство, имеющее свои проявления на социальном, массовом, индивидуальном уровне. Наличие в обществе преступности неминуемо создает в нем виктимный потенциал. Преступлений без жертв не бывает. Так или иначе, кто-то всегда оказывается под угрозой причинения вреда или терпит телесный, моральный или психологический ущерб, непосредственный или отдаленный. Исходя из анализа статистических данных о том, что ежегодно в Казахстане совершается более 60-70 тысяч насильственных Преступлений, из них около 2-3 тысяч убийств, можно сделать вывод о том, что шанс любого человека стать жертвой тяжкого преступления вполне реален и увеличивается из года в год. Безусловно, верен такой вывод именно в той степени, в которой статистика насильственной преступности является точной. Если же, принимая во внимание высокий уровень латентной преступности, предположить, что до сведения правоохранительных органов доходят данные лишь о части насильственных преступлений, то имеющиеся шансы возрастают еще значительнее.
В этих условиях правильнее всего говорить о виктимности, как о социальном явлении, требующем своего изучения на соответствующем уровне. Интересно в этом смысле мнение Р.Т.Нуртаева, понимающего под виктимностью совокупность всех жертв, понесших различного вида ущерб от преступлений.(31) Хотя нам представляется недбстаточной для понимания содержания виктимности лишь простая констатация определенного количества жертв. Ибо подобно тому, как
на  индивидуальном уровне можно выделить наиболее типичные личностные    и    поведенческие    свойства,    повышающие    степень виктимности, так и на социальном уровне виктимность имеет свои характерные черты не только как совокупность жертв,,  но  и как совокупность присущих им наиболее типичных виктимных свойств.
Изучение виктимности как социального явления позволяет сделать некоторые выводы. Так, насильственная преступность распространяется неодинаково по всей территории Казахстана. Она существенно меняет свои показатели в зависимости от места и условий жизни населения. У городского жителя степень вероятности стать жертвой гораздо выше, чем у сельчанина. Коэффициент умышленных убийств, причинения вреда здоровью, изнасилований в крупных промышленно развитых городах -Алматы, Караганде и др. почти вдвое выше, чем в других областях Казахстана.
Общие средние показатели дают весьма приблизительное представление о географии распространения насильственных преступлений и, соответственно, степени риска населения, поскольку концентрация преступности имеет другие уровни - в пределах города, района и т.д. Существует определенная дифференциация различных видов насильственной преступности внутри отдельных регионов, социальных групп, различных категорий граждан. Следовательно, можно предположить, что виктимный потенциал распределяется неравномерно и детерминирован не только общесоциальными объективными причинами и условиями, но и субъективными, проявляющимися на социально-психологическом уровне. .
Вообще, следует иметь в виду, что одной из наиболее трудных задач, возникающих в процессе анализа данных, собранных во время криминологического исследования и виктимологического, в том числе, является установление причинно-следственных связей. Отталкиваясь как от точки отсчета от предположения, что виктимность — свойство, присущее любому индивиду, живущему в обществе, где существует преступность, можно предположить, что изначально она есть у всех людей. Проживая в таком обществе, ежечасно оказываясь участником всякого рода отношений, жизненных ситуаций, влияющих на его личность и поведение, любой индивид может (потенциально) стать жертвой преступления. Рассуждая, таким образом, разумнее определить виктимность не как способность, а как потенциальную возможность любого индивида стать жертвой преступления, учитывая ее объективный характер и зависимость от состояния преступности.
Вероятность практической реализации своего виктимного потенциала у каждого индивида зависит от многих субъективных и
объективных причин. О повышенной виктимности субъекта принято говорить, если он -обладает или проявляет такие черты характера как агрессивность, конфликтность, имеет склонность к алкоголю или наркотикам и т.д. В этом смысле следует согласиться с Р.Т.Нуртаевым, вкладывающим в само понятие виктимности смысл отклоняющегося поведения, которое может характеризоваться как преступное, либо как преступное. Но приманкой для преступника может стать и человек, проявляющий доверчивость, невнимательность, легкомысленность, т.е. такие свойства личности, которые не являются безнравственными или, тем более, противоправными.
Большинство населения, к счастью, остается вполне законопослушным, а его поведение - "невиктимным". Но означает ли это, что оно не должно охватываться , вниманием исследователя при виктимологических исследованиях, если субъект не обладает "виктимностью, как повышенными способностями"? Кроме того, если под виктимностью понимать приобретенную в силу различных свойств и качеств личности, повышенную способность стать жертвой преступления (как понимают ее Л.В.Франк, В.П.Коновалов, П.С.Дагель и др., можно предположить, что она должна как-то проявиться. Иначе, как можно судить о ее "повышенное™"? Нам представляется, что проявиться она может в участии субъекта в формировании ситуации преступления или попадания в такую ситуацию, т.е. тогда, когда скрытые до поры повышенные способности раскрываются. Если же иметь в виду только тех, кто свою виктимность уже реализовал, став жертвой преступного насилия, то решить задачу виктимной превенции вряд ли возможно.
Таким образом, мы понимаем под виктимностью специфическое свойство индивида, обусловленное присутствием в обществе, где он живет, преступности и означающее наличие у него потенциальных возможностей стать жертвой преступления. Однако степень риска действительно оказаться жертвой преступления у разных людей различна и детерминирована сложной совокупностью факторов.
Следует согласиться с польским криминологом Б.Холыстом, предупреждавшим об опасности "однофакторной интерпретации этиологии преступности", утверждающим, что "преступление является результатом влияния громадного множества взаимоисключающих, но сходных детерминант, содержание и сочетание которых могут резко отличать одного индивида от другого." Принимая во внимание столь сложную природу преступления думаем, что и характеристику жертвы, как обязательного элемента насильственного преступления, не
следует упрощать,  ссылаясь лишь  на некий  набор свойств  ее личности или поведения.
По мнению В.И.Полубинского "данная предрасположенность представляет собой лишь степень относительной способности оказаться в
роли жертвы, обусловленную совокупностью личностных качеств (курсив наш -Н.К.) того или иного человека в определенной жизненной ситуации, отрицательно взаимодействующих с внешними факторами. Трудно согласиться с автором, который, как видно, виктимность связывает исключительно с субъективными качествами индивида, отводя при этом внешним факторам роль реализаторов потенциальной виктимности.
Бесспорно, на индивидуальном уровне виктимность детерминирована не только общесоциальными факторами, но и личностными. Справедливо также и обозначение сочетания этих личностных свойств термином "предрасположенность". Но при этом следует отметить, что эти конкретные свойства личности повышают виктимность именно потому, что проявляются в конкретной ситуации. Т.е. индивидуальную виктимность составляет сочетание личностного и ситуационного компонентов.
Для более полного и целенаправленного изучения индивидуальной виктимности В.П.Коновалов предлагает использовать двухтиповое его понимание: . личностно-психологическая (или личностная) виктимность, как сочетание личных свойств, увеличивающих риск стать жертвой преступления и ролевая виктимность, которая обусловлена выполнением лицом определенных социальных ролей и выражающаяся в опасности для их исполнителя, независимо от его личностных качеств, подвергнуться преступному посягательству. (Например, профессиональная виктимность.) Реализованной такую виктимность следует считать тогда, когда преступное посягательство на это лицо совершено именно в связи с выполнением такой роли, т.е. когда мотив преступления находится в причинной связи с социальным статусом или ролью жертвы.
В.Я.Рыбальская подобным образом дифференцирует виктимность как: 1) совокупность социально-психологических свойств личности, связанную с особенностями ее социализации; 2) профессиональную или "ролевую" виктимность; 3) возрастную виктимность; 4) виктимную патологию, как следствие патологического состояния личности. При этом автор замечает, что в реальной жизни виктимность разных типов может накладываться друг на друга в личностных и поведенческих проявлениях.
У нас вызывает возражение определение возраста как свойства,
влияющего на степень виктимности. По нашему мнению, возраст как биофизическое свойство лица, вряд ли может быть виктимным сам по себе. Малолетние дети или престарелые люди более уязвимы в виктимном отношении в силу личностных, психических, физических особенностей -доверчивости, легкомысленности, беспомощности, физической слабости и т.п. Поэтому вряд ли есть необходимость выделения возраста в отдельную группу свойств, влияющих на индивидуальную виктимность.
Можно заметить, что большинство ученых солидарны в понимании того, что на степень виктимности оказывают влияние определенные свойства личности, проявленные в определенной ситуации. Однако, общим недостатком такого понимания виктимности, как нам кажется, является то, что оно не учитывает поведения жертвы как важного элемента, связывающего ее с преступлением и, нередко, послужившего поводом к нему. Поведение жертвы может и не отражать духовных и физических качеств человека, его социальных ролей и поэтому смешивать его с личностными свойствами или воспринимать как форму проявления социально-психологических и иных виктимных свойств личности представляется нам неверным.
Но воспринимать виктимность лишь как определенную форму поведения лица, способствующего совершению в отношении него преступления, без учета социально-психологических и иных свойств личности, о которых выше шла речь, ни в крем случае нельзя, так как подобное выхолащивание понятие виктимности за счет личностного компонента усложняет понимание механизма формирования криминогенной ситуации. Разработка мер, направленных на нейтрализацию индивидуальной виктимности, при таком понимании вопроса также окажется проблематичной, так как решение этой задачи возможно лишь посредством влияния именно на личность. Поведение вторично по отношению к личности и потому не может быть исправлено само по себе, без соответствующих изменений на личностно-психологическом уровне. В этой связи нам представляется спорным мнение Д.А.Сорокотягиной, представляющей виктимность как "образ действия или бездействия индивида, при котором он становится жертвой преступления."
Наибольший интерес, по нашему мнению, вызывает позиция, в соответствии с которой индивидуальная виктимностъ представляет собой совокупность личностных свойств и поведенческой характеристики лица. Так, В.С.Минская, проводя сопоставительный анализ личности преступника и жертвы преступления и обнаруживая при этом много схожих черт, особенно
заметных в насильственных преступлениях, отмечает, что "в тех пределах, в которых наблюдается устойчивое сходство показателей (нравственно-психологических и пр.), определенная их совокупность может способствовать формированию как преступника, так и жертвы, объективируясь в отрицательном поведении, имевшем место до совершения преступления (задолго до него или непосредственно перед совершением).
При этом автор полагает, что о виктимности, как о предрасположенности стать жертвой преступления можно говорить лишь тогда, "когда поведенческий акт потерпевшего вписывается в событие преступления и несет в себе заряд криминогенности. Таким свойством обладает отрицательна оцениваемое, не обязательно противоправное поведение жертвы". При этом В.С.Минская не исключает возможного влияния на генезис преступления и социально-одобряемого поведения.
Вместе с тем, уместно заметить, что никакой комплекс личностных качеств "потенциальной" жертвы не может свидетельствовать о фатальной. Предрасположенности стать жертвой. Он может свидетельствовать лишь о том, что обладающий им человек при определенных обстоятельствах имеет больше возможностей стать жертвой, чем другой, не обладающий ими. Совершение преступления в отношении такой потенциальной жертвы зависит еще от ряда других взаимодействующих виктимогенных и криминогенных факторов, являющихся компонентами допреступной ситуации.
В этом взаимодействии возрастает значимость определенного поведения потерпевшего, как. условия, способствующего совершению преступления, если ему при этом благоприятствуют место и время возникновения, криминогенной ситуации. Бесспорно, что таким поведением, явившимся поводом к преступлению, чаще всего, как показывает практика, является отрицательное поведение, не только с точки зрения закона, но и общественной морали. Но нельзя игнорировать и тот факт, что в определенных - обстоятельствах общественно полезное поведение лица может привести к преступному посягательству против него (как, например, в случае убийства лица или причинении тяжкого вреда его здоровью в связи с выполнением им служебного или общественного долга).
Таким образом, можно предположить, что "виктимность"комплексное понятие, включающее в себя многочисленные факторы, которые в совокупности определяют степень уязвимости лица перед тем или иным преступлением. Это личностная и поведенческая характеристика личности, определенный социальный статус или выполнение определенных социальных
ролей.  В этом смысле следует согласиться с Е.Бафия,  который считал, что источники виктимности, как предрасположенности к тому, чтобы стать жертвой преступления заключаются: 1) в личности жертвы;  2)  во  взаимодействии жертвы  и  преступника;  3).   в той общественной ситуации, в которой находится жертва.
Понятие "виктимность" широко используется и в виктимологических исследованиях западных криминологов. Появивишись впервые в трудах Б.Мендельсона, который понимал виктимность как "некий общий феномен, который охватывает все категории жертв, независимо от причин, которые привели их к такой ситуации", этот термин был широко использован при исследовании биопсихосоциальных признаков,( характеризующих жертву. Современная западная криминологическая наука практически использует изучение виктимности, как свойства личности, социальной роли или социальной ситуации, которая провоцирует или облегчает преступное поведение. При этом соответственно выделяются личностная, ролевая и ситуативная виктимность. Западные ученые считают, что в зависимости от личностных характеристик, правового статуса должностного лица, специфики его функций, уровня его защищенности (при профессиональной виктимности), степени конфликтности ситуации, особенностей места и времени, в которых эта ситуация развивается, уровень виктимности может меняться.
Будучи ориентированной на решение практических задач обеспечения безопасности населения,, выработку рекомендаций по предотвращению реализации виктимных потенциалов на уровне социальной группы или индивида, западная криминология применяет для определения личностных и поведенческих свойств индивида, более других предрасположенного к тому, чтобы оказаться жертвой преступления, термин "виктимогенных". Этим же термином принято обозначать обладающими соответствующими признаками места или время.
Нам представляется возможным использование этих- терминов и в отечественной науке и практике. Но при этом следует иметь в виду, что вывод о виктимогенности определенных свойств личности, форм поведения или конкретных жизненных ситуаций можно сделать лишь на основе многочисленных виктимологических обобщений и выявлении определенных сочетаний факторов, значительных в виктимном плане. Мы склонны судить о виктимогенной ситуации как об определенной комбинации таких факторов внешнего происхождения, которые способны усиливать- степень индивидуальной виктимности лица.
Применение подобного термина представляется нам оправданным и при обозначении им более широких, частых виктимных проявлений на социальном . или групповом уровне. Так, при обобщении данных о количестве и качестве насильственных преступлений, имеющих место на определенной территории и в определенное время чаще, чем в других местах, обладающих сходными признаками, можно сделать вывод о их виктимогенности.
Криминологические исследования показывают, что конфликтные ситуации, которые нередко служат непосредственным поводом для совершения убийств, причинения вреда здоровью и т.п., возникают чаще всего среди знакомых людей, а то и родственников на бытовой почве, нередко в связи с совместным распитием спиртных напитков, взаимными оскорблениями, ссорами. Можно заметить, что семейные насильственные преступления являются результатом неблагоприятной обстановки в семье, сложившейся, нередко, задолго до непосредственного совершения тяжкого преступления.
Подобные наблюдения позволяют сделать вывод о подобных ситуациях как о виктимогенных, также как и о виктимогенных формах поведения их участнике. Однако следует иметь в виду, что сами по себе ни свойства времени или места, ни качества личности или его поведения не могут породить преступление или "жертвенную карьеру". Таковыми они становятся только тогда, когда находят соответствующее отражение в сознании преступника.
Можно предположить, что различные предупредительные и разъяснительные мероприятия направленные на нейтрализацию индивидуальной виктимности или уменьшение ее степени, носят довольно условный характер, потому что не могут с уверенностью предупредить потенциальную жертву именно о той реакции преступника, которую могут вызвать, в случае их внешнего проявления, присущие ей те или иные виктимные свойства.
Интересный опыт наработан в странах дальнего зарубежья, где наличие виктимогенных характеристик у определенных объектов учитывается при архитектурном планировании и строительстве жилья, разбивке парков и скверов или при разработке нормативных актов, регулирующих деятельность транспорта, правоохранительных и иных учреждений.
Исследования и практика показывают, что степень виктимности индивида неодинакова по отношению к преступлениям различных видов. Так, если степень потенциальной опасности стать жертвой дорожно-транспортного происшествия у всех людей, как участников дорожного движения, практически одинакова, то при насильственных
преступлениях    степень   виктимности   зависит   от   особенностей взаимоотношений    между    преступником    и    жертвой,    поведения последней и свойств ее личности.
Как уже отмечалось, большинство посягательств на жизнь или здоровье совершаются в отношении людей знакомых преступнику, а то и родственников. При изнасилованиях доля жертв ранее знакомых преступнику несколько меньше, но тоже достаточно высока. В отличие от разбойных нападений, которые, характеризуются тем, что совершаются, как правило, в отношении людей, не состоящих с преступником ни в каких социальных связях. Таким образом, можно предположить, что одной из главных детерминант преступного мотива при различных насильственных преступлениях выступают особенности поведения жертвы, ее морально-нравственного, а иногда даже и эстетического облика.
Вообще говоря, закономерности повышения степени виктимности в зависимости от "бытового" или "семейного" элемента в содержании убийств или причинении тяжкого вреда здоровью объясняются, на наш взгляд, повышенной конфликтностью внутри таких социальных групп, затрагиванием ее членами личных интересов и ценностей друг друга, т.е. деформацией нормальных взаимоотношений в конкретном социуме.
Выяснение причин повышения степени виктимности при совершении насильственных преступлений позволяет: во-первых, установить общественную оценку личности и поведения жертвы, имеющую уголовно-правовое значение; во-вторых, выявить признаки потенциально виктимогенных ситуаций и потенциальных жертв; в-третьих, на основе полученных данных разработать общие и специальные меры виктимологической превенции.
Проведенный нами анализ судебно-следственной практики по насильственным преступлениям позволяет предположить, что нередко отрицательному воздействию определенных факторов в докриминальной ситуации почти одинаково подвергаются обе стороны криминального конфликта. И преступник, и жертва в той или иной степени проявляют нарушения ценностной ориентации, асоциальные или антисоциальные установки. Так, при изучении уголовных дел об убийствах было установлено, что большинство жертв обладало отрицательными качествами и • проявляло их и до непосредственного момента преступления, около 40% из них проявляли откровенную конфликтность характера, более 20% имели склонность к употреблению наркотических средств, а около 80% в момент совершения преступления находились в состоянии алкогольного опьянения, причем убийством нередко заканчивалось совместное распитие спиртного.
Исследование жертв сексуального насилие позволило выяснить, что   3/4   жертв   имели   ранний   сексуальный   опыт,   отрицательную социальную характеристику,  отличались  вызывающим  поведением, неразборчивостью в знакомствах.
Очевидно, что такие свойства личности как конфликтность, нетерпимость, агрессивность, пристрастие к алкоголю или наркотикам, изъяны в половом воспитании или сексуальная патология и т.п. способствуют развитию различных отрицательных взглядов и привычек, ' которые в конечном счете, ведут к снижению или утрате самоконтроля в ситуациях риска.
Отметим, что сами по себе ни свойства личности, ни особенности поведения не являются причиной того, что индивид стал жертвой. Но в определенной жизненной ситуации, в зависимости от межличностных отношений или от субъективного осознания преступником таких свойств личности или поведения жертвы, они могут оказаться провокационными и усилить его агрессивные тенденции.
Как уже говорилось, индивидуальная виктимность (или степень виктимности индивида) определяется совокупностью личностного и ситуационного компонентов. Как справедливо отмечал Д.В.Ривман, "она заключается в возможности реализации качеств присущих лицу, совершением в отношении него преступления, т.е. субъективные виктимные качества и свойства личности объективируются как элементы системы "человек-среда".
Накопленный эмпирический и практический материал позволяет с определенной долей вероятности . выявить конкретные сочетания виктимных потенций отдельного лица или социальной группы с учетом определенных ситуаций . или среды их жизнедеятельности, что имеет принципиальное значение для изучения виктимности на массовом уровне. В этом плане следует согласиться с Д.В.Ривманом, считавшим, что люди обладающие сходными или, напротив, различными морально-психологическими, биофизическими или социальными качествами, определяющими степень виктимности . при насильственных преступлениях, составляют определенную массу. Такая массовая ч виктимность выражается не только совокупностью всех жертв подобных преступлений, но и наличием общих для всего населения или отдельных его групп признаков той или иной степени виктимности, которая может быть реализована при определенных обстоятельствах.
Механизм реализации виктимности будет подробно изучен в следующих разделах работы. Общетеоретическое понимание виктимности, изложенное в настоящем параграфе, позволяет сделать вывод о том, что степень риска оказаться жертвой насильственного
преступления зависит от совокупности внешних и внутренних факторов, которые, варьируясь, способны усиливать виктимные свойства как на индивидуальном уровне, так и на социально-групповом. Подобные выводы о степени виктимности, присущей различным, социальным группам, позволят специалистам разработать рекомендации по предотвращению виктимогенных ситуаций, выбору наиболее приемлемых и оптимальных форм поведения в них, а населению в значительной степени обезопасить себя, при условии их выполнения.
2. Процесс виктимизации и его последствия
2.1. Социально-психологическая характеристика личности жертвы тяжких насильственных преступлений
Как уже отмечалось, поведение потерпевшего в предпреступной ситуации, проявление в нем различных личностных свойств и качеств нередко является условием, способствующим совершению преступления или созданию конфликтной ситуации. Однако при этом следует иметь в виду, что такое виктимогенное значение те или иные черты личности имеют не сами по себе, а лишь находясь в связи, во взаимодействии с личностью преступника, проявляясь при этом в конкретной жизненной ситуации.
По характеру своего воздействия на психику и личность виновного обстоятельства, обусловливающие совершение тяжких насильственных преступлений можно разделить на объективные (внешние) и субъективные (внутренние), а по степени их влияния на мотивацию и выбор варианта поведения - на обстоятельства, способствующие созданию конфликтной ситуации и обстоятельства, способствующие возникновению умысла на совершение преступления.
Как отмечал В.В.Сидоров, "если обстоятельства объективного характера должны найти соответствующую личностную оценку виновного, стать его "внутренним фактором", чтобы оказать какое-то воздействие на его- поведение, то субъективные обстоятельства становятся этим "внутренним фактором" к моменту неблагоприятного воздействия внешних обстоятельств, изменяя тем самым внутренние условия восприятия последних".
Проводя криминологическое исследование личности жертвы тяжких агрессивно-насильственных преступлений, мы пытались выявить то социально типичное, что во взаимодействии с личностью преступника и делает возможным, а иногда и необратимым совершение таких преступлений. В выборочном порядке нами исследовалось большое количество уголовных дел об убийствах и покушении на них, причинении тяжкого вреда здоровью, в том числе и со смертельным исходом; - изнасилованиях. При этом выяснялись не только демографические и другие социальные признаки, но и психические свойства личности жертв этих преступлений. Другими словами, исследование личности жертвы рассматривалось в двух аспектах - статическом, признаки которого нередко прямо влияют на квалификацию преступления, и динамическом, определенном поведением жертвы в предпреступной
ситуации, в период события преступления и, наконец, его связью с поведением преступника.
Социально-психологические признаки, характерных для жертв тяжких насильственных преступлений по данным материала судебно-следственной практики по названной категории дел г.Алматы последних лет, позволило составить представление не только о социально типичных чертах потерпевших, но и об общей динамике насильственной преступности.
В большинстве своем жертвами тяжких насильственных преступлений являются лица, связанные с преступником более или менее длительными связями, а нередко прочными социальными взаимоотношениями. Однако если в начале 90-х годов можно было наблюдать тенденцию сокращения числа убийств или умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, совершенных в отношении лиц, ранее незнакомых преступнику, то сегодня наблюдается рост этих преступлений.
В частности, по убийствам доля незнакомых жертв увеличилась как минимум в 1,5 раза, что, безусловно, находится в прямой связи с ростом числа насильственных преступлений, совершаемых на улице и в иных общественных местах. Особенно характерно это для крупных городов. Жертвами таких преступлений, как правило, становятся мужчины. Заметно и увеличение (по сравнению с предыдущими годами) числа несовершеннолетних жертв.
Традиционно высокими остаются цифры, характеризующие наличие преступных связей между преступником и жертвой, особенно часто устанавливающихся в связи с совместным проведением свободного времени, главным образом, совместным распитием спиртного. Каждая третья жертва убийства или умышленного причинения тяжкого вреда здоровью относится к этой категории.
В общей совокупности жертв тяжких насильственных преступлений доминируют лица, связанные с преступником семейно-бытовыми отношениями - супруги, родители, дети, соседи и др. Каждый третий такой потерпевший — родственник виновного, каждый второй находился с ним в юридически оформленном или незарегистрированном браке. Тяжкие насильственные преступления, которыми, как правило, заканчивается семейный конфликт, совершаются в основном в отношении женщин - жен или сожительниц. Если в среднем доля женщин - жертв убийств и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью составляет 1/3 от общего числа всех потерпевших, то те же преступления, совершаемые в семье, в 2,5 раза увеличивают долю жертв - женщин.
Изучение    массива    тяжких    насильственных    преступлений,
совершенных :в отношении родственников, позволило выявить значительные перепады возрастных характеристик жертв - от убитых новорожденных до престарелых пенсионеров. Несмотря на утрату социальной активности, пенсионеры - родственники виновных фигурируют в качестве жертв в каждом четвертом преступлении изучаемой категории. Схожие показатели характеризуют насилие, совершенное виновным в отношении пожилых соседей. Особенно часто такие преступления совершаются на почве бытовых взаимоотношений, существующих между соседями-жильцами, так называемого, частного сектора.
Проведенное изучение судебно-следственной практики подтвердило сделанный нами ранее вывод о том, что чаще всего (например, в каждом втором убийстве) поведение жертвы в предпреступной ситуации носило социально неприемлемый характер -с точки зрения морали и права.
Интересным, на наш взгляд, является и то, что нередко поведение жертвы было по своему социальному содержанию правильным, социально одобряемым, но будучи выраженным в грубой оскорбительной для виновного форме, по сути послужило поводом для совершения .преступления. Наиболее часто эта особенность проявляется в семейно-бытовых преступлениях (в каждом шестом). Но эти показатели не исключают возможности совершения таких действий со стороны жертвы, находящейся с виновным в иных взаимоотношениях - . служебных, производственных и т.п.
Уместно в этой связи, на наш взгляд, привести пример убийства, квалифицированного областным судом Алматинской области как убийство лица в связи с осуществлением им служебной деятельности, т.е. по п.б ч.2 ст.96 УК РК: Потерпевший Б., будучи служащим сельского акимата препятствовал М.Абдраимову в приватизации домостроения, которое последний планировал использовать для занятия фермерством. Как было установлено, отказ Б. был вполне законным, так как домостроение было ветхое, в аварийном состоянии и приватизации не подлежало. Однако форма этого отказа была грубой, .унижающей честь и достоинство Абдраимова. Бесспорно, усугублению конфликта и зарождению преступного мотива способствовало и то, что оскорбления, грубость со стороны Б. в адрес виновного носили неоднократный характер. После одного из таких разговоров, в котором Б. вновь в оскорбительной форме категорически отказал Абдраимову, тот вскочив в свою автомашину, совершил наезд на стоящего у обочины Б., после чего нанес упавшему на землю Б. несколько ударов камнем по голове.
Однако приведенный выше пример не является типичным для изучаемой категории дел. Напротив, обращает на себя внимание определенная схожесть социального статуса и морально-нравственного облика преступника и его жертвы, которая проявляется, в частности, в социально нежелательных формах поведения обоих сторон в предпреступной ситуации. Особенно эта схожесть проявляется в преступлениях, совершаемых в девиантной, маргинальной среде.
Материалы исследований позволяют сделать следующие выводы: при распределении по признаку половой принадлежности жертв убийств и покушений на них; причинения тяжкого вреда здоровью, в том числе повлекших за собой смерть потерпевшего, оказалось, что женщин среди них значительно меньше мужчин (соответственно 30% против 70%). Следует согласиться с В.С.Минской, объясняющей это обстоятельство тем, что мужчины вступают в значительно более широкий круг отношений с окружающими ввиду меньшей занятости по организации и обслуживанию быта, семьи, воспитанию детей; тем, что мужчины чаще и больше употребляют алкогольные напитки; в силу психологических особенностей они чаще и легче завязывают случайные и сомнительные знакомства, нередко приводящие к конфликтам.
Случаи убийства ранее незнакомой преступнику женщины крайне редко встречаются в следственной практике. Они характерны лишь для, так называемых, сексуальных маньяков - серийных убийц, преступная мотивация которых в меньшей степени связана с личностью жертвы.
Как уже отмечалось, мотивация тяжких насильственных преступлений, совершаемых "серийными преступниками" или "маньяками", в меньшей степени зависит от личностных или поведенческих свойств жертвы. Преступный мотив формируется подчас задолго до самого преступления и обусловлен, как правило, личностными свойствами, переживаниями, стремлениями самого преступника. Однако при виктимологическом анализе подобной категории дел можно заметить, что жертвы своим легкомысленным поведением, неосмотрительностью, доверчивостью или аморальным образом жизни нередко создавали условия для реализации виновным преступного мотива, направленного, главным образом, на самоутверждение.
В этом смысле следует согласиться с Т.Рахимовым, утверждающим, что совершение преступления по отношению к постороннему лицу означает, что у преступника имеется генерализованная антиобщественная установка, которая, будучи скрыта
в    подсознании,    может    выразиться    в    тяжком    преступлении, совершенном по незначительному поводу или совсем без повода. В массиве ознакомленных дел около 15% жертв-мужчин ранее не были знакомы преступнику. При этом обращало на себя внимание то обстоятельство, что совершались эти насильственные преступления чаще всего с корыстной мотивацией.
Однако подавляющему большинству изученных нами уголовных дел свойственно наличие допреступных связей между преступником и жертвой. Причем, чаще всего эти связи проявляются в совместном распитии спиртного, бесцельном времяпрепровождении. Около 80% жертв тяжких насильственных преступлений находились в нетрезвом состоянии (впрочем, также как и преступники). Поводом для возникновения криминального конфликта часто является незначительная А,, ссора, раздражение, вызванное кажущимся непониманием со стороны другого и т.п. Характерно в этом отношении уголовное дело об убийстве, мотив которого был связан с нежеланием жертвы отдать виновному (после совместной пьянки) наручные часы. Категорический отказ Ж. Отдать наручные часы "в знак мужской дружбы", (возникшей за столиком ресторана за час до происшедшего), привел к тому, что Ж. был зверски забит ногами и камнями А.
Безусловно, к социально-психологическим свойствам личности следует -отнести и возраст, как один из показателей социально-демографической характеристики лица. Проведенное исследование уголовных дел об убийствах и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью показало, что их жертвами -чаще всего становятся представители молодого, социально-активного возраста - более чем 60% общего числа потерпевших по указанным категориям дел составляют люди в возрасте от 22 до 45 лет, доля старшего и пожилого возраста незначительна - около 10% и несовершеннолетние жертвы тяжкого насилия составляют около 30%.
В результате сравнительного исследования было установлено, что удельный вес несовершеннолетних жертв превышает удельный вес несовершеннолетних преступников (менее 25%). Безусловно, совершение преступления, тем более тяжкого насилия над личностью, предполагает интенсивную нравственную деформацию лица его совершившего. Несовершеннолетний же в силу возрастных психологических особенностей - доверчивости, внушаемости, любопытству, неумению адекватно реагировать на быстро меняющиеся ситуации, социальной и психологической незрелости, преобладанию в психической деятельности процессов возбуждения над процессами торможения, а часто и просто физической слабости скорее может
оказаться жертвой, чем преступником.
Преступления в отношении пожилых людей чаще всего совершаются в результате конфликтов бытового характера, в семье. В отдельных случаях отмечается провоцирующий характер самого пожилого возраста, связанный с ослаблением физических сил и возрастными психологическими изменениями, нередко вызывающими у преступника недовольство или раздражение.
Данные о возрастной структуре потерпевших несколько отличаются от аналогичных данных, касающихся преступников. Особенности возраста сказываются на поведении жертвы значительно меньше, чем на поведении преступника и сравнительно в большей степени связаны с антисоциальными качествами ее личности, приобретенными в процессе жизнедеятельности.
В нравственно-психологическом плане для жертв изучаемой категории преступлений характерны склонность к употреблению алкоголя - около 40%, неразборчивость в выборе знакомых (в том числе вследствие склонности к праздности и безделью, а также неоправданной обстоятельствами доверчивости и наивности) — более 25%. Из имеющихся в уголовных делах сведений видно, что около 30% потерпевших характеризовались в целом отрицательно, при этом ранее замечались в драках и других аморальных поступках, были вспыльчивы и раздражительны, невыдержаны и грубы; нередко проявляли деспотизм в отношении близких. Как уже отмечалось, подавляющее большинство жертв убийств и причинения тяжкого вреда здоровью (около 80%) находились в момент совершения преступления в нетрезвом состоянии.
Уровень образования жертв тяжких насильственных преступлений невысок. Около 75% из их числа имели среднее или средне специальное образование, высшее образование имели около 2% потерпевших. Однако следует отметить, что в последние годы заметно увеличение числа тяжких преступлений, совершаемых в отношении лиц, в связи с осуществлением ими профессионального или общественного долга, что предполагает наличие у жертв таких преступлений более высокого уровня образования и должностного положения.
Изученные материалы позволили- установить, что в 5% убийств жертвы обладали определенным социальным статусом. Особенно характерно это для, так называемых, заказных убийств. По сравнению с прошлыми годами наблюдается увеличение общего числа таких преступлений, что соответственно меняет показатели образовательного и социального статуса их жертв.
73,5% жертв тяжких преступлений против жизни и здоровья
работали, преимущественно на производстве, около 5% - учились, более 12% - не учились и не работали. Однако, сравнительный анализ судебно-следственной. практики за несколько последних лет позволил заметить, что число работающих жертв заметно снижается, а число неработающих соответственно увеличивается, что, безусловно, связано с общими социальными проблемами занятости трудоспособного населения.
Специфика социально - психологической характеристики жертв изнасилований обусловлена своеобразием объекта преступления, каковым является половая неприкосновенность, половая свобода женщины, ее честь и достоинство.
В общественном сознании сложилось мнение, что жертвами изнасилования, как правило, становятся незнакомые преступнику женщины. Однако изучение судебно-следственной практики показало, что около 65% жертв были знакомы с преступником и, более того, моменту изнасилования предшествовало совместное времяпрепровождение, нередко сопровождающееся употреблением алкоголя. Но при этом следует , отметить и то, что доля незнакомых или малознакомых преступнику жертв в 3 раза больше, чем при убийствах и причинении тяжкого вреда здоровью. Если при изнасилованиях типичными признаками виктимного поведения жертвы, предпосылками виктимизации являются ее легкомыслие, аморальное поведение, нравственная распущенность, пренебрежение принятыми в обществе нормами поведения, то в случаях совершения тяжких преступлений против жизни или здоровья незнакомой преступнику жертвы можно говорить скорее о ее неосторожности, непредусмотрительности или стечении обстоятельств, в силу которых она оказалось в виктимное время в виктимном месте.
Обращает на себя внимание большое число несовершеннолетних среди жертв изнасилований, особенно в возрасте 14-16 лет. Предполагаем, что особенности пубертатного периода - периода полового созревания - в определенной степени объясняют этот факт. Девушки этого возраста отличаются, с одной стороны внешней взрослостью, во всяком случае, стремятся к ее проявлениям в повадках, поведении, разговорах и др. С другой стороны - социальной незрелостью, житейской неопытностью, доверчивостью, наивностью. Эти качества, безусловно, влияют на генезис преступления, но не как причина возникновения мотива, а как условие реализации преступником, принимающих их во внимание, своих преступных намерений.
По наблюдениям А.Р.Ратинова и Г.Х.Ефремовой, насильственные преступники в большинстве своем предпочитают обвинять окружающих
за происшедшее и в особенности "сваливать" вину на жертву преступления. Проведенные нами опросы обвиняемых и осужденных по этой категории дел подтверждают эти выводы. Так, насильственные преступники в большинстве своем оценивали поведение жертвы как аморальное и противоправное (9 из 10 убийц и каждый второй хулиган).
Можно заметить, что в своих суждениях преступники обнаруживают искаженное представление о роли жертвы, что проявляется в преувеличении значения одних элементов криминальной ситуации и преуменьшении других. Ссылки на предосудительное поведение жертвы, требующее, по мнению виновных, активных мер для его пресечения, носят оправдательный характер и являются предпосылкой преступной мотивации.
В девяти из десяти латентных изнасилований жертва либо связана родством с насильником, либо знакома с ним.
Однако, большинство латентных жертв (около 60%) не сообщали о совершенном насилии из-за стыда и боязни скомпрометировать себя перед родителями, мужем, другими родственниками и знакомыми. Опасались недоверия и даже обвинений в собственной вине в случившемся со стороны близких людей и правоохранительных органов.
Вообще, социально-психологическая характеристика личности жертвы тяжких насильственных преступлений была бы неполной без самооценки жертвы своего допреступного поведения, тем более что такая оценка необходима для предупреждения повторной виктимизации. Для выяснения этого вопроса ознакомились с опросами лиц, признанных потерпевшими по делам о покушениях на убийство, умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, изнасилованиях и участвующих в этом качестве в процессе предварительного следствия. Следующее обстоятельство - оценка жертвой своего поведения, предшествовавшего совершению преступления, практически не меняется по прошествии времени, так как изначально зависит от общего уровня ценностной системы личности.
Так, лица с заниженной ценностной ориентацией, которым характерно стремление к примитивным ценностям и благам, как правило, оценивали свое поведение в допреступной ситуации как нейтральное, не дававшее поводов к насилию по отношению к ним со стороны преступника. Около 40% жертв, оценивших себя таким образом, тем не менее были непосредственными участниками конфликтной ситуации, сложившейся на фоне совместного распития спиртного, взаимных оскорблений и угроз.
Примерно, 20% жертв признали, что отчасти виноваты в совершении в отношении них преступления. Но при этом большинство
из них отметили, что реакция виновного на их поведение была более резкой, чем они того, по их мнению, "заслуживали".
Женщинам — жертвам изнасилования, в общем, характерна более самокритичная оценка своего поведения. Но при этом они скорее соглашаются признать свое поведение легкомысленным и неосмотрительным, чем безнравственным или распущенным. 15,5% респондентов именно таким образом ответили на поставленный вопрос. Попутно заметим, что женщины гораздо в большей степени склонны переживать случившееся и искать его причины. По-видимому, это объясняется особенностями женской психологии, особой сензитивностью, эмоциональностью и др.
25% жертв тяжких насильственных преступлений считали, что своей небрежностью и самонадеянностью способствовали виктимизации. При этом мы обратили внимание, что такая самооценка свойственна жертвам преступлений, совершенных с корыстной мотивацией. А вот 22% опрошенных оценили свое поведение как положительное и социально полезное. Как оказалось, большинство из них стали жертвами насилия с хулиганскими мотивами.
Лишь 5% респондентов оценили свое поведение как отрицательное, а преступление - как его результат. Характерно для таких жертв чувство раскаяния и даже жалости к осужденному преступнику. Но и здесь заметим, что подавляющее большинство таких жертв - женщины, по отношению к которым преступление совершили их собственные мужья или даже дети.
При изучении материалов уголовных дел о тяжких насильственных преступлениях мы обратили внимание на то, что следственные и судебные органы, к сожалению, не всегда уделяют должное внимание исследованию, личности жертвы. Так, если характеристика на виновного является обязательным документом в уголовном деле, то характеристика на жертву, даже в тех случаях, когда получение такого документа вполне возможно, следствием и судом не потребуются.
Нередко нравственно-психологическая характеристика жертвы преступления устанавливается со слов виновного, что вызывает сомнение в ее объективности. Усилия защиты подсудимого, по понятным причинам, тоже, как правило, направлены на отыскание в личности жертвы только негативных качеств, способных, по мнению адвоката, смягчить вину подзащитного. Таким образом, при установлении морально-нравственных и психологических особенностей жертв тяжких агрессивно-насильственных преступлений мы столкнулись с определенными трудностями. Лишь
в делах о преступлениях, которые были совершены вследствие явно отрицательного поведения жертвы, нам удалось получить следующую информацию:
Наиболее характерными качествами в структуре нравственно-психологического облика жертвы оказались склонность к употреблению алкоголя — 20%; неразборчивость в выборе знакомых - 20%; раздражительность, скандальность, неуживчивость - 13%; агрессивность -10%; деспотизм в отношении близких - 3%; сексуальная распущенность -3%. В то же время нельзя не отметить, что перечисленные личностные качества жертв насилия отмечаются и у преступников, что позволяет сделать вывод о том, что лишь особенности развития ситуации превратили равноценных, в нравственно-психологическом плане, участников такой ситуации соответственно в преступника и жертву.
В процессе изучения уголовных дел названной категории мы обратили внимание на то, что по оценкам самих виновных поводом к совершению преступления чаще всего является оскорбление, насильственные действия, издевательства со стороны жертвы.
Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает выявление специфических социально-психологических черт жертвы, так называемых, заказных убийств. При изучении судебно-следственной практики мы обратили внимание на то, что их общее число по отношению к традиционным насильственным преступлениям составляет не более 8-10%, однако отмечается тенденция к их росту и низкая раскрываемость. Жертвами таких преступлений в основном являются коммерсанты, предприниматели и представители преступного мира. По мнению сотрудников правоохранительных органов, это связано с активной борьбой криминального мира за контроль над промышленными, коммерческими и банковскими структурами. Безусловно, основная побудительная причина совершения этих преступлений — деньги, а это значит, что на процесс мотивации преступления и виктимизацию влияют не столько социально-психологические свойства личности жертвы или ее поведение, сколько социальный статус или материальное положение. И хотя собственная повышенная виктимность хорошо осознается такими людьми, которые нередко прибегают к услугам телохранителей и сами бывают вооружены, процесс виктимизации бывает очень трудно предотвратить. Из опросов нескольких преуспевающих бизнесменов, с которыми мы специально обсуждали этот вопрос, у нас сложилось представление, что постоянная готовность к нападению извне, к самозащите накладывает серьезный отпечаток на характер таких людей и их восприятие окружающего. Любой человек, в конце концов, может восприниматься ими как потенциальный враг, способный убить, если
самому   не   успеть   сделать   это   раньше.    Владение   оружием провоцирует   на  разрешение   любых,   даже   самых   незначительных конфликтов насильственным путем.
Можно заметить, что в корыстно-насильственных преступлениях нет столь прямой детерминированности насилия особенностями личности или поведения жертвы, как в агрессивно-насильственных. Именно поэтому подходы к предупреждению виктимизации должны быть различными и многоплановыми - от социального реформирования до нейтрализации индивидуальной виктимности посредством воздействия на личность и формирования ее положительного нравственно-психологического облика.
2.2.     Последствия виктимизации при тяжких насильственных
преступлениях
Особенностью насильственных преступлений является то, что, будучи прямо направлены против жизни и здоровья, они всегда наносят физический, имущественный или моральный вред жертве. При этом, причиненный вред выражается не только в наступлении конкретных и предусмотренных - уголовным законом последствий (например, гибели лица или причинении тяжкого вреда здоровью и др.), но вместе с этим и другого вреда, всегда непосредственно связанного с преступным посягательством. Однако виктимизация вообще, а тем более при совершении тяжких насильственных преступлений всегда порождает более отдаленные последствия в виде психологического и социального ущерба.
Способы причинения физического вреда жертвам тяжких насильственных преступлений, как правило, связаны с применением ножей, топоров, тяжелых предметов. Как видно из судебно-медицинских исследований, тяжкий вред здоровью чаще всего связан с повреждением жизненно важных органов (голова, брюшная область, грудь). В силу того, что большинство тяжких насильственных преступлений носят ситуативный характер, виновными при их совершении, как правило, не используется специально предназначенного оружия.
В то же время, как уже отмечалось, тяжкая насильственная преступность значительно изменяет свои качественные показатели, что выражается ростом числа преступлений, совершенных с применением специального оружия .- холодного или огнестрельного. Так, из общего числа зарегистрированных преступлений - 2513 совершены с применением холодного и 1147 - огнестрельного. Безусловно,
специальные свойства применяемого оружия в большей степени способствуют реализации преступного замысла, лишая жертву (физически или психологически) возможности активно сопротивляться. Сегодня стало заметно изменение соотношения числа покушений на убийство или изнасилование и оконченных преступлений в сторону увеличения последних.
Из материалов уголовных дел и судебно-медицинских документов видно, что использование такого оружия в 85% случаев приводит к гибели жертвы или причиняет тяжкий вред ее здоровью. При изнасилованиях тяжкий вред здоровью причиняется значительно реже -из 10 уголовных дел только 1-2 связаны с наступлением таких последствий. Значительно чаще использование угроз применения физического насилия или причинения легкого вреда здоровью оказываются достаточными для сломления сопротивления жертвы.
Анализ судебно-слёдственной практики позволяет предположить, что такое поведение преступника может быть мотивировано местью за активное сопротивление или высказанные в процессе насилия угрозы сообщить о преступлении в правоохранительные органы. Спонтанность возникновения такого мотива объясняет применение преступником "подручных средств", которые, тем не менее, вполне способны стать причиной смерти жертвы.
Убийства и причинения тяжкого вреда здоровью, являющиеся результатом семейных, или бытовых конфликтов, совершаются с применением топоров,, кухонных ножей, молотков и т.п. Реже в судебно-слёдственной и судебно-медицинской практике встречаются случаи убийств или причинения тяжкого вреда здоровью с агрессивно-насильственной мотивацией, способом совершения которых является применение ядовитых, отравляющих веществ и др. Нехарактерно также для этой группы преступлений и применение специального оружия.
Как нам представляется, объяснить это можно тем, что мотив насильственных преступлений чаще всего формируется под влиянием конкретной ситуации и преступление заранее не готовится. В отличие . от корыстно-насильственных, которые характеризуются продуманностью и подготовленностью средств, места, времени и др., что обеспечивает реализацию заранее сформированного преступного намерения.
Жертвам насильственных преступлений наряду с физическим причиняется серьезный вред в психическом, социальном, моральном плане. Специалисты отмечают, что в результате пережитых насильственных преступных посягательств их жертвы испытывают
тяжелый психический  шок.  При  первом осознании пережитого у жертвы
наблюдаются те же симптомы, которые обнаруживаются у людей, столкнувшихся с неожиданным и тяжелым горем. У нее развиваются апатия, депрессия, наблюдается упадок духа, случаются приступы неоправданного гнева и другие неадекватные реакции. Будучи нередко отторгнутой близким окружением или сознательно скрывая от него происшедшее, жертва теряет доверие к обществу. Исчезает и самоуважение, обостряется чувство одиночества и ранимости. Нам представляется необходимым уделить особое внимание этим специфическим последствиям виктимизации, имеющим сложную психическую природу..
Как справедливо отмечал Е.Е.Центров, особые переживания жертвы насилия предопределяют ее психическое состояние, которое является своеобразным отражением изменений, происходящих в личности под воздействием преступления и его последствий. Именно на фоне психических состояний чаще всего проявляется действие различных психологических закономерностей, влияющих на ощущения, восприятие, память, мыслительные, волевые, эмоциональные процессы.
Процесс виктимизации вызывает у жертвы различные психические состояния, наиболее характерным из которых является страх. Как эмоциональное отражение опасности, страх обусловлен неизвестностью ситуации, неверием в свои силы, отсутствием надежды на помощь извне и др. В психологии выделяются различные формы и степени страха. Для тяжких насильственных преступлений, сопровождающихся угрозами убийством или физическим насилием, не говоря уже о самом физическом воздействии, характерно появление и развитие у жертвы астенической формы, страха. Внешне она проявляется как дрожь, скованность, оцепенение, нецелесообразные поступки.
Являясь, по определению И.И.Павлова, пассивно-оборонительным рефлексом, астеническая форма страха парализует волю жертвы к сопротивлению и довольно часто приводит к неадекватному отражению ситуации, преувеличению опасности и, в конечном счете, увеличению силы страха.
Развитию астенической формы страха способствуют не только угрозы преступника и интенсивность его действий, но и обстановка нападения, его внезапность, порождающие у жертвы состояние растерянности, отчаяния, безысходности. В состоянии астенического страха жертва, нередко . преувеличивая опасность,
искаженно   воспринимает  события,  запечатлевая  их  в  памяти  в гипертрофированном     виде.     Жертва     при     этом     преуменьшает возможность избежать опасности, преувеличивая силу нападающего и недооценивая свою.
Осознание опасности нередко вызывает у жертвы тяжкого насильственного преступления стеническую форму страха, которая, являясь активно-оборонительным рефлексом, повышает жизнедеятельность, организма. При таком состоянии жертва может оказать преступнику активное сопротивление, прибегая к различным способам предотвращения отрицательных последствий посягательства. Однако при этом вся мыслительная деятельность направлена на оценку обстановки, выбор средств борьбы и принятие наиболее оптимальной формы защиты, что обусловливает разброс внимания на отдельные моменты происходящего, оставляя в тени многие существенные детали события.
Гораздо реже, но все же встречаются в практике случаи, когда у жертвы, оказавшейся способной к проявлению большого самообладания, стремления к преодолению насилия, проявляется, так называемое, стеническое боевое возбуждение, активизирующее психическую деятельность. Такая форма психического состояния, сопровождающая процесс виктимизации, положительно влияет на продуктивность восприятия, принятие подчас спасительных решений, что позволяет в значительной степени ослабить воздействие нападения или избежать его.
Однако следует принимать во внимание, что в процессе виктимизации, в зависимости от его меняющихся обстоятельств, психическое состояние жертвы может переходить из одних форм страха в другие. Даже стеническое боевое возбуждение в результате затянувшейся и ставшей безнадежной борьбы с преступником, проявляющим агрессивность, может смениться стенической или астенической формой страха. При этом четкая и ясная картина начала преступления сменяется отрывистыми и искаженными воспоминаниями всех последующих событий.
Результатом особо грубого, неожиданного, физически и психологически болезненного преступного воздействия может стать страх аффектированной формы - ужас, что связано с резким изменением психической деятельности, нарушением логического мышления, расстройством ориентировки в окружающей обстановке.
В процессе виктимизации при насильственных преступлениях к психическому состоянию стажа присоединяется чувство физической боли. Г.Н.Кассиль, изучав феномен этого чувствах отмечал, что в состоянии страха боль усиливается и образует своеобразное
психическое состояние;          определяющее          совокупность физиологических процессов в центральной нервной системе, вызванных каким-либо сверхсильным или разрушительным раздражением.
Острая мучительная боль, сопровождающая тяжкое насильственное преступление, затрудняет и изменяет течение психических процессов, способствует образованию доминантного очага возбуждения, который притягивает к себе возбуждение из других нервных центров, чем подавляет их деятельность. Интересно, что возникающее в результате появления физической боли психическое состояние само зависит от предшествующего психического состояния.
Так, усталость и бессонница повышают чувствительность человека к боли, но при глубоком утомлении боль притупляется. На холоде ощущение боли усиливается, а тепло, напротив, способствует ослаблению болевого ощущения. Тяжелые психические переживания, состояние нервного напряжения нередко подавляют чувство боли. Страх, например, может не только усиливать чувство боли, но и действовать прямо противоположным образом.
Учеными замечено, что боль подавляется страхом, неожиданностью, которые оказывают на нее анестезирующее действие. Субъективное ощущение боли в момент причинения травмы в подавляющем большинстве случаев отсутствует, а реакция на боль иногда бывает отсрочена на несколько часов. Поэтому в период борьбы и сопротивления, оказываемого жертвой преступнику, ощущение боли от полученного ранения может оказаться по времени несколько отсроченным от момента его нанесения, поскольку внимание жертвы в это время сосредоточено на защите. Таким образом, становится понятно, что неминуемо возникающие при виктимизации страх, боль, физические страдания, желание освободиться от преступного посягательства или скорее его прекратить, возбуждение или напряжение, а в случаях сексуального насилия еще и интимные личностные переживания, создающие вкупе сложнейшее сочетание взаимосвязанных между собой эмоций и чувств, образуют особое специфическое состояние жертвы, которое мы обозначаем как первичные вред виктимизации.
Воздействие преступления на жертву в момент его совершения может быть настолько сильным, что в отдельных случаях у нее могут возникать временные реактивные состояния, по своим внешним проявлениям напоминающие маниакальные, шизофренические, депрессивные.
Специалистам - психиатрам известны случаи, когда волнения, переживаемые жертвой в момент совершения преступления, вызывают афазии - временные расстройства, связанные с потерей речи, т.е.
лишающие жертву возможности кричать, звать на помощь, а иногда даже сообщить о совершенном преступлении. Такую особенность психической реакции на преступление следует иметь в виду при оценке поведения жертвы в момент преступления и после него, что может иметь значение для квалификации некоторых преступлений, например, изнасилований.
Столь подробный анализ психических состояний переживаемых жертвой в момент совершения тяжкого насильственного преступления доказывает необходимость изучения подобных последствий виктимизации в криминалистическом аспекте. В момент переживаемого жертвой насилия поток информации об окружающей обстановке и действиях преступника бывает значительно ограничен эмоциями, чувствами и связанными с ними сигналами раздражения, преобладающих в этот момент в психике жертвы. По наблюдениям психологов, "круг сознания оказывается суженным, логическая мыслительная переработка информации угнетена и искажается разнородностью и множественностью раздражений, поступающих из внутренних и внешних органов. Внимание лишь в отдельных случаях концентрируется на деталях происходящего события, а мысль навязчиво возвращается к страхам и опасениям, связанным с действиями преступника".
Такой вторичный вред может стать более серьезным и социально опасным, чем первичный. Жертва ощущает себя социально изолированной, беспомощной, одинокой и отчужденной. Все те бюрократические учреждения - органы юстиции, социальной защиты или здравоохранения, к которым жертва вынуждена обращаться в силу разделения их труда и обязанностей, присущего им формализма и дефицита человеческого тепла и участия, деперсонализирует жертву, воспринимая ее не более чем объект своих процедур.
Неудивительно, что нередко судопроизводство воспринимается жертвой как обременительная процедура, причиняющая дополнительные страдания. Мы усматриваем в этом одну из причин высокой латентной виктимизации, особенно при сексуальном насилии. Боясь вновь психологически переживать преступление, жертва попросту избегает обращения за помощью к государству.
Изучая жертву тяжкого ' агрессивно-насильственного преступления в " широком криминологическом аспекте, мы прежде всего стремимся выяснить как виктимизация воздействует на личность, обусловливая возможное возникновение в ее структуре различных негативных свойств. Однако виктимизация при таких преступлениях способна отрицательно влиять на все общество, формируя у него определенные представления, ощущения и настроения. Эти элементы
общественного сознания, вплетаясь в структуру личности, способны влиять  на  нее.   Одним   из   них  является   ощущение   собственной уязвимости и страх перед преступностью.
И хотя разные формы хищений занимают в общей структуре преступности гораздо больше места, не они, а именно насилие отождествляется в общественном сознании с преступностью и заставляет людей стремится либо к, своего рода, самоизоляции, либо к агрессивному поведению в отношениях с людьми, как защите от возможного и постоянно ожидаемого нападения.
Представления людей о масштабах и проявлениях насильственной преступности не всегда верны и объективны, ибо являются результатом не анализа или научных исследований, а эмоций. Но эмоции эти - есть реакция общества на совершенные в действительности тяжкие, а подчас просто страшные преступления, о которых ему стало известно. Страх и ужас перед насилием, именно как особое эмоциональное психическое состояние, находящее свое место уже не только в личном, но и в общественном сознании, способствует развитию сложных деструктивных формирований на социальном уровне.
3. ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ ВИКТИМИЗАЦИИ ПРИ ТЯЖКИХ НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ
3.1. Меры виктимологической профилактики тяжких насильственных преступлений
Наше понимание виктимизации как процесса формирования для личности роли жертвы в связи с ее социокультурными особенностями, отношениями со специфической (чаще всего девиантной) средой, исполнением определенных профессиональных обязанностей и, наконец, за счет личностных качеств и особенностей характера и поведения, предполагает, что, воздействуя именно на эти группы факторов, общество может снижать их и тем самым воздействовать на преступность. В этом смысле безусловно верным представляется нам мнение Р.Т.Нуртаева утверждающего, что виктимологические меры воздействия на преступность должны строиться прежде, всего на строгом учете особенностей социально-правового статуса потерпевшего - человека, в котором нередко совмещается и правонарушитель, и пострадавший от преступления, воздействующий на него собственным отклоняющимся поведением.
Специфической . чертой мероприятий, направленных на предупреждение виктимизации, является то, что они своей целью имеют не столько воздействие на причины совершения тяжких насильственных преступлений, сколько направлены на устранение условий, влияющих на их мотивацию или способствующих их совершению.
В этом плане нам представляются необходимыми и многообещающими следующие направления:
1 .виктимологическая подготовка всех слоев общества посредством сведения к минимуму виктимогенных ситуаций, их предотвращения и пресечения за счет принятия мер организационного и разъяснительного характера;
2.повышение уровня защищенности работников, чьи служебные функции сопряжены с риском подвергнуться преступному посягательству;
3.коррекция межличностных и групповых отношений;
4. защита и реабилитация потерпевших от тяжких насильственных преступлений;
Можно заметить, что общей целью предлагаемых мероприятий является воздействие на лиц, поведение которых
(неосторожное,   легкомысленное,   провоцирующее   и  т.д.)   создает
повышенную     вероятность     совершения     в     отношении     них
насильственных преступлений, а также тех, образ жизни которых
способствует созданию социальной среды или предварительного
обдумывания         своего         поведения         в         предполагаемой
виктимогенной ситуации в сознание человека закладывается
определенный алгоритм действий и тогда, если что-то подобное
вдруг
случается с ним в реальной жизни, первичный шок от посягательства
оказывается значительно слабее, а поведение более рациональным.
Кроме
того, реальная оценка вероятной криминальной ситуации делает
людей
более осторожными, что нередко предотвращает образование таких
ситуаций.
Принимая во внимание, что в подавляющем большинстве случаев тяжкие насильственные преступления являются результатом межличностных конфликтов, нам представляется полезным информирование граждан о типичных, поводах к возникновению таковых и возможностях их преодоления. Важно при этом обратить внимание на признаки лиц, имеющих склонность к конфликтам.
В этой связи уместно сказать, что психологи установили существование так называемого "личного пространства", которое предназначено для сохранения индивидуальности человека и потому необходимо для поддержания его психологического комфорта. Размеры Такого психологического личного пространства зависят от многих личных черт человека, главным из которых является чувство сопричастности, солидарности, взаимности с другими людьми. При этом индивиды, не отличающиеся большой потребностью в социальном общении и сплоченности, более других стремятся создать "свое" пространство, собственный, недосягаемый для окружающих, тыл. Такая личность - (осознано или нет) может воспринять даже просто слишком длительный зрительный контакт с другим человеком как его стремление проникнуть в свое "личное пространство". При этом такой взгляд может восприниматься как вызывающее и самоуверенное поведение, как повод для агрессии.
Особое внимание при разработке и реализации мер виктимологической превенции следует обращать на выявление лиц, обладающих очень большими виктимными свойствами, в силу их принадлежности к маргинальной среде (алкоголики, наркоманы, проститутки, члены тоталитарных сект и др.) Социально-
нравственная деформация представителей девиантных социальных групп практически не отличает их ярко выраженных правонарушителей. При этом исключительно высокая виктимность, которой они обладают, состояние настолько прочное, что даже после того как лицо меняет свой образ жизни, оно сохраняется долгое время. Поэтому позитивное и эффективное воздействие на таких лиц возможно лишь при условии осуществления целого комплекса социальных, правовых, медицинских, педагогических профилактических мер, направленных на более объемный объект -социальные отклонения.
В отличие от общесоциальных мер контроля над преступностью, требующих, как известно, устранения крупных экономических, политических и социальных факторов, дезорганизующих общественную и государственную жизнь, виктимологическое направление не требует серьезных материальных и временных затрат. Однако, при этом является наиболее перспективным и гуманным, так как базируется на психологически присущем всем людям стремлении к самосохранению.
В этом смысле нам представляется необходимой ориентация граждан на то, что преодоление страха перед преступностью и обеспечение безопасности во многом находится в их собственных руках. Отметим, что в последнее время начала осуществляться определенная работа в этом направлении — в научно-популярных изданиях и средствах массовой информации появляются материалы, в которых содержатся советы по обеспечению безопасности той или иной деятельности.
Учитывая, что ненавязчивая информация, идущая с экрана телевизора, из газет или радиоэфира может быть легче усвоена и вызывать больше доверия, чем' даже, самые правильные по своей сути менторские нравоучения, необходимо, чтобы рекомендации такого рода были простыми, незамысловатыми и легкозапоминающимися.
При этом человеку может быть предложено мысленно проиграть возможные варианты нападения на него в различных, привычных для его образа жизни, ситуациях и продумать наиболее эффективные и приемлемые именно для него способы защиты. Особенно полезными и вызывающими доверия могут стать советы тех, кто имеет опыт поведения в виктимогенных ситуациях. Для этого, например, с помощью телевидения можно было бы проводить специализированные конференции или обмениваться опытом на страницах периодической печати.
Сегодня уже ни для кого не секрет, что справиться с преступностью усилиями лишь правоохранительных органов невозможно, как бы профессиональны и многочисленны они не были. Их деятельность может быть эффективной лишь при условии участия общественности (самых разнообразных форм) в процессе воздействия на преступность.
Помимо объединения людей для взаимной поддержки, в противодействии преступности, весьма эффективными могли бы стать обучающие курсы прикладной виктимологии. Зарубежный опыт свидетельствует, что лекции на эту тему читаются сегодня практически во всех учебных заведениях. Даже в дошкольных учреждениях дети на простом, доступном для их понимания уровне получают полезную информацию о том, как избежать опасности самого различного рода.
Помимо теоретического курса, у школьников и студентов есть возможность пройти специальный тренинг: освоить приемы самозащиты, отработать методику применения различных защитных средств. С удовлетворением следует отметить, что постепенно этот положительный опыт внедряется и в Казахстане - в отдельных учебных заведениях вводится дисциплина "Безопасность жизнедеятельности" и хотя ее задачи более широки, надеемся, что обучение способам пассивной и активной защиты от преступных посягательств станет ее обязательной частью.
Рассуждения о необходимости и эффективности участия общественности в предупреждении преступлений заставили нас вспомнить о некогда широко распространенных "добровольных народных дружинах". Безусловно, формализм, "обязаловка", бюрократические подходы лишили это движение того позитивного смысла, который был в нем изначально заложен, и девальвировали саму идею. Однако, как видно, из опыта многих стран, продуманность, четкое обозначение общих, интересных для каждого целей (что для человека может быть важнее его безопасности?) и даже использование различных поощрений придает такому общественному движению совершенно иной характер.
Так, в США для стимулирования участия населения в деятельности по охране правопорядка и предупреждению преступлений применяются самые разнообразные способы: выдается бесплатная униформа модного покроя или престижной модели; в качестве награды вручаются памятные знаки; организуется бесплатное питание, благотворительные вечера; в средствах массовой информации . высшими должностными лицами государства поименно объявляется благодарность членам таких
организаций и пр., что позволяет им почувствовать собственную значимость и осознать необходимость своей деятельности.
Не бесспорным, но весьма любопытным представляется нам то, что в ЮАР для общественного патрулирования стали привлекать безработных, платя им за это умеренную плату. С одной стороны, это позволяет несколько улучшить материальное положение нуждающихся и снять тем самым социальное напряжение, а с другой, посредством исполнения ими такой активной антикриминальной роли, нейтрализовать одну из криминогенных социальных групп. Этот положительный опыт уже изучается и в других странах.
Следует признать, что в Казахстане пока не получили столь широкого развития программы взаимодействия правоохранительных органов, общественных организаций и отдельных граждан в области предупреждения преступности. Но попытки налаживания подобных контактов и объединения усилий всего общества в противостоянии преступности можно заметить и сегодня. Это и установление, так называемой, "горячей линии связи", по которой граждане могут анонимно сообщить правоохранительным органам сведения, способствующие пресечению или раскрытию преступлений; подготовка специальных телевизионных передач типа "Рейдер" или "Криминал", в которых зритель знакомится с методами обеспечения безопасности; и серии публикаций в периодической печати о возможностях избежания виктимогенных ситуаций и рациональном поведении в таковых; и издание научно-популярных брошюр, разъясняющих содержание права на защиту от преступления и способы его реализации и др. Как нам кажется, главной целью таких мероприятий должно стать появление у населения собственного опыта противостояния преступности, уверенности в собственных силах и поддержке со стороны государства, а, следовательно, значительного снижения страха перед преступностью
К числу необходимых мер по предупреждению виктимизации при тяжких насильственных преступлениях следует отнести меры, максимально затрудняющие совершение таких преступлений в общественных местах: обеспечение надлежащего освещения; запирание и периодические обходы подвалов, чердаков и других подобных мест; выявление мест, где собираются лица, склонные к девиантному поведению и контролирование таких мест подразделениями милиции.
Простой, но бесспорно необходимой и эффективной представляется нам работа по информированию населения о возможностях экстренного вызова работников милиции в случае
угрозы совершения преступного посягательства. Для этого участковой милицейской службе- необходимо сообщить жителям района телефоны связи (посредством рассылки соответствующих извещений или личного обхода и знакомства).
Подобные меры имеют большое значение, так как позволяют сориентировать население на своевременное информирование соответствующих органов об обстоятельствах или ситуациях, благоприятствующих совершению тяжких насильственных преступлений и, таким образом, своевременно их предупредить. Важную роль в этом могут сыграть и воспитательные, образовательные учреждения, которые способны заметить признаки неблагополучия в семье по характеру и поведению своих воспитанников. Своевременное информирование участковых и профилактических органов МВД о таких криминогенных семьях и их незамедлительное реагирование способны (в определенной степени) корректировать конфликтные семейные отношения и, тем самым, предотвращать виктимизацию.
Особого внимания, на наш взгляд, заслуживают вопросы активной самозащиты граждан от преступных посягательств посредством полной и безбоязненной реализации права на необходимую оборону. С удовлетворением отметим, что в новом УК Республики Казахстан институт необходимой обороны был значительно расширен, а конституционное право на самозащиту получило надежные гарантии реализации.
Безусловно, право на защиту, уверенность в своей правоте при оказании преступнику активного сопротивления и причинении при этом вреда, способствуют правильной оценке криминальной энергии посягающего и выбору оптимального варианта защитного поведения, что является решающей предпосылкой успешного предотвращения виктимизации самой жертвой.
При разработке мер виктимологической превенции тяжких насильственных преступлений следует обратить внимание на проблему обеспечения лиц, обладающих повышенной профессиональной виктимностью. К их числу, как правило, относят сотрудников милиции, ' охранных ведомств, инкассаторов и др. Однако в отличие от перечисленных категорий работников, обязательно имеющих соответствующую физическую и психологическую подготовку, профессионально владеющих приемами борьбы или навыками применения оружия, правом ношения и использования которого они обладают, гораздо более уязвимыми, на наш взгляд, являются представители других профессий.
Так, известны случай расправы с работниками следствия, прокуратуры, суда, налоговых служб и другими, осуществляющими различные функции, связанные с борьбой с преступностью. Преступным посягательствам подвергаются и члены их семей. Участились дерзкие нападения на медицинский персонал, как правило, с целью хищения медикаментов, особенно наркотиков. Эти и многие другие подобные им примеры свидетельствуют о необходимости создания системы защиты и обеспечения безопасности тем лицам, которые вынужденно общаются с криминогенным контингентом, психически больными и другими потенциально опасными личностями.
В связи с этим крайне актуальной нам представляется разработка проекта Закона об обеспечении безопасности и государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, в котором предусматривался бы комплекс мер организационного, правового и социального характера. Так, в целях защиты жизни и здоровья таких работников могут применяться следующие меры обеспечения их личной безопасности: личная охрана, охрана жилища и имущества; выдача оружия, специальных средств индивидуальной защиты и оповещения об опасности; перевод на другую работу; временное или постоянное переселение на другое место жительства; замена документов; изменение внешности и др.
Аналогичные рекомендации могут быть учтены при создании правовой базы обеспечения безопасности работникам здравоохранения. Во многих странах сегодня обращается внимание на эту проблему. Так, в Великобритании успешно действует система мер, включающая в себя: использование технических средств защиты (в том числе отпугивания и сдерживания преступника) и сигнализации; регулярные инструктажи медицинского персонала, проводимые сотрудниками, ответственными за безопасность; персональное выделение и закрепление за сотрудниками службы безопасности зон и объектов риска; регулярное проведение занятий и тренировок по мерам безопасности; специальная учебная подготовка персонала, представляющего группу риска (персонал "скорой помощи", приемного покоя, процедурные медсестры и др.)
Безусловно, разнообразные меры виктимологической превенции агрессивно-насильственных преступлений даже при условии их полной реализации не могут быть достаточными, так как не способны устранить причины преступлений. Главным образом, они направлены на устранение условий, способствующих достижению преступного результата. Однако, , учитывая их способность создавать для
преступника трудности совершения преступления и повышать для него риск оказаться разоблаченным и задержанным, они могут стать весьма эффективными для предупреждения преступлений.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Убийства, причинение тяжкого вреда здоровью, сексуальное насилие и другие преступления, мотивация которых связана с корыстными побуждениями, и с крайне эгоистическим стремлением к самоутверждению и проявлением агрессивности (т.н. агрессивно-насильственные преступления) всегда в определенной степени обусловлены свойствами межличностного взаимодействия. Будучи прямо направлены против другого человека и имеющие своей конечной целью причинение ему вреда, эти преступления генетически всегда связаны с личностью жертвы.
Если в самом общем смысле под агрессивностью понимать реакцию личности на фрустрацию потребностей и переживаемый внутриличностный конфликт, которая выражается во враждебном поведении, направленном на подавление другого человека, причинение ему ущерба или страданий, то можно предположить, что состояние фрустрации, возникающее при наличии помехи для достижения определенной цели, может быть так или иначе обусловлено поведением или личностными свойствами того, против кого такое поведение, направлено.
Именно поэтому, придавая особое значение исследованию межличностного взаимодействия, мы убедились, что личность жертвы занимает значительное место в генезисе насильственного преступления, в процессе криминализации личности виновного. Если . согласиться с тем, что механизм умышленного преступления включает три основных звена - мотивацию, планирование и исполнение, то можно заметить, что жертва как обязательный ситуационный элемент способна детерминировать психическое состояние и поведение виновного с самого начала действия такого механизма, с мотивации преступного поведения.
Криминологическое исследование мотивации преступного поведения начинается с определения и анализа внешних и внутренних факторов, вызывающих решимость и стремление к насилию. Безусловно, появление таких побудительных стремлений может быть связано единственно с особенностями личности виновного, входить в ее структуру. Например, жестокость, тщеславие, мстительность, ревность, сексуальные побуждения, связанные с извращенными потребностями и др. Существование таких устойчивых мотивов и их реализация в насильственном преступлении больше связаны с личностью виновного, чем жертвы. Характерны в этом отношении
серийные преступления, т.н. сексуальных маньяков, мотивация которых, как правило, не зависит от личностных свойств или поведения жертвы.
Планирование преступления, т.е. определение субъектом образа своих преступных действий, предполагает обозначение им цели, выбор объекта, способов и средств, места и времени их совершения. Представляя свои возможности достижения цели, предполагая трудности или препятствия этому предвидя последствия, субъект не может не учитывать разнообразных , качеств жертвы планируемого им насильственного преступления.
В общем смысле, агрессивная мотивация, связанная со стремлением субъекта к самоутверждению., защите ущемленного самолюбия или разрешению, межличностного конфликта, предполагает выбор в качестве
- объекта личность другого человека. При этом возможность достижения цели определяется наличием или отсутствием препятствий для этого, что зависит не только от личностных качеств и особенностей поведения жертвы, но и от свойств места, времени совершения задуманного преступления и других реальных элементов ситуации. Таким образом, при планировании преступления субъект учитывает физические и психические возможности жертвы сопротивляться насилию, формы такого сопротивления (активные или пассивные).
Как мы уже отмечали, неосмотрительное, легкомысленное поведение жертвы, отсутствие у нее возможности рассчитывать на чью-то помощь, нахождение в виктимном месте или в виктимное время и другие подобные обстоятельства могут учитываться преступником как условия, способствующие совершению задуманного преступления.
Иногда, при планировании преступления, субъект воспринимает как выгодный для достижения эгоистической цели и доступный для себя объект жертву, отличающуюся принадлежностью к девиантной среде. Такая психологическая особенность субъекта, проявляющаяся в стремлении оправдать свое преступное поведение и даже оценить его как социально полезное, получила название "нейтрализация". Характерны в этом отношении случаи совершения насильственных преступлений против гомосексуалистов, проституток, наркоманов и других социально отклоняющихся личностей. И хотя мотивация их может быть прямо и не связана с такой характеристикой жертвы, бесспорно то, что свойства личности или особенности ее поведения учитываются виновным при планировании преступления как
социально осуждаемые, а сама жертва как менее защищаемая государством и обществом. Именно поэтому использование таких жертв в качестве объекта своих насильственных устремлений представляется преступнику относительно более безопасным.
Непосредственно совершение насильственного акта, как заключительное звено в генезисе насильственного преступления в виктимологическом отношении представляет собой межличностное взаимодействие преступника и жертвы. Если на стадии планирования преступления субъект лишь оценивал потенциальные виктимные способности и рассчитывал на них как на условие, способствующее совершению задуманного, то при совершении преступления поведение жертвы в ситуации начавшегося посягательства способно существенно повлиять на его развитие, на выполнение планов преступника.
Обращает на себя внимание то, что в спонтанно сложившейся ситуации насильственного преступления, как правило, во время совместного распития алкогольных напитков и т.п., поведение жертвы чаще всего негативно. Жертвам убийств и причинения тяжкого вреда здоровью присуще, как отмечалось выше, провоцирующее поведение в виде оскорблений, издевательств, физического нападения на виновного или третьих лиц, т.е. аморальное или противоправное.
Можно заметить, что роль жертвы в насильственных преступлениях, совершенных- под влиянием конкретной, жизненной ситуации, заметна и значительна уже на стадии мотивации, но в момент непосредственного их совершения малозначительна, так как преступная агрессия носит реактивный характер, а само преступление совершается стремительно, являясь результатом не столько рассудка и спланированного поведения, сколько эмоций преступника.
Виктимологические особенности насильственных преступлений необходимо принимать во внимание при разработке профилактических мер контроля над преступностью. Для этого, в первую очередь, следует определить круг лиц, социальных ролей или ситуаций, которые обладают свойствами, провоцирующими преступление или способствующие его совершению (т.е. соответственно личностной, ролевой и ситуативной виктимностью.
Более простой для решения нам представляется задача виктимологического предупреждения тех агрессивно-насильственных преступлений, которые заранее планируются преступником, являясь результатом его устойчивых внутренних побуждений. В общем смысле, такие меры должны быть направлены на устранение
условий способствующих совершению преступления, т.е. 1. Повышающие трудность совершения преступления; 2. Повышающие для преступника риск понести определенный ущерб (быть разоблаченным или задержанным, оказаться раненным или убитым в результате правомерной защиты от его преступных действий).
По отношению к жертве тяжкого насильственного преступления заключается в признании необходимости возмещения ей ущерба, причиненного преступлением. Бесспорно, решение этого вопроса зависит от состояния экономической и социальной системы государства. Изучая зарубежный опыт можно заметить, что во многих странах существует порядок гарантированного возмещения вреда, причиненного жертве преступлением, либо за счет государства, либо за счет системы страхования, основанной на частном предпринимательстве. При этом существует множество разных видов страхования от преступлений, например, двойное страхование на случай смерти от насилия или несчастного случая, предусмотренное в США.
Конечно, выбор наиболее социально и экономически приемлемых способов возмещения жертве причиненного ущерба зависит от общей направленности правовой и социальной политики государства. Однако в любом случае, если государство принимает на себя конституционную и . международно-правовую обязанность защищать своих граждан, ему непременно следует решать вопрос о мере ответственности перед теми, чью защиту ему не удалось обеспечить.
Но в то же время должен быть решен вопрос и о мере ответственности самой жертвы за совершенное в отношении нее преступление. При этом речь не может идти о том, чтобы жертва, даже заслуживающая определенного порицания, была вообще лишена права на возмещение причиненного ' вреда. В то же время, ее провоцирующая роль, выражающаяся нередко в безнравственном, неправомерном или даже преступном поведении, должна быть учтена судом при определении размера компенсации за причиненный вред.
В связи с этим обращает на себя внимание еще одна важная виктимологическая проблема - осуществление уголовного процесса, в котором решение вопроса о виновности или невиновности лица, совершившего преступление, неминуемо связано с вмешательством государства в личную жизнь жертвы. Даже самый высокий профессионализм работников уголовной юстиции, призванных, наказав преступника, восстановить справедливость и тем защитить
жертву, теряет свою ценность, если он лишен нравственного содержания и не согласуется с такими этическими категориями как справедливость, честь, достоинство и уважение человеческой личности. Более того, моральный вред, причиненный жертве в результате грубого, бесчеловечного, унижающего честь и достоинство со стороны правоохранительных органов воспринимается ею очень остро и подчас болезненнее, чем само посягательство именно потому, что причиняется от имени государства и. сопровождается потерей веры в справедливость.
Поскольку ориентирование виктимологической превенции на целые социальные или демографические группы, или профессии бесперспективно ввиду того, что на уровне конкретного преступления проявляются не групповые, а индивидуальные виктимные свойства личности или поведения жертвы, вступающие во взаимодействие с преступником, такие меры должны быть направлены на предупреждение ситуаций, формированию или развитию которых они способствуют.
Стремление к агрессии и насилию, порожденное определенными обстоятельствами социальной и экономической жизни людей, полной противоречий и конфликтов, возможно преодолеть посредством устранения этих обстоятельств и стремлением власти к созданию общества взаимопонимания. Сколь глобальной для Казахстана не выглядит эта идея, именно ее осознание является, на наш взгляд, предпосылкой успешного решения многих социальных проблем.
Убедительно звучат слова Президента Республики Н.А.Назарбаева о том, что "нужно постоянно видеть перед собой модель будущего в общем виде и в виде конкретных кратковременных целей для того, чтобы предпринимать какие-либо действия, постоянно примеряться - движемся ли мы в необходимом направлении или сбиваемся с курса, опережаем события или отстаем".
И такой динамичной целью мы видим ограждение общества и личности от наиболее острых проявлений деструктивности и девиантности, в том числе агрессии и насилия. Достижение этой цели
непрерывный процесс социального, экономического, политического и культурного самосовершенствования общества взаимопонимания, умножающего человеческое в человеке.
Список использованных источников
1. Фоке Д. Введение в криминологию. // Пер. с английского - М: Изд-во «Прогресс», 1985.-с. 22.
2. См.: Джефферсон Т. О демократии.- СПб., 1992, - с. 35.
3. Стариков Е. Маргиналы или размышления на старую тему: Что с нами происходит // «Знамя».-1989, №10.-с. 155.
4. Дюркгейм Э. Социология и теория познания. // Новые идеи в социологии.- СПб., 1914, №2.-с. 60-77.
5. Антонян Ю.М. Криминогенная роль психологического отчуждения личности// Советское государство и право, 1989,N8.-c.53
6. Искандер Ф. Человек и его окрестности// «Знамя», 1992,№2.-С.4
7. Лунеев В.В. Преступления мотивация. - М.- Изд-во «Наука», 1991.-с. 225.-
8.См. например: Антонян Ю.М. Психология убийства.- М.: Изд-во Юрист, 1997.-С. 153-164.
9.Жижиленко А.А. Преступления против личности.- М., 1928, - с.З. Ю.Гаухман     Л. Д.     Проблемы     уголовно-правовой     борьбы     с насильственной    преступностью    в    СССР.    -    Саратов:    Изд-во Саратовского госуниверситета, 1981. -с. 12.
И.См. Рыбальская В.Я. Виктимологические исследования в системе криминологической разработки проблем профилактики преступлений несовершеннолетних. // В.сб.: Вопросы борьбы с преступностью, вып. 33. - М.: Изд-во Юридическая литература, 1980.- с. 32-40.
12. Е. Бафия. Проблемы криминологии. Диалектика криминогенной ситуации. -М: Издательство Юридическая литература, 1983г. С. 105
13. См: Кудрявцев В.Н. О некоторых тенденциях в развитии криминологии. // Материалы IV Международного криминологического конгресса. -М. 1973г. - С. 34.
14. См. Франк Л.В. Указанное сочинение, с. 62.
15.Франк Л.В. Потерпевшие от преступлений и задачи советской виктимологии.-Душанбе: Изд-во Ирфон, 1977.-с. 109.
16. См. Франк Л.В. Указанное сочинение.- с. 111.
17. Нуртаев Р.Т. О виктимологических аспектах неосторожной преступности - Владивосток: Издательство Дальневосточного государственного университета, 1991 г. - С. 140.
18. Коновалов В.П. Виктимность и ее профилактика. // В сб. Виктимологические проблемы борьбы с преступностью.- Иркутск: Изд-во Иркутского университета, 1982.-c.26.
19. Рыбальская В.Я. Виктимологические исследования в системе криминологической разработки проблем профилактики преступлений
несовершеннолетних. // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 33., -М, 1980.-с. 32-33.
20. Сорокотягина Д.А. Социально-психологическая характеристика личности потерпевших. // В сб. Проблемы изучения личности участников уголовного процесса. - Свердловск, 1980.- с. 59.
21. Минская B.C. Некоторые особенности личности потерпевшего и преступника в связи с проблемой ответственности и профилактики. // В сб. Виктимологические проблемы борьбы с преступностью.- -Иркутск: Изд-во Иркутского университета, 1982.-С.44-45. 22. Бафия Е. Проблемы криминологии. Диалектика криминогенной ситуации. // Пер. с чешского.- М.: Изд.-во Юридическая литература, 1983.-с. 105.
23. Сидоров Б. В. Аффект и его уголовно-правовое и криминологическое значение.- Казань: Изд-во Казанского университета, 1978.-с. 121.
24. Минская B.C. Личности потерпевшего и криминологическое значение. // В сб. Потерпевший от преступления. - Владивосток: Изд-во Дальневосточного университета, 1974.-c.89.
25. См. в книге: Джекебаев У., Рахимов Т., Судакова Р. Мотивация преступления и уголовная ответственность. - Алма-Ата: Изд-во Наука, 1987.-с. 38.
26. Центров Е.Е. Криминалистическое учение о потерпевшем.- М.: Изд-во МГУ, 1988.-с. 100.
27. Лебединский М.С., Мясищев В.Н. Введение в медицинскую психологию.- М., 1966.- с. 230-231.
28. Кассиль Г.Н. Наука о боли. - М, 1969г. - С. 13.
29. Центров Е.Е. Криминалистическое учение о потерпевшем. - М: Издательство МГУ, 1988г. -С. НО.
30. См. Кони А.Ф. Собр. соч. т. 5 - М: Издательство Юридическая литература, 1968г. -С. 62.
31. Нуртаев Р.Т. Борьба с неосторожными видами преступлений. -Ала-Ата: Издательство Наука, 1990. -С. 188.
32. Черноушек М. Психология жизненной среды. // Пер. с чешского.-М.: Изд-во Мысль, 1989.-с. 119-121.
33. Сравнительный анализ преступности в США и Японии. // Проблемы преступности в капитал-х странах, 1983,№10.- с. 3.
34. См. Крысин А. В. Безопасность предпринимательской деятельности.- М.: Изд-во Финансы и статистика, 1996.- с. 110.
35. Назарбаев Н.А. Казахстан - 2030. Процветание, безопасность и улучшения благосостояния всех казахстанцев. (Послание Президента страны народу Казахстана). - Алматы: Изд-во Билим, 1997.- с. 94.